Смертная чаша весов - Перри Энн - Страница 61

– О, тогда да! Они с графом часто беседовали друг с другом. Казалось, что они постепенно восстанавливают прерванные отношения и им нелегко это дается. Ведь они едва разговаривали друг с другом в эти двенадцать лет после того, как Фридрих отрекся от престола и покинул Фельцбург.

– Следовательно, до несчастного случая они были в дружеских отношениях?

– Да, так казалось… Вы хотите сказать, что именно тогда Рольф предложил принцу вернуться и тот согласился? Но если он дал согласие, это значит, что Гизела тоже должна была вернуться с ним. Иначе и быть не могло. – Леди Уэллборо произнесла это с уверенностью, не оставлявшей сомнений, и наконец направилась к софе и села, с привычным изяществом оправив полы пеньюара. – Я видела их, когда они бывали вместе, и не могла ошибиться. – Она улыбнулась и чуть прикусила губу. – Я могу показаться слишком уверенной в себе, но вам, мужчинам, этого не понять. Нет, я не самоуверенна, просто я видела Гизелу и Фридриха вместе. Она – женщина очень сильного характера, уверенная в себе. Он же ее обожал и ничего не делал, не посоветовавшись с нею. И она это знала.

Леди посмотрела на Монка, и он увидел усмешку и удивление в ее глазах.

– Существуют тысячи мелких штришков и знаков, свидетельствующих о том, что женщина сомневается в мужчине. Всегда можно заметить, когда она чувствует, что стоит сделать совсем небольшое усилие, как-то по-особому выслушать его, подчиниться его воле или же сказать что-то лестное, – и она удержит его около себя. Гизела любила принца, не сомневайтесь в этом ни на минуту! Но в то же время она знала глубину его любви к ней и не имела причин в ней сомневаться. – Эмма тихонько покачала головой. – Даже долг перед родиной не заставил бы Фридриха вернуться без Гизелы. Я бы сказала, что он нуждался в ней. А она была очень сильной натурой. Кажется, я это уже говорила, не так ли? Да, она была сильной.

– Вы говорите «была»? – заметил Монк, тоже садясь на стул.

– Смерть мужа лишила ее всего, – ответила его собеседница, широко открыв голубые глаза. – С тех пор она стала отшельницей.

Детектив вдруг с удивлением подумал, что даже не знает, где теперь находится Гизела. Он ничего не слышал о ней с того дня, как умер Фридрих.

– Где она? – спросил он.

– Как где? Конечно, в Венеции, – удивилась Уэллборо.

Уильям должен был знать, где живет принцесса, но был слишком занят, изучая ее прошлое, чтобы подумать о сегодняшней Гизеле… Сыщику вдруг захотелось узнать, кто сообщил ей о клеветническом обвинении Зоры. Не потому, что это было важно…

– Когда больной принц находился у вас, как готовилась для него пища? – спросил он. – Кто приносил ее? Как я полагаю, он ел в своих комнатах?

– Да, конечно. Он был слишком болен, чтобы покидать постель. А еда готовилась на кухне.

– Кем?

– Поварихой… миссис Бэгшот. Гизела никогда не покидала мужа, если это вас интересует.

– Кто еще навещал его?

– Принц Уэльский ужинал у нас однажды. – Несмотря на характер беседы и нависший над нею страх за свою репутацию хозяйки и аристократки, в голосе Эммы прозвучала гордость, когда она произносила имя или, вернее, титул английского наследника трона. – Он на короткое время поднялся в спальню Фридриха.

У Монка упало сердце. Это был еще один гвоздь в крышку гроба Рэтбоуна.

– И больше никто? – продолжал настаивать сыщик, хотя это было уже не так важно. Он знал, насколько просто можно избежать встречи с горничной и проникнуть незамеченным в комнату принца с каким-либо блюдом или же с питьем на подносе. Поднос можно на пару минут оставить в коридоре на столике и предоставить возможность кому угодно влить несколько капель тисового настоя. Кто угодно мог пойти в сад и собрать хвою тиса… кроме Гизелы.

Сделать ядовитую настойку из тисовой коры или хвои не так просто. Надо долго вываривать ее, чтобы получился настой. Это едва ли можно сделать в кухне, разве что ночью, когда прислуга спит. Но потом еще нужно будет убрать все следы приготовления яда. Любой след, говорящий, что ночью кто-то побывал в кухне или брал кастрюлю, которой может пользоваться только кухарка, способен помочь в поисках, хотя и не укажет на конкретного злоумышленника.

Леди Уэллборо, кажется, ответила на все вопросы Уильяма и ждала, что он спросит еще.

– Благодарю вас, – поднимаясь, сказал сыщик. – Думаю, что теперь мне следует поговорить с кухаркой и со всеми, кто работает на кухне.

Хозяйка дома побледнела и, бросившись к нему, схватила его за руку.

– Пожалуйста, будьте осторожны, мистер Монк! Хорошие кухарки теперь редкость, к тому же они очень обидчивы. Если вы хотя бы намекнете на возможность…

– Я этого не сделаю, – заверил ее детектив, и на его лице промелькнула улыбка. Что за странный мир, где возможность лишиться поварихи вызывает почти шок! Но он не знал лорда Уэллборо и того, что счастье Эммы зависит от настроения ее мужа, а его настроение, в свою очередь, – от вкусной еды. Возможно, у бедной леди Уэллборо были основания бояться.

– Я не обижу вашу кухарку, – заверил ее Монк.

Он сдержал свое слово. Миссис Бэгшот детектив нашел в кухне. Она стояла возле большого кухонного стола, держа в руках скалку. Эта женщина оказалась мало похожа на типичную повариху, поскольку была высокой и худой, с седыми, собранными в тугой пучок волосами. В воздухе пахло чем-то очень аппетитным, а порядок, царивший в кухне, немало говорил о ее характере.

– Итак, – решительно сказала она, окинув незваного гостя взглядом с головы до ног. – Вы думаете, что иностранный принц был отравлен в этом доме, не так ли? – Голос ее звенел от гнева.

– Да, миссис Бэгшот, я считаю это вполне возможным, – ответил Монк. – Думаю, что, скорее всего, это дело рук его соотечественников и сделано по политическим мотивам.

– О… – Кухарка немного успокоилась, но полностью ее настороженность не проходила. – Вы так думаете? Могу я спросить, как они это сделали?

– Не знаю, – признался Уильям, старательно контролируя свой голос и выражение лица. Эта женщина вот-вот могла обидеться. – Я предполагаю, что кто-то кое-что влил в его еду, когда ее несли ему в спальню.

– Тогда что вы делаете в кухне? – вскинула подбородок кухарка. У нее было неопровержимое алиби, и она это знала. – Мои девочки здесь ни при чем. Мы не общаемся с иностранцами, кроме гостей. А их мы обслуживаем всех одинаково.

Детектив окинул взглядом огромную кухню. Главное место в ней занимала аккуратная, без единого пятнышка плита, на которой можно было изжарить полбарана, сварить огромное количество овощей и испечь горы пирожков и пирожных для полусотни гостей. На стене рядами висели начищенные до блеска медные кастрюли, а в буфетах хранилось столовое серебро. Монк знал, что за кухней полно кладовых и одна из них предназначена специально для дичи. Есть также отдельные кладовые для рыбы, льда и угля, есть пекарня, шкафы для ламп и кухонных ножей, есть прачечная, занимающая целое крыло, и прочие хозяйские постройки. И все это только при кухне, без вторжения в ту часть дома, где командует дворецкий.

– Очень упорядоченное хозяйство, – заметил Уильям. – Всё на своих местах.

– А как же! – насторожилась кухарка. – Не знаю, к чему вы привыкли, но в таком огромном доме, как этот, если не завести порядок, то и не накормишь столько гостей, сколько их здесь бывает.

– Представляю…

– Нет, куда там вам представить! – возразила повариха с оттенком презрения. – Вам такое и не снилось. – Она повернулась, заметив горничную. – Эй, Нелл, ты получила шесть десятков яиц, за которыми я послала? Нам они нужны на завтрашний день. И лососина… Где посыльный из рыбной лавки? Дурак, каких мало! Доставил мне камбалу, когда я просила палтуса… Болван от рождения.

– Да, миссис Бэгшот, – покорно согласилась Нелл. – Шесть десятков куриных яиц и два десятка утиных уже в кладовой. А еще я получила десять фунтов свежего масла и три фунта сыра.

– Хорошо, занимайся своим делом. И не стой, открыв рот, потому что на кухню зашел незнакомый мужчина. Тебя это не касается.