Наваждение. Проклятые элохимы - Караюз Алина - Страница 7

Стараясь абстрагироваться от назойливого уюта и манящей кровати, Айна достала из кармана штанов простенький мобильный телефон. И сделала то, что должна была сделать сразу, едва осталась одна.

Нажала кнопку быстрого вызова.

– Сэмми, это я, Айна.

– М-м? – в ответ послышалось сонное мужское мычание.

– Ты что, спишь уже?! – зашипела девушка в трубку.

Сон с ее собеседника моментально слетел. Казалось, парень на том конце даже подпрыгнул.

– Айна? Ты жива?

– А ты похоронил меня, что ли?

– Дура! Я за тебя испугался. Рози сказала, ты выскочила от Фила как ошпаренная. Что этот ублюдок сделал тебе?

– Ничего, – буркнула, не собираясь вдаваться в подробности. – Передай ей, что со мной все в порядке.

– Где ты? Я сейчас подъеду, заберу тебя.

Сквозь его голос и шипение старенького динамика Айна различила жаркий женский шепот. И узнала голос подруги.

Рози.

Значит, она там, с Сэмом.

Впрочем, почему бы и нет? Они взрослые люди. К тому же он никогда ничего ей не обещал. Всегда относился как к младшей сестренке.

Жаль, что сама она видит в нем не только старшего брата.

– Не надо, – пробормотала устало, – со мной все хорошо. Утром вернусь.

Сэм продолжал что-то говорить, но Айна нажала отбой и уронила руки на колени. Ссутулилась. В груди разливалось неприятное жжение.

Горько, когда разбиваются мечты. Пусть даже детские и наивные. Она могла бы обожать его издалека, мечтать, что однажды они будут вместе. Но жизнь жестокая штука. Она не приемлет розовые очки. А Сэм нормальный здоровый мужчина. Ему нужна женщина.

Но почему именно Рози? Почему он не мог сделать это с кем-то другим, кого Айна не знает?

И почему она никогда не замечала, что между ними есть что-то большее, чем легкий флирт и дружеское подтрунивание?

Может, просто не хотела замечать…

Айна поднесла руку к ноющей области, да так и застыла.

Из глубины дома, приглушенный дверями и расстоянием, раздался грохот и полузадушенный хриплый вой…

***

Стикс сидел в черном кожаном кресле, подперев подбородок рукой, и неотрывно следил за девушкой на экране. Та обыскивала комнату точными, размеренными движениями профессионального домушника.

Тенганарец усмехнулся.

Вряд ли птичка что-то найдет. Но наблюдать за ней интересно, особенно за тем, как меняются эмоции на ее лице. Она совершенно не умеет их скрывать. Вся перед ним, как открытая книга.

Вот, оставив бесплодные поиски, девушка заглянула в окно. Постояла немного, прижимаясь лбом к стеклу, повздыхала и с раздосадованным видом направилась в ванную.

Стикс переключил монитор на нужные камеры. Одна была вмонтирована прямо в зеркало, еще несколько показывали ванную со всех сторон. Таким образом он мог беспрепятственно разглядывать помещение. Но его интересовало не это, а гостья.

Осмотрев ванную, она повернулась к зеркалу и замерла, устремив на полку под ним широко распахнутые глаза. На ее лице отразилось почти детское изумление и восторг. Медленно, будто не веря своим глазам, она протянула руку.

Стикс хмыкнул, когда увидел, что же ее привлекло. Черный флакончик, строгие линии.

«Рашез».

У девчонки хороший вкус.

Зажмурившись, гостья вдохнула аромат духов. А потом, испугавшись чего-то, вздрогнула и уронила флакончик. Огляделась, как человек, внезапно вспомнивший что-то важное. Поджала губы и поставила духи на место.

Даже не попыталась воспользоваться ими.

Отвернувшись от зеркала, быстро разделась, бросая одежду прямо на пол. Перешагнула ее, резким движением завязала волосы в узел на затылке и встала под струи воды.

Стикс откинулся на спинку кресла.

Хороша. Ох, как хороша без всех этих тряпок.

Узкие плечи, нежный изгиб талии, округлые ягодицы, переходящие в стройные ноги. Молодое, упругое тело. Нетронутое. Можно сказать, нераспробованный десерт.

Она стояла к нему спиной, уткнувшись лбом в стену, а сверху лилась вода. Прозрачные струи били ее по плечам, прочерчивали влажные дорожки по коже, стекали вниз по ногам…

Он сомкнул веки, послал гостье ментальный импульс и представил, как входит к ней.

Неслышно открывает двери. Раздевается, как и она, бросая одежду на пол. Перешагивает бортик ванны и прижимается всем телом к ее телу. Грудью – к ее спине. Бедрами – к ее ягодицам. Накрывает ладонями аккуратные груди. Губами исследует шею…

И как она изгибается, откидывает голову ему на плечо. Стонет и что-то шепчет бессвязно…

Но девчонка почему-то не откликнулась на эту фантазию. Ментальный импульс прошел сквозь нее незамеченным.

Стикс открыл глаза и резко выпрямился. Такое на его памяти случилось впервые.

Возбуждение исчезло так же внезапно, как и нахлынуло. Вместо него появилось любопытство.

Значит, его загадочная гостья не поддается внушению? А это уже интересно.

Малышка, которую он мысленно окрестил Пташкой, по-спартански быстро вытерлась, завязала халат и протопала в спальню. Там с недовольным видом покрутила в руках ночную сорочку, небрежно швырнула ее в кресло и влезла в свою футболку. Повздыхала, думая о чем-то своем, и достала телефон. Простенькую старую «нокиа».

Стикс думал, таких уже не существует, а поди ж ты, кто-то ими еще пользуется. Он увеличил громкость.

Она звонила мужчине. Стикс ощутил его за миг до того, как неведомый абонент ответил на трель телефона. И, судя по ее тону, это был не случайный приятель. Больше того, в глазах девчонки застыла тоска. Та самая, с которой собака смотрит вслед уходящему хозяину.

Эта мысль разозлила его.

– Джино! – процедил, нажимая кнопку селектора. – Отследи звонок моей гостьи. Сообщишь, как только выяснишь что-то.

– Понял, нувэр. Будет сделано.

И в этот момент от девчонки пришел тяжелый, удушающий комок эмоций. Ревность, обида, страдание…

Кем бы ни был тот, с кем она говорила, он имел для нее особенное значение. Больше того: она сохла по нему не один год…

Зуд в кончиках пальцев заставил Стикса опустить взгляд на руки. Он давно снял перчатки, а сейчас на его глазах ногти налились глянцевой чернотой, вытянулись и загнулись, превращаясь в звериные когти. Сквозь кожу на пальцах проступила колючая шерсть.

Зверь напомнил о себе. Напомнил, что времени не осталось. Что счет идет уже не на месяцы, а на дни, и скоро пойдет на минуты.

Привычная боль заставила Стикса упереться ладонями в стол, выгнуть спину. Исказила его лицо. Судорогой прошлась по сильному телу.

Под кожей тенганарца вздулись толстые вены.

Он почти привык к этой боли, почти смирился. Но сейчас что-то заставило сопротивляться.

Зарычав, он смел со стола папки с бумагами и мраморный письменный прибор. Тот загрохотал по полу, оставляя вмятины в дорогом паркете.

Усилием воли Стикс загнал Зверя внутрь. И упал, обессиленный, в кресло.

Из груди тенганарца вырвался хриплый вой.

В этот раз удалось. Но чем темнее ночь, тем сильнее Зверь. Еще пара часов – и придется выпустить его на свободу.

Пока лишь на время.

Но с каждым днем время Зверя становится все длиннее.

***

Айна оставила гореть ночник у кровати, но заснуть в чужом доме оказалось непросто.

Она то ворочалась, охваченная тревожными мыслями, то замирала, нервно вслушиваясь в тишину.

Хотя тишиной это можно было назвать лишь относительно. Из глубины дома доносились разные звуки. На нижнем этаже прямо под ее комнатой кто-то ходил. Она слышала то поскрипывание половиц под тяжелыми шагами, то неразборчивый голос, то глухой размеренный стук.

А может, все это было плодом ее разгулявшегося воображения.

Несколько раз она вскакивала с кровати, опускалась на пол и, прижавшись к нему ухом, пыталась разобрать слова. Но это мало походило на человеческую речь. Скорее, на рычание какого-то зверя. Фантазия рисовала что-то темное, неопределенных очертаний, но обязательно с клыками и когтями.