Второй шанс 5 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 64

Лёха рассмеялся, я тоже расплылся в улыбке:

– Спасибо, если что – сошлюсь на Доктора.

Мы даже на прощание обменялись московскими телефонами. Понравился мне парень, открытый, уверенный в себе, и даже узнав, кто я такой, не стал никоим образом лебезить.

Вернувшись к ужину, рассказал своим о том, как меня деклассировал незнакомый студент, оказавшийся КМС по дзюдо, и что расстались мы с ним друзьями.

– Рука точно не болит? – заволновалась мама.

– Да нет, всё нормально.

Она тем временем высмотрела в захваченной из Москвы газете с телепрограммой, что после программы «Время» по Первой программе ЦТ будут транслировать второй конкурсный день фестиваля в Сопоте. Небольшой чёрно-белый телевизор с выведенной на крышу антенной показывал вполне прилично, так что вечер мы провели перед экраном, наблюдая за выступлениями конкурсантов.

И как раз под занавес трансляции на сцену вышла Пугачёва. Я сразу оценил её прикид, молодец, воспользовалась моим советом, даже от себя кое-что привнесла. Ну и подтанцовка добавляла зрелищности номеру. Это я уж не говорю про саму песню, исполненную настолько мощно, что собравшаяся в зале публика буквально ревела от восторга. Жаль, что телек не цветной… И как после такого успеха не вручить Алле Борисовне второй год подряд Гран-при?

Впрочем, впереди ещё три дня, вдруг кто-то выстрелит тоже приличной песней? Тем более сама же Пугачёва мне и говорила, что жюри может не рискнуть два года подряд вручить главный приз одному и тому же исполнителю. А ведь в случае победы пять тысяч от неё будут совсем не лишними на фоне таких трат на покупку квартиры и дачи.

И кстати, маме пора бы уже подать запрос на обналичивание переводов в иностранной валюте с её счёта Внешполсылторга. Там несколько тысяч инвалютных рубликов уже наверняка набежало.

Первый утренний автобус проходил в 8,15. Но мы решили как следует выспаться и спокойно ехать следующим, 11-часовым. Тем более что первым рейсом как раз много дачников и сельчан едут в Москву. Но и 11-часовой автобус отнюдь не пустовал. Когда я кое-как примостился на задней площадке с мешком из-под картошки, наполовину набитым яблоками, подумалось, что следующей серьёзной покупкой на очереди должен стать автомобиль. Жаль, что в СССР ещё не делают вместительных внедорожников типа «УАЗ-Патриот», хотя я бы не отказался от японского «круизёра». Но их тоже выпускать начнут ещё нескоро, к тому времени, может быть, я успею сменить не один автомобиль. Хотя что-то планировать – смешить, как известно, Всевышнего, но помечтать-то можно.

Завалившись на съёмную квартиру, первым делом позвонили Евлевичам. Григорий Осипович сказал, что они, как говорится, на чемоданах и ждут нашего появления, дабы отдать нам ключи и распрощаться с уютным семейным гнёздышком. Мы не заставили себя долго ждать, и уже час спустя с мамой и Ингой стояли перед дверью теперь уже нашей квартиры. Григорий Осипович отдал нам все три комплекта ключей от двери, снабжённой двумя замками, после чего они с супругой, у которой на глазах выступили слёзы, отбыли восвояси.

– Вот теперь мы с тобой москвичи, – вздохнул я, проводя кончиками пальцев по книжным корешкам.

Книги Евлевичи нам тоже оставили, причём даже не обговаривалось, входят они в те дополнительные три тысячи за обстановку с телевизором или это просто подарок. Библиотека у них хорошая, тут тебе и отец с сыном Дюма, и Вальтер Скотт, и Сенкевич, и Конан-Дойль, и Сименон, и классики русской литературы, рядом с которыми соседствовали корешки изданий современных советских авторов. Ну и, конечно, солидно смотрелась «Библиотека всемирной литературы», порядка двух десятков томов – от Гомера до Шолохова.

Что ж, будем понемногу обживаться. В Пензу, понятно, придётся ещё наведаться до начала учебного года, перевезти кое-какие вещички. Например, магнитофон и диктофон, обе гитары (свой «Gibson» я хрен кому отдам), кучу одежды и обуви, рукописи… Да уж, такой багаж в ручной клади не увезёшь.

Инге тоже придётся везти из Пензы свои вещи. Когда я об этом обмолвился, она сказала, что папа всё решит, и она уверена, что доставку и её, и моих вещей он организует в Москву единовременно.

– Хороший у тебя папа, – пробормотал я себе под нос.

«Внешпосылторг» находился на Марксисткой-5, мы туда уже не раз заявлялись. На следующий день поехали с мамой, на её счет уже набежало больше пяти тысяч инвалютных рублей. Однако, хорошо за границей песня Курта Кобейна тиражируется, будь благословенен тот день, когда я исполнил её в венгерском ресторане. Мама, посовещавшись со мной, сняла три тысячи, и мы в тот же день прошлись до «Берёзки», где я приобрёл ей плащ фирмы «La Redoute».

Инга как в воду глядела, Михаил Борисович организовал доставку вещей из Пензы в лучшем виде. Даже мой мотоцикл приехал, который я тут же определил в новый гараж. Нам, естественно, пришлось наведаться в родной город перед началом учебного года. Не только чтобы определиться с багажом, но и попрощаться с близкими людьми. Храбскову я презентовал бутылку настоящего шотландского виски, приобретённую в той же «Берёзке». Пашку Яковенко, Андрюху и Игоря сводил в ресторан. Пропустили… Правда, только благодаря моему знакомству с Рафом Губайдуллиным, который в этом же ресторане и играл вместе со своими музыкантами. Из состава своей группы застал Гольдберга, Саню и Юрца. С ними тоже хорошо посидели, Семён Романович всё сокрушался, что с нашим с Валей отъездом в Москву коллектив приказал долго жить.

– Зато теперь не нужно рисковать. Сами-то вспомните, как нам эти деньги доставались, особенно саратовские гастроли, – возразил я Гольдбергу и посмотрел на Юрца. – Кстати, я тут на днях в Москве услышал из проезжавшей мимо машины песню «Одна». Не догадываешься, от кого могла произойти утечка?

– Ты чего, Макс? Я никому не давал эту запись. Может Ленка или Валька?

Вид у него был такой, что как-то не хотелось сомневаться в правдивости его слов. Ладно, поверим.

Затем последовало возвращение в Москву, а мама, выписавшись из столичной квартиры, снова обосновалась в нашей, на улице Московской, где прописан на тот момент был только отец. Тот, кстати, обещался по осени снова приехать, зимовать в Пензе. Прямо-таки вахтовик какой-то.

– Вы уж там с твоей девочкой аккуратнее, – напутствовала меня мама. – Дети же ведь ещё, не учудите что-нибудь.

Эх, мама, знала бы ты, сколько мне лет на самом деле… Поцеловал её и с Ингой на пару снова отправились в столицу. Со съёмной квартиры она уже успела съехать, теперь будет жить со мной. Вот только учиться нам предстоит в разных учебных заведениях. И уже на этой неделе, в последний день августа, у нас в училище собрание, где мне предстоит знакомиться с моими новыми товарищами.

Глава 10

Пугачёва всё-таки выиграла Гран-при! В Москву она вернулась 29-го, и тут же набрала номер моей новой квартиры. С телефона, ещё недавно принадлежавшего Евлевичам, я успел до этого позвонить Стефановичу и сообщить свой новый номер.

– Новоселье уже отметили? – спросил он меня.

– Да как-то… Мама уже в Пензу вернулась, мы только с девушкой моей живём. В кафе сходить не проблема.

– А соседей собрать?

– Мы их и не знаем практически. Нет, ну так-то познакомились с соседями по подъезду. Там всё больше себе на уме люди, мидовские работники, хоть по большей части обслуга типа шоферов и поваров.

– А-а, ну это серьёзно. Но с такими людьми дружить надо, мало ли… Даже с поварами.

Чтобы получить пять тысяч, пришлось нам с Пугачёвой снова встречаться у «прикормленного» нотариуса. Поехал без Инги, ни к чему ей лезть в мои финансовые дела, хоть мы и живём вместе, и бюджет у нас практически общий. Алла Борисовна сообщила, что хочет снять видео на мою песню, чтобы её показали в эфире «Утренней почты». Что ж, похвальное желание, и моя фамилия лишний раз промелькнёт на экране. Мелочь, как говорится, а приятно.

Под вечер решили сходить в кино. Рядом с домом в шаговой, как говорится, доступности имелось два кинотеатра – «Енисей» и «София». В «Енисее» ничего интересного не показывали, поэтому пошли в «Софию», посмотреть уже не новый индийский фильм «Бобби». Когда подходили к кинотеатру, то увидели скульптурную композицию – мужик с бабой тащат ещё одного мужика, похоже, раненого. Видимо, этот арт-объект имел какое-то отношение к Великой Отечественной войне, хотя на фигурах не было никаких опознавательных знаков. Потом, позже, местные ребята меня просветили, что данное творение называется «Раненый командир» и его нам подарили болгары, когда был построен кинотеатр.