Рассказы о патере Брауне - Честертон Гилберт Кийт - Страница 84

Свет зажгли, и он увидел то, что хотел: монета святого Павла лежала на полу у его ног.

- ...Что до той вещицы, - объяснил Фишер, пригласивший Марча и Твифорда на ленч примерно через месяц, - мне просто захотелось сыграть с этим магом в его собственную игру.

- Я думал, что вы решили поймать его в его же ловушку, - сказал Твифорд. - И до сих пор ничего не понимаю. Но, признаться, он с самого начала вызвал у меня подозрение. Я не хочу сказать, что он вор в вульгарном смысле слова. Среди полицейских бытует мнение, что деньги крадут только из-за самих денег, но ведь эту монету можно было похитить из религиозной мании. Беглому монаху, ставшему вольным мистиком, она могла понадобиться для какой-нибудь высшей цели.

- Нет, - ответил Фишер. - Беглый монах - не вор. Во всяком случае, монеты он не крал. И даже в заведомой лжи его обвинить трудно, так как в одном отношении он оказался целиком прав.

- В чем же именно? - спросил Марч.

- Он сказал, что во всем повинен магнетизм. Так оно и было. Кража была совершена при помощи обыкновенного магнита.

Затем, увидев неподдельное изумление на лицах собеседников, он добавил:

- Это был игрушечный магнит вашего племянника, мистер Твифорд.

- Простите, - возразил Марч. - Коль скоро это так, выходит, кражу совершил школьник!

- Вот именно, - задумчиво произнес Фишер. - Только какой школьник?..

- Что вы хотите сказать?!

- Душа школьника - любопытная штука, - продолжал Фишер все так же раздумчиво. - Она способна пережить многое, кроме лазания по дымоходам. Человек может поседеть в боях, а душа у него останется все та же мальчишеская. Человек может вернуться во славе из Индии, а у него - душа школьника, и она ждет только случая, чтобы проявить себя. Это во много раз сильнее, если школьник - еще и скептик: ведь скепсис чаще всего - упрямое мальчишество. Вот вы сейчас сказали, что это можно было сделать из религиозной мании. А вы слышали когда-нибудь об антирелигиозной мании? Поверьте, она существует и свирепствует всего сильнее среди тех, кто любит разоблачать индийских факиров.

- Неужели вы думаете, - сказал Твифорд, - что реликвию похитил полковник Моррис?

- Только он один мог воспользоваться магнитом, - ответил Хорн Фишер. Ваш племянник любезно оставил ему много полезных вещей. В его распоряжении оказался моток бечевки и, заметьте, инструмент для просверливания отверстий в дереве. Кстати, с этой дыркой в полу я немного схитрил. Там просто были пятна света, они проникали сквозь нее и блестели, как новенький шиллинг.

Твифорд подскочил в кресле.

- Почему же, - крикнул он не своим голосом, - почему вы сказали... что там сталь?

- Я сказал, что вижу два кусочка стали, - ответил Фишер. - Гнутый кусок - это был магнит вашего племянника. Другой кусок - монета.

- Но она же серебряная, - возразил археолог.

- В том-то вся и штука, - пояснил Фишер, - она только покрыта тонким слоем серебра.

Наступило тягостное молчание; наконец Гарольд Марч произнес:

- А где же в таком случае настоящая реликвия?

- Там, где она и была последние пять лет, - ответил Хорн Фишер. - В Небраске. У выжившего из ума американского миллионера по фамилии Вэндем.

Гарольд Марч хмуро уставился в скатерть. Затем он сказал:

- Кажется, я начинаю понимать. Дело было так. Полковник Моррис просверлил дырку в потолке подвала и выудил монету бечевкой с магнитом. На такие трюки способны только ненормальные люди, но я догадываюсь, почему он спятил, - нелегко сторожить подделку, если сам об этом догадываешься, а доказать - не можешь. Наконец появился случай в этом убедиться. И он решился, как в былые времена, подшутить над магом. Да, теперь мне многое ясно. Одного я никак не возьму в толк: как вообще вместо реликвии здесь оказалась поддельная монета?

Фишер, не шелохнувшись, долго смотрел на него сквозь полуопущенные веки.

- Были предприняты все меры предосторожности, - сказал он - Герцог сам принес реликвию и сам ее запер...

Марч молчал, а Твифорд пробормотал, запинаясь:

- Я вас не понимаю. Это ерунда какая-то. Вы не можете говорить яснее?

- Ну что ж, - сказал Фишер со вздохом. - Самая главная ясность в том, что дело это - грязное. Все это знают, кто хоть как-то с этим связан. Но так уж оно повелось, и не нам их судить. Влюбишься в заморскую принцессу, пустую и надутую, как кукла, - и пропал. На сей раз герцог пропал надолго и всерьез.

Не знаю, была ли это благопристойная морганатическая связь, но нужно быть сущим болваном, чтобы швырять тысячи на таких женщин. Под конец это превратилось в неприкрытый шантаж. Но старый осел, к его чести, не стал выкачивать деньги из налогоплательщиков. Выручил его американец. Вот и все...

- Ну, я счастлив, что мой племянник не причастен к этому, - произнес преподобный Томас Твифорд. - И если высший свет таков, я надеюсь, что он никогда не будет с ним связан...

- Уж кто-кто, а я-то знаю, - сказал Фишер, - что иногда приходится быть с ним связанным.

Саммерс Младший и вправду был совершенно с этим не связан, и высокая его доблесть отчасти в том и состояла, что он не был связан ни с этой историей и ни с какой другой. Он пулей пролетел сквозь все хитросплетения нечестной политики и злой иронии и вылетел с другой стороны, влекомый своей невинной целью. С трубы, по которой он вылез на волю, он увидел новый омнибус, цвет и марка которого были ему еще незнакомы, как видит натуралист новую птицу или неведомый цветок. И он кинулся за ним и уплыл на этом волшебном корабле.

БЕЛАЯ ВОРОНА

Гарольд Марч и те немногие, кто поддерживал знакомство с Хорном Фишером, замечали, что при всей своей общительности он довольно одинок. Они встречали его родных, но ни разу не видели членов его семьи. Его родственники и свойственники пронизывали весь правящий класс Великобритании, и казалось, что почти со всеми он дружит или хотя бы ладит. Он отлично знал вице-королей, министров и важных персон и мог потолковать с каждым из них о том, к чему собеседник относился серьезно. Так, он беседовал с военным министром о шелковичных червях, с министром просвещения - о сыщиках, с министром труда - о лиможских эмалях, с министром религиозных миссий и нравственного совершенства (надеюсь, я не спутал?) - о прославленных мимах последних четырех десятилетий. А поскольку первый был ему кузеном, второй троюродным братом, третий - зятем, а четвертый - мужем тетки, эта гибкость способствовала, бесспорно, укреплению семейных уз. Однако Гарольд Марч считал, что у Фишера нет ни братьев, ни сестер, ни родителей, и очень удивился, когда узнал его брата - очень богатого и влиятельного, хотя, на взгляд Марча, гораздо менее интересного. Сэр Генри Гарленд Фишер (после его фамилии шла еще длинная вереница имен) занимал в министерстве иностранных дел какой-то пост, куда более важный, чем пост министра. Держался он очень вежливо, тем не менее Марчу показалось, что он смотрит сверху вниз не только на него, но и на собственного брата. Последний, надо сказать, чутьем угадывал чужие мысли и сам завел об этом речь, когда они вышли из высокого дома на одной из фешенебельных улиц.