Тенор (не) моей мечты (СИ) - Тур Тереза - Страница 36

Ах, так!

— Как не одета? — тихо, но возмущенно переспросил Лев.

Короткое совещание. И снова его голос:

— Аня!

И я выпорхнула в коридор. Как была. В полупрозрачной шелковой сорочке на тоненьких лямочках, вся прекрасная и со сна.

— Доброе утро, — ослепительно улыбнулась я троице.

А что? Любите приходить в половину восьмого в дом к одинокой женщине — любите смотреть на нее в неглиже.

О! Какие лица. Ну, чистый же восторг. Смутились. Прелесть какая. И больше всех потупился Лева. Он что? Покраснел?! Он умеет?! Не утро, а чудо просто. Вот честное слово! Я почувствовала себя отомщенной.

— Аня! — укоризненно покачал головой Ваня.

Посмотрела на него с усмешкой. Нет, на него я не злилась — это просто невозможно. Но! Вчера и он участвовал в дурацком споре.

— Чем обязана, господа? — холодно проговорила я.

— Мы за тобой заехали, пора на репетицию, — спокойно и деловито сообщил Сергей. — Поехали, а то опоздаем.

— Ни. За. Что, — улыбнулась я.

— Почему? — спросил ничуть не удивленный Сергей.

Иван страдальчески вздохнул, Лев сердито нахмурился.

— Боюсь, что поубиваю вас всех, — пояснила я. — А мне нельзя. У меня дочь подрастает.

— Аня, — взял себя в руки Лева. — Ты все неправильно поняла.

— Да что ты. И вы не спорили…

— Погоди. Да, мы спорили, — неохотно признал этот козел. — На то, что вы с Артуром помиритесь, но…

— Уходите, — велела я спокойно и указала на дверь.

— Да постой же! — Лева заговорил быстро. — Я понимаю, что выглядит по-дурацки. И мы придурки, что пошли за вами. Просто мы были так счастливы, что все получилось. Нам так хотелось, чтобы у вас все получилось, потому что я чувствую себя виноватым. Из-за Даны, из-за проекта, на который забили, потому что Сергей ушел и не до того стало. Ань, прости меня.

О как. Леву тоже подменили инопланетяне. Потому что признавать, что неправ, эта самовлюбленная ехидна не умеет и учиться не собирается.

Надо, однако, сегодняшнее число красной ручкой обвести. И праздновать как национальный праздник.

— А, так это у вас дипломатическая миссия, — ехидно покивала я. — А что ж без виновника торжества? Или Артурчик себя виноватым не ощущает?

— Он с нами не разговаривает, — покаянно опустил голову Иван. — Обложил по— всякому. И все. Ань. Прости нас.

Я хмыкнула. Простить? Ага. Щас.

— А спор… — продолжил объясняться Лева. Морда у него при этом была такая… странная. То ли виноватая, то ли сердитая, не разберешь. — Обычно они на меня спорят. Выведут или нет. Обматерю их или нет.

Бас и тенор радостно закивали. Словно мне есть дело до их дури!

— В прошлом году спорили, помирюсь я с Ирой или нет. — Лев с осуждением посмотрел на соратников. — Это уже привычка.

— Традиция, — подтвердил Иван, не устающий делать несчастные щенячьи глазки.

— На Олесю и Томбасова часто спорим, — вздохнул Сергей. — Но вчера эффект был… э… самый потрясающий.

— Это все британцы виноваты! Кто их просил лезть! — немедленно нашел виновных Лев, из чего я сделала вывод: нет, не подменили. Лев в своем репертуаре. — И Милена заголосила. Дура.

— А так бы я не узнала — и все прошло отлично.

Они дружно кивнули. Потом опомнились и отрицательно закачали головами: ты что? Как могла подумать!

Цирк. С конями. Тройка, блин, удалая!

— Артур просил для меня роль? — прямо спросила я.

— Да, — тут же ответил Иван. — Но он хотел, чтобы ты была Констанцией.

Я поморщилась. Что-то у меня аллергия на это имя. Как и на милейшую галантерейщицу.

— Но Бонни сразу сказал, что ты — его миледи! — с жаром заявил Лева и как-то странно осекся, а остальные двое еще более странно на него посмотрели.

Если бы я собиралась с ними работать, я бы непременно заинтересовалась отношениями Льва и Бонни Джеральда. То есть Бонни, а не конкурент проклятый? Ой, не верю.

— Бонни тебя на площади слышал, — пояснил бас, однако не совсем то, что меня интересовало… нет.

Нет-нет-нет. Меня это совершенно не интересует! Вообще. И то, что до меня только сейчас дошло, что «неприятный итальянец», с которым поругалась Маша — и есть Бонни Джеральд, совершенно неважно. По-прежнему неважно.

Или все же важно? Чертов Бонни Джеральд явился в Москву, услышал меня на дурацком концерте и пригласил на главную женскую роль — это вообще может быть неважным для актрисы? Не может. Или она — не актриса.

— И мы… — продолжил за Сергеем Иван, переглянулся со Львом и вынул из кармана серебряную монету, подозрительно похожую на ту, что была в руках у лорда Говарда. — Мы, ну… спорили на серебряным доллар. Это традиция такая… Вот на этот.

Иван протянул доллар мне, а я его взяла. Старый. Явно дорогой и коллекционный.

— Ванька его выспорил у Розы, — пояснил Сергей, не совсем верно поняв мой задумчивый взгляд. — Она не поверила, что ты после скандала запросто явишься в Оперетту. Но мы-то тебя знаем. Так что он твой.

— Начало коллекции, — со сложным лицом добавил Лев. — Он тебе пригодится.

Я повертела монету в пальцах. Усмехнулась. Подмигнула Кате, что напряженно смотрела на меня из дверей своей комнаты. И скомандовала:

— На кухню, дипломаты. Катя сделает вам кофе. Я буду готова через десять минут. Успеем?

— Успеем, — разулыбались все трое.

А подумала: сколько серебряных долларов сейчас перейдет из рук в руки? Кажется, у мистера Джеральда с этими тремя… ладно, четырьмя обалдуями на удивление много общего.

К примеру, неизлечимое обалдуйство.

Глава девятнадцатая

Амур не стрелы выпускает,

А лупит из дробовика

(С) Олег Рябов. Котята

Артур

— Доброе утро! — широко улыбнулся Бонни, проходя мимо Артура, который пришел в театр раньше всех.

А что делать — ему не спалось. Картины прошлого мешались в голове с безобразной сценой в гримерке. Водка в качестве анестезирующего, скорее всего, помогла бы, но… Он вдруг понял, что не остановится. И даже царица Клеопатра ему не поможет. Поэтому… Ночь не задалась. Да и утро… Гм… тоже. Вот право слово, после летних загулов он и то чувствовал себя менее убитым.

Только злость — огромная, всепоглощающая, на весь свет сразу, да и на его окрестности в придачу — помогла ему не сорваться.

«Не дождетесь!» — рычала злость непонятно кому.

И вот сейчас, уже в театре, Артур окинул Бродвейского гения таким темным взглядом, хоть сейчас наряжай в костюм палача — даже топора не надо, так изничтожит. На мистера Джеральда это произвело удивительное впечатление — он, козлина, пришел еще в более замечательное расположение духа. И снова разразился спичем про белиссима, экспрессио и прочую дребедень.

— А со сломанным носом тебе, скот, будет гораздо лучше, — лениво пробормотал Артур.

— А тебе? — по-английски поинтересовался Бонни.

Не, ну, так блистать улыбкой! Еще и с утра пораньше. Алмаз переграненный!!!

— Да пошел ты.

— А где твоя?..

Вот тут Артур не выдержал. Вскочил. И заорал:

— Не придет она, понимаешь, рожа твоя итальянская. Давай я уже сам эти тряпки долбаные надену! Сам спою чертову Миледи! Все равно испортили все, что можно было! К черту твой мюзикл! И все это…

— Привет, мальчики, — донесся от двери голос. Женский. Но не тот.

Артур и Бонни обернулись. Артур — с отвращением, а Бонни — отвратительно жизнерадостно.

— Твоя идея спеть Миледи самому восхитительна, — подмигнул Артуру Бонни, — но не теряй надежду. И вообще я имел в виду твой дуэт с Констанцией. У нас есть новая музыка.

И он кивнул на сияющую Милену.

— Да какая разница, что ты имел в виду, — проворчал Артур, но дисциплинировано взял новые ноты и отправился на сцену — прогнать дуэт с галантерейщицей, что уговаривала беднягу гасконца стартовать за подвесками в Лондон.

Пока только пели, все было отлично. К голосу Артура, несмотря на бессонную ночь и непристойно ранее утро, претензий не было. Но как только начали ставить… Хореографию, мать ее…