Неразведанная территория (сборник) - Уиллис Конни - Страница 91

— Об этом сняли бы выпрыгушку, — сказал он, а я подумала: «Угу. И я знаю, как бы это выглядело. Старушка Тесные Брючки без брючек вопит: «На помощь! На помощь!», а рыба с поддельными клыками выпрыгивает из воды, и Карсон прыгает в воду с лазером и испепеляет подлую тварь.

— Я велела вам выйти из воды, и вы подчинились, — сказала я. — Не будь я так далеко от берега, то сама бы выпрыгнула в один момент.

— А Карсон не послушался бы, — сказал он. — И бросился бы за вами.

Я поглядела в темноту и дождь.

— Угу, — сказала я. Он бросился бы, если бы знал, где я нахожусь.

Весь следующий день у меня ушел на составление отчетов о цси митсс, что, пожалуй, было к лучшему. Не то я весь день проторчала бы в двери камеры, как Эв, глядя на дождь и вздувающийся поток.

И это мешало мне думать о Стюарте, о том, как его застиг сель, и о его партнере Энни Сегура, которая отправилась искать его и пропала бесследно. Это мешало мне думать о Карсоне, выброшенном где-то на берег Языка. Или сидящем у подножия обрыва.

Камера была немногим лучше скального навеса. У пони прихватило животы, а челночок отчаянно метался между нашими головами. Сесть на закругленном полу было негде, а ветер забрасывал внутрь дождевые брызги. Мы с Эвом с удовольствием воспользовались душевой занавеской Булта.

Самому Булту она не требовалась. Он сидел под зонтиком и весь день смотрел выпрыгушку. Карсон ее оставил. Я попыталась отобрать ее у него и заработала штраф. А потом попросила Эва показать ему, как уменьшить изображение, чтобы оно не занимало всю камеру. Но стоило Эву отвернуться к двери, как Булт опять поставил ее на максимум.

— Он слишком задержался, — сказала Тесные Брючки, вспрыгивая на своего коня в гуще пони. — Я найду его.

— Прошло почти двадцать часов, — сказал аккордеон. — Мы должны сообщить на базу.

— Прошло больше двадцати четырех часов, — сказал Эв, возвращаясь от двери. — Разве нам не надо сообщить КейДжей?

— Угу, — ответила я и начала заполнять форму Р-28-Х. «Надлежащее распоряжение останками эндемичной фауны». Во время прогулок вверх по склону под проливным дождем я не позаботилась захватить с собой цси митсс, так что еще один штраф мне обеспечен.

— Вы ее вызовете? — спросил Эв.

Я продолжала заполнять отчет.

Под вечер КейДжей вызвала нас.

— Сканеры весь день показывают одно и то же, — сообщила она.

— Льет дождь. Мы пережидаем его в пещере.

— Но у вас все нормально?

— У нас все прекрасно, — сказала я.

— Хотите, чтобы я вас вызволила?

— Нет.

— Могу я поговорить с Эвом?

— Нет, — сказала я, глядя на него. — Он отправился с Карсоном посмотреть, насколько сильно наводнение. — Я отключилась.

— Я бы ей не сказал, — пробормотал Эв.

— Знаю, — сказала я, глядя на Булта.

Перед ним стояли Карсон и Фин.

— Это будет неразведанная территория, — сказал Карсон, протягивая руку.

— Я не боюсь, — сказала Фин, — пока я с тобой.

— Что вы собираетесь делать? — спросил Эв.

— Ждать, — сказала я.

На следующий день дождь немного стих, а потом зарядил снова. В потолке камеры появилась течь прямо над тем местом, где мы сложили снаряжение, и нам пришлось перенести его поближе к пони.

Становилось тесновато. Ночью четыре дорожника перевалили через порог, и челночок совсем взбесился — метался и кружил под потолком, пикировал на Эва, меня и Тесные Брючки, пока она не слезла с обрыва.

Булт бросил смотреть выпрыгушку, раздвинулся, в сотый раз вышел наружу и поднялся на гребень.

— Что он делает? — спросил Эв, наблюдая за челночком.

— Высматривает Карсона, — ответила я, — или путь, которым можно выбраться отсюда.

Пути явно не было. По всем склонам струилась вода, унося с собой не меньше половины Кучипоней, а через край гребня переливался бешеный поток.

— Где, по-вашему, сейчас Карсон? — спросил Эв.

— Не знаю, — ответила я. Ночью мне пришло в голову, что Вулфмейер мог починить свои ворота и вернуться, чтобы свести счеты. А Карсон там один ни пони, ни мика, ничего.

Не отвечать же так! А пока я придумывала как, он сказал:

— Фин, подойдите сюда.

Он смотрел вверх на протечку в потолке. Челночок раз за разом подлетал к ней.

— Пытается заделывать, — задумчиво произнес Эв. — Фин, вы сохранили остатки того, которого съел Булт?

— Если это можно считать остатками, — заметила я, но порылась в сумке и достала их.

— Прекрасно! — воскликнул Эв, разглядывая кусочки. — Я опасался, что Булт съел клюв. — И он пристроился с ними у стенки.

Выпрыгушка показывала свое. Фин бинтовала объеденную ступню Карсона и рыдала.

— Все хорошо, — говорил Карсон. — Не плачь.

Сцена завершилась, и посреди камеры повисли слова. Титр: «Автор: капитан Джейк Тропопроходец».

— Взгляните! — сказал Эв, подходя с кусочком челночка. — Видите — клюв плоский, как мастерок. Можно, я сделаю анализ?

— Конечно. — Я подошла к двери и выглянула наружу. Булт стоял под дождем на гребне, где клубился поток.

— Как я раньше не сообразил! — сказал Эв, глядя на экран. — Посмотрите, как высоко расположена дверь. И для чего бы бутери делать пол вогнутым? Он встал и снова осмотрел протечку. — Вы говорили, что ни разу не видели, как бутери сооружали камеры? Это верно?

— Угу.

— А помните, я рассказывал вам про шалашника?

— Тот, что строит гнездо в пятьдесят раз больше его самого?

— Не гнездо, а беседку для ухаживания.

Я не понимала, к чему он клонит. Мы давно знали, что туземы используют Стену для ухаживаний.

— Самец пингвина Адели ритуально преподносит самке круглый голыш. Но голыш ему не принадлежит. Он украл его из чужого гнезда. — Он бросил на меня выжидающий взгляд. — Кого это вам напоминает?

— Ну, мы с Карсоном всегда утверждали, что Стену воздвиг кто-то другой. — Я посмотрела на челночка. — Но он же слишком мал, чтобы соорудить нечто подобное, ведь правда?

— Беседка шалашника в пятьдесят раз больше его самого. А вы говорили, что за год Стена увеличивается только на две камеры. Существуют виды, спаривающиеся всего раз в три года, а то и в пять. Может, они трудятся над ней несколько лет.

Я посмотрела на закругленные стенки. Трехлетний, если не пятилетний труд, а затем являются империалистические туземы, захватывают камеру, расширяют входное отверстие, вывешивают флаги. Интересно, что скажет на это Старший Братец, когда узнает?

— Это всего лишь теория, — сказал Эв. — Мне нужно провести сопоставление величины и силы, взять образчики Стены.

— Теория, по-моему, очень здравая, — возразила я. — Мне ни разу не приходилось видеть, чтобы Булт пользовался хоть каким-то орудием. Или заказал какое-либо.

Слово, обозначающее по-бутерийски стену, переводится как «наше», как и слово, подразумевающее львиную долю жалованья Карсона и моего. И он смотрел выпрыгушку Эва.

— Мне бы один экземплярчик, — сказал Эв, алчно поглядывая на челночка, который отчаянно носился между нами.

— Валяйте, — сказала я, пригибаясь. — Сверните ему шею. А я сажусь за отчеты.

— Сначала нужно сделать голо, — ответил он, и следующий час снимал, как челночок снует возле протечки. Насколько я могла судить, птичка к потолку не прикасалась, однако к середине утра капать с потолка перестало и там появилось свежее, сверкающее белизной пятнышко.

Вошел Булт, держа зонтик и двух мертвых челночков.

— Дай-ка мне, — сказала я и выхватила у него одну птичку.

— Насильственная конфискация частной собственности.

— Вот именно. — Я отдала челночка Эву. — Наше! Лучше спрячьте его в сапог.

Эв спрятал. Булт следил за ним свирепым взглядом, а потом запихнул в рот вторую птичку и вышел. Эв вытащил нож и принялся отколупывать кусочки Стены.

Дождь стихал, и я вылезла наружу осмотреться. Булт стоял там, где поток прорезал гребень, и смотрел на Кучипони. Потом прошлепал по воде на ту сторону и направился дальше вдоль гребня.