Раненое сердце (СИ) - "полевка" - Страница 75

- Твоя жизнь только начинается, – священник освободил свои руки и улыбнулся, – в Коране написано: «Он – Тот, Кто сотворил вас из одного человека. Он создал из него супругу, чтобы он нашел в ней покой», разве в твоем сердце есть покой? Не позволяй гормонам руководить собой, потому что в человеке вначале ум и воля, а только потом тело. Не позволяй плоти взять власть над разумом. Посмотри на ситуацию со стороны и ответь честно – разве он пара тебе? Что у вас есть общего, кроме гармоничного запаха?

Том не хотел подслушивать, и хотя эти двое говорили достаточно громко и в пустом храме их невольно было хорошо слышно, но омега на всякий случай решил слинять по-тихому, ну так, на всякий случай… Он тихо выскользнул из мечети, забрал у улыбчивого старика свои теплые ботинки и отправился на ближайшую скамейку, так, чтобы точно не пропустить Рана, когда он выйдет. На соседней аллейке пели Рождественские гимны. Погода была тихой и даже тучки не могли испортить настроение. Тем более, что с неба полетели маленькие снежинки. Том на седьмом видел снег только на картинках. А снежинки на самом деле были малипусенькие и становились капельками, стоило им попасть на пальцы или на нос. Но зато их было прикольно ловить ртом! А еще рассматривать на рукавах куртки. Красивые! Но только слишком маленькие, пока рассматриваешь, они тают от дыхания… безобразие! Том так увлекся снежинками, что чуть не пропустил Рана. Альфа выскочил из мечети и рванул по аллейке, но заметив омежку, припорошенного снегом, резко остановился.

- Что ты тут делаешь? – удивился альфа.

- Тебя жду! – обрадовался омежка и стал отряхивать снежинки с рукавов.

- Откуда ты знал, где я?

- Не знал, – пожал плечами Том, – просто шел, шел, смотрю, мечеть, зашел посмотреть, а там ты с кем-то разговариваешь. Вот я и решил тебя подождать, ты ведь меня ждешь всегда…

- Давно ждешь? – Ран стал отряхивать снежинки с волос омеги, растер красные ушки, ухватился пальцами за кончик носа, – холодный совсем. Замерз, бедняжка. – Ран расстегнул куртку и прижал Тома к себе, – грейся быстрее!

Ран накрыл маленькую спину полами своей куртки и прижал для надежности руками. Том обнял его в ответ под курткой и засопел холодным носом в шею альфы. Тот прижался губами ко лбу омежки, который на удивление был теплым, в отличие от кончика носа.

- Глупый омежка, – прошептал альфа, – позвонил бы мне, я бы бросил все и забрал тебя. Ну зачем было сидеть на морозе?

- А вдруг разговор важный? – удивился Том, – и потом, совсем не холодно!

- Прости, я зашел помолиться, а потом решил спросить совета у муллы, вот и забыл обо всем на свете…

Вокруг ходили люди, кто-то улыбался, глядя на замершую пару, но несколько человек недовольно фыркнули, сказав вслух о распущенности молодежи. Том сразу отпрянул и замер напротив.

- Я согрелся. Пошли домой? – Ран кивнул головой и застегнул свою куртку, Том по привычке схватился за руку альфы и, забежав на шаг вперед, заглянул в глаза, – и как поговорил с этим самым муллой? Он тебе сказал что-нибудь хорошее?

- Он меня поругал, – улыбнулся Ран, – странно, когда родные говорят «это хорошо, а это плохо», ты их слушаешь, но все равно пытаешься сделать по-своему. Хотя они твои родные и желают тебе только добра, но ты все равно с ними споришь. Но стоит точно то же сказать постороннему человеку, и ты вдруг понимаешь, что он прав. Мне отец говорил ровно те же слова, но я кричал на него: ты не прав, ты ошибаешься! И сейчас мне стыдно за свое упрямство. Хотя душа все равно болит и плачет… – Ран замолчал, поджав губы, а потом тяжело вздохнул, – но мулла прав, и отец прав, надо повзрослеть и перестать рассчитывать на чудо. Если дерево криво, то ровной доски из него не сделаешь, сколько ни старайся…

- У тебя сейчас такое лицо, что мне прямо хочется покормить тебя тортиком, чтобы ты улыбнулся!

- Антидепрессант с кремовой розочкой? – рассмеялся альфа, – нет, это только омегам помогает! Я лучше пойду к побратимам в общину и проведу несколько боев. Врезать кому-нибудь от души и почувствовать, как в ответ трещат мои ребра! Чтобы никаких сомнений и сожалений в голове, а только азарт победы!

- Почесать кулаки? – Том рассмеялся, – как это по-альфьи! Иди, иди, у меня йода хватит тебя целиком перемазать!

- Ты в меня настолько не веришь? – усмехнулся альфа и выгнул бровь.

- Я в тебя верю больше, чем в себя,- закивал головой Том, – но йод поставлю на видное место!

К этому времени они вышли из храмового квартала и Ран вызвал свою машину с паркинга. И хотя Том и говорил, что ему не холодно, но упрямый альфа включил печку на максимум и сразу же стало жарко. Они быстро добрались до кампуса и, войдя в свой домик, неожиданно увидели крайне недовольного Энди.

- А где Намир? – Ран покрутил головой, выискивая друга.

- Он уехал в общину, – поджал губы Энди, – у него много работы там где-то набралось, вот он и уехал.

- Вы что, поругались? – испугался Том.

- Нет, – Энди сжал губы в куриную гузку, – у нас все хорошо. Но он действительно не появлялся столько дней в общине, вот и помчался со всех ног…

- Э-э, – растерялся Ран, но решил не вмешиваться и отправился в свою комнату, – ладно, я тоже туда поеду. Том, ужинай с Энди, я буду в общине допоздна.

- Нет, Ран, мы увидимся только утром. Завтра Рождество, поэтому до первой звезды ничего не едят. Брат Василий отправил нас домой, чтобы мы отдохнули и поспали, а потом вернулись в храм на службу. Я сейчас выпью чай и переоденусь в праздничное, а потом поеду на всенощную службу.

- Тогда я тебя отвезу, а утром встречу на машине, – Ран остановился на лестнице и недовольно нахмурился, – у тебя на утро совсем сил не останется.

- Я крепче, чем кажусь, – Том улыбнулся, – ты забыл? Я же работал и, как правило, вечером и ночью, пока всю посуду перемоешь и полы вымоешь, это как раз до утра. А утром на занятия в приютскую школу. Там на первых уроках практически все спали.

- Ох уж эти альфы с их гиперзаботой, – прошипел Энди, – и как мы раньше жили без вашего тотального присмотра…

- Энди, ты что? – Том толкнул локтем друга.

Ран задержался на лестнице, но потом отправился в комнату. Том дождался, когда альфа скроется, и вцепился в приятеля.

- Что случилось? Ты ведь сам не мог дождаться, когда с Намиром закроешься. Он что, импотент? Или у тебя ничего не получилось? Ну, чего шипишь-то? И кольцо снял… рассказывай давай, что там случилось…

- Нет, этот жеребец ого-го, дорвался, как с голодного края, как будто раньше год не трахался… Только вот, скотина такая, только в резинке! – Энди вдруг расплакался, – говорит, дети только после свадьбы. И, главное, подонок такой, как я ни пытался с него резинку снять или использованный припрятать, так он ни разу не расслабился, все собирал и пересчитывал, и бегал мыться, чтобы даже следа от спермы не оставалось.

- И я не понял… – растерялся Том и дал другу рулон бумажных полотенец, – в чем проблема-то?

- Я бебика хочу и надеялся залететь! – Энди пытался плакать, чтобы не размазать тушь, но вскоре глаза у него стали, как у панды, – а этот скот говорит, бебики только после свадьбы! Сколько захочешь, но только после свадьбы!

- Но это ведь хорошо? – Том пожал плечами, – или он жениться отказывается, и ты поэтому кольцо снял? Вот подонок! Поматросил и бросил?

- Нет! Все не так! – Энди кинул в Тома мокрым бумажным комком, – он не отказывается! Говорит, хоть сейчас!

Энди опять ударился в слезы, но когда увидел на салфетке следы пудры и черные потеки, взвизгнул и решительно бросился к кухонной мойке. Он умылся, смывая с себя жидким моющим средством для посуды всю косметику. И наконец, закончив брызгаться, шмыгать и отплевываться, уселся напротив Тома с опухшей мордочкой и красными глазами.

- Говорит, любая свадьба, какую захочу, только вначале надо подписать брачный контракт! Вот! – Энди бросился в коридор и достал из кармана шубки сложенную бумажку, которую почти швырнул другу, – на! Читай!