Дело всей жизни (СИ) - "Аксара" - Страница 166

Неожиданно Коннор вынырнул у самых мостков, схватился за доски, отер лицо ладонью и подтянулся, усаживаясь рядом с Шэем. Исподние штаны облепляли его так, что, собственно, можно было и нагим купаться, но мистер Кормак только рассеянно подумал о том, что Хэйтем был прав — руки Коннора покрылись «гусиной кожей», а сам он был неестественно бледным.

— Хорошо, — слегка постукивая зубами, сообщил Коннор. — Сейчас немного обсохну — и обратно пойду.

Мистер Кенуэй перестал грызть травинку и наставил пожеванный стебелек на сына:

— Пока не вернешься к естественному цвету вместо вот этой прозелени, обратно в воду не полезешь. Да и время почти обеденное.

— Нас же пока не звали, — возразил Коннор. — Но мне и правда надо немного погреться.

Шэй подтолкнул его локтем и потребовал:

— Расскажи, где и как тебя по трактирам носило.

Хэйтем сразу поддержал:

— Об этом и я с интересом послушаю.

Коннор демонстративно закатил глаза:

— Шэй, ты же наверняка и сам бывал в таких местах. Я видел, как ты дрался. Думаешь, у меня как-то иначе?

— А все равно, — мистер Кормак плеснул ногой по воде и повернулся.

— Ну ладно… — Коннор задумчиво поглядел вдаль на поблескивающую воду. — Один раз… Это было в Сент-Джонсе, есть такой… городок.

— Знаю, бывал, — зевнул Шэй. — На севере.

— Ну да, — Коннор кивнул. — Мы как раз отправились искать «Октавиус». Но прежде чем выйти неизвестно куда, нужно было пополнить запасы провизии, пресной воды и спиртного — очень уж холодно.

— Фолкнер подсказал? — съязвил Хэйтем.

— Я и сам догадывался, — парировал Коннор. — А Фолкнера сразу предупредил, что его ежедневная доля будет такой же, как у остальной команды. Ну, может, пару унций сверху. Но все равно надо было взять несколько бочонков. Я попробовал было выменять у местного коменданта порта на табак, но не повезло — он как раз расторговался. Такой товар долго ведь не лежит… Фолкнера в таверну я брать опасался, а потому решил, что схожу сам. А уж местные, если сразу много купить, сами бочки до «Аквилы» докатят. Ну, я и пошел…

Мистер Кормак даже дыхание затаил. Последняя фраза была пронизана почти театральной трагичностью. Коннор сделал паузу, вздохнул и продолжил:

— Мне еще снаружи не понравилось. Прямо у входа какая-то компания сидела. Бутылки разбросали, девушек … м-м-м… на коленях держали. И даже каких-то солдат сманили к себе пить — прямо при исполнении. Но не уходить же! И я зашел. А там — дыма, как будто пожар! Аж глаза защипало. Кто еще на ногах — танцуют. Я постарался всех обойти, но оказалось, что какая-то… леди выбирала себе кавалера на танец. У нее было много поклонников, а сама она была уже в том состоянии, когда поддержка кавалера — не галантность, а необходимость. А я мимо проходил. И она свалилась мне прямо на руки. Я же не мог не поддержать женщину!

Мистер Кенуэй не выдержал. Он дождался того момента, когда Коннору потребовалось перехватить дыхание для дальнейшего рассказа, и процедил:

— И это мой сын.

— Уж скорее, внук Эдварда, — фыркнул Шэй. — И что было дальше? Ее поклонникам не понравилось, что она выбрала тебя?

— Я ужасно глупо себя чувствовал, — пожаловался Коннор. — Вокруг меня начали собираться настоящие бандиты, а я ее выпустить не могу, потому что она же сразу упадет! Стою, держу… за что поймал, за то и держу. А она хихикает. Тут один подошел и забрал у меня даму, она не возражала. Но я посмотрел на тех, кто меня окружил — и понял, что они меня так просто не отпустят. А мне вообще-то к трактирщику надо, я же не просто так пришел!

— Дальше можешь не рассказывать, — вздохнул Хэйтем. — Сколько их было?

— Кажется, шестеро, — Коннор призадумался. — Я не считал. Рукав порвал и манжеты испачкал. Да еще и в чей-то бывший ужин вляпался. Зато потом трактирщик мне продал все, что я хотел, и даже не попросил возместить за сломанный стол и разбитую посуду.

— А дама? — полюбопытствовал Шэй.

— А когда мы закончили, ее уже, кажется, не было, — рассеянно откликнулся Коннор. — Наверное, ее кто-то увел. Или заснула где-нибудь… Или я просто в дыму не увидел. Шэй! Я тоже хочу тебя кое о чем спросить.

Мистер Кормак откинулся обратно на мостки — разве что не улегся — и расслабленно пробормотал:

— Спрашивай.

Коннор довольно долго молчал, и Шэй, почувствовав неладное, собирался подняться и спросить, что все это значит, как сын, слегка запинаясь, выпалил:

— Что это была за история с… массачусетской проституткой? Раксота как-то раз был зол на меня, и сравнил с тобой, припомнив эту историю. А рассказывать наотрез отказался! Сказал, мол, сам у него спрашивай.

Вот тут Шэй выпрямился. И даже ноги из воды вытащил, чтобы развернуться и внимательно поглядеть на сына. Сейчас ему и самому захотелось Ахиллеса просто убить, а Коннору отвесить хороший подзатыльник. Мало того, что спросил, да еще и при Хэйтеме!

— Не думаю, что тебе следует это знать, — звенящим голосом произнес Шэй.

— Почему? — Коннор тоже резко развернулся и поглядел вызывающе. — Ты же спрашиваешь!

— А я бы тоже послушал, — насмешливо проговорил Хэйтем. — К тому же, в чем-то Коннор прав — все честно.

Мистер Кормак тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Рассказывать было стыдно. Не столько за события, сколько за проявленную глупость. Но Ахиллес явно запомнил ту историю на всю жизнь, раз и спустя двадцать лет это вспоминал. Проще было рассказать один раз.

— Мне тогда было восемнадцать, — буркнул Шэй. — Ахиллес отправил меня в Бостон. По делам. С делами я справился быстро и решил немного задержаться. Меня тогда еще не посвятили в ассасины, я считался учеником, и Ахиллес нечасто выпускал меня из Дэвенпорта одного.

— Видно, не зря не выпускал, — позволил себе шпильку мистер Кенуэй.

— Наверное, — Шэй хмыкнул. — Пока выполнял задание, мне перепало немного денег, так что я дорвался до вина. Специально крепкого не пил, чтобы продлить праздник. Сначала в одной таверне пил, там познакомился с какими-то ребятами, они меня в другую потащили… Я и пошел. А во второй таверне парни встретили своих знакомых, я оказался не у дел… И вижу — девчонка. Красивая. Подсел к ней, поболтали… Она мне показалась неглупой. Сказала, что вынуждена зарабатывать собой, но ищет мужчину, который смог бы оценить ее саму. И мне… Честное слово, мне казалось, что я еще трезвый.

Коннор слушал, заинтересованно блестел глазами, не смел перебивать. Даже Хэйтем молчал — видно, желал как можно быстрее добраться до сути. Ничего не оставалось, кроме как вывалить наконец эту историю. И Шэй, деланно сокрушаясь, пожал плечами:

— В общем, я был настолько «трезвый», что мне пришло в голову увезти ее в Дэвенпорт. Ведь Братство часто помогает тем, кто вляпался и увяз. Вроде меня. Она сначала отнекивалась, потом согласилась, хотя про Братство я ей, слава Богу, не рассказал. Мы взяли с собой еще несколько бутылок, наняли телегу и поехали. В пути еще пили… Не помню, сколько. А когда добрались, уже ночь была. Лайам… ну, помнишь, Коннор, я тебе рассказывал про него… он не спал. Наверное, меня ждал. А тут я свалился ему на руки, а потом и девушку с телеги снял. Лайам был в ужасе, что я кого-то привез, пытался отправить меня спать. Но если я уже начал пить, то пока не свалюсь, спать меня не отправишь. В общем, я, наверное, говорил слишком громко, поэтому Лайам уговорил меня устроиться на старом сеновале. Ахиллес тогда как раз новый отгрохал — нашими же руками! А старый должны были к зиме разобрать. Лайам пошел со мной, потом вместе с нами выпил — я, наверное, настаивал, не помню. А он пил редко, зато уж если начинал… В общем, он быстро перестал уговаривать меня пойти спать. И тут я подумал — девчонка красивая, да еще по дороге мы в телеге целовались… В общем, я предложил девушке… с нами.

— О Господи, — Хэйтем не удержался и прижал ладонь ко лбу.

Шэй мрачно на него поглядел:

— А ты думал, я что-то хорошее расскажу? Лайам сначала упирался, а потом — ничего так… В общем, только мы расположились, как Моррис пришел. Был у нас такой… Наверное, свет увидел. Пришел — а мы… так скажем, в щекотливом положении. В общем, мы и его пригласили. Я не знаю, сколько мы выпили, но к утру мне было хорошо. Там еще ребята приходили, но места хватало, а девушка была не против… А потом… — Шэй даже зажмурился. — Потом я проснулся от того, что меня кто-то пнул. Я сначала выругался, а потом услышал голос Ахиллеса — и сразу протрезвел, хотя проспаться, понятно, не успел. Никогда — ни до, ни после — я не слышал, чтобы он так ругался. Разбудил нас всех… Днем мне моя идея пригласить эту девчонку в Братство показалась… не такой замечательной. Но я все еще был готов, потому что хотел помогать. А она… Стерва! Сказала, что никакая помощь, кроме материальной, ей не нужна — и выставила счет. За нас всех, и за выезд тоже. У меня таких денег не было… Если точнее, то в мои восемнадцать у меня таких денег не бывало вообще никогда. И даже четверти такой суммы — тоже.