Гибель пилота - Спригг Кристофер Сент-Джон - Страница 26

Человек взглянул на Брея здоровым глазом, а затем кивнул.

– Хорошо, Гранде. И еще: насчет завтрашней немецкой партии – все определено?

– Конечно, – ответил Гранде. – Придется потрудиться, чтобы успеть вовремя. Этим утром вы запоздали на десять минут со швейцарской посылкой.

– Печать запоздала, – проворчал коротышка.

– Это не оправдание. Это очень маленькая партия. Помни­те, что это газета, а газеты всегда очень пунктуальны в отношении времени отправки. Это не только мое мнение – вы знаете, что руководство очень требовательно к оперативности, и это правильно. У нас есть репутация перед иностранными распространителями, и, вероятно, завтра мы испытаем недовольство Шефа.

Немного позже Гранде обратился к Робинсону, который молчал, пока они спускались обратно.

– Паразиты. Жаль, что у нас работают именно они. Выход здесь.

Когда Брей вернулся домой, он обнаружил, что его ждет длинная телеграмма от сержанта Финча:

– Я сам займусь этим, когда вернусь в Англию, – сказал себе Брей.

Он сообщил Дюрану об успешном ходе их плана, но теперь француз начал волноваться:

– Допустим, до пятницы они свяжутся с Шефом – тогда они обнаружат ваше мошенничество. Это может быть очень опасно!

– Времени мало, – возразил Брей. – Кроме того, судя по всему, их общение с Шефом – одностороннее. В любом случае, я должен рискнуть.

– По крайней мере, позволь мне выставить агента для наблюдения за тобой во время встречи, – нахмурился Дюран.

– Большое спасибо, но если они что-то предпримут, то это будет в то время, когда я буду перевозить партию. А ваш агент тогда будет не особо полезен!

Вечером в четверг Брей отправил сержанту Финчу еще одну телеграмму.

После этого Брей лег спать, и проснулся в час ночи, чтобы одеться и поспешить на встречу. Его такси призраком пронеслось по улицам Парижа. Он вышел из машины за углом и прошел пешком к дверям офиса, где стоял коротышка со стеклянным глазом.

– Я договорился с водителем, – сказал тот. – Забираемся в фургон.

Фургон развернулся, и отраженный от фонарного столба свет засиял красно-желтыми цветами «Аэротакси Гонтлетта».

Брей влез внутрь, и француз-водитель, юноша с темными глазами и простодушной улыбкой, с дьявольской скоростью помчал по тихим улочкам Ле-Бурже.

Глава XII. Неотвратимость самоубийства

Инспектор Крейтон изумленно взглянул на епископа Мэрриотта.

– Ваша Светлость, вы, и правда, удивляете меня! Кажется, что вы знаете об этом деле больше меня!

– О, мое маленькое предположение оказалось верным? – епископ Кутамандры попытался придать себе скромный вид. – Это интересно. Каков же результат?

Инспектор Крейтон выдвинул ящик стола и вынул из него папку.

– Бастейбл согласился проконсультироваться с экспертами МВД. Пытаясь не задеть его чувства, я затронул новый аспект проблемы. Вопрос о том, с какой силой была нанесена рана… Затем я связался с человеком из МВД. Он сразу же что-то заметил, – инспектор выразительно взглянул на епископа. – Огнестрельная рана была нанесена еще до того, как Фэнис получил удар по голове!

– Я думал о такой вероятности, потому-то я и поднял этот вопрос, – кивнул епископ. – Это единственная теория, которая может придать всему смысл.

– Я рад, что вы видите в этом какой-то смысл, – объявил детектив. – Вот бы и мне его увидеть. Парень из МВД клянется, что эта пуля убила Фэниса, так что он был застрелен еще до того, как упал на землю! Не удивительно, что он ударился о приборную панель. Он обмяк, как мешок. Получил пулю еще в воздухе. Но как?

– Ну, это наверняка не очень сложно, – вставил епископ.

– Не очень сложно – один в воздухе и без других аэропланов поблизости! Как по мне, это невозможно!

– Есть только одна возможность, – улыбнулся епископ. – Боюсь, инспектор, у вас уже есть все данные. Помните письмо Фэниса к леди Лауре?

– Да. Оно сильно вводит в заблуждение.

– Напротив. Правда была проста, – напыщенно ответил епископ Мэрриотт. – Бедняга Фэнис убил себя. Застрелился в воздухе. Этим стоило бы восхищаться, хотя все порицают такие поступки, считая их проявлением трусости. Для летчика такое самоубийство было эквивалентом похорон викинга: смерть в терпящем крушении самолете. Он выстрелил себе в голову и откинулся на спину, потянув за собой и ручку управления. Двигатель заглох и начался штопор. Вне сомнений, во время штопора револьвер вывалился из аэроплана. Если поищете его поблизости, то, возможно, найдете.

– Уже нашел – он упал посреди аэродрома, – отметил инспектор.

– Вот видите? – триумфально воскликнул епископ. – Еще одно доказательство! Самолет упал на землю, а Фэнис врезался лбом в приборную панель, и это скрыло пулевую рану.

– Значит, убийства не было? – разочарованно спросил Крейтон.

– К счастью, нет. Никакого. Эксперт из МВД определил промежуток времени между раной от пули и раной от удара о приборную панель?

– Да, вот отчет, – Крейтон вынул несколько листов машинописного текста. – Он говорит, что между ними прошло две минуты, а может, и меньше. Кровь еще не успела свернуться, как голова ударилась о приборную панель. Конечно, Бастейбл ошибся из-за этого, так что отдадим ему должное. По словам человека из МВД, выяснить, что произошло, удалось лишь благодаря исследованию под микроскопом, и любой врач допустил бы ту же ошибку, что и Бастейбл. Хотя, конечно, все эти врачи поддерживают друг друга, так что, возможно, он просто пытается сохранить лицо Бастейбла. Последний более-менее признает, что провел слишком беглый осмотр тела, так как все казалось очевидным.

– Как бы то ни было, решение окончательное, – заметил епископ. – Мы наблюдали крушение самолета и наверняка бы увидели, если бы незадолго до него кто-нибудь подлетел к аэроплану на достаточное для выстрела расстояние.

– Конечно, Ваша Светлость. Но, простите меня, разве в деле не остались невыясненные вопросы? Я имею в виду, что не смогу успокоиться пока не выясню, например, откуда у Фэниса взялись те лишние деньги. И еще кокаин.

– Инспектор, я не считаю эти нерешенные вопросы настолько важными, – отрезал епископ Мэрриотт. – Что это дает? Фэнис получил деньги за выполнение какой-то услуги. Он знал, что в этом есть что-то незаконное – отсюда и высокая оплата, но он не догадывался, в чем именно заключается нарушение закона. Однако незадолго до смерти он что-то заподозрил и, проведя расследование, обнаружил связь с наркотрафиком. Сейчас многие видные люди не находят ничего зазорного в нарушении законов – например, в уклонении от налогов. Сам я не могу на них сердиться, особенно когда получаю счета от налоговой. Но в наркоторговле есть что-то ужасное, она разлагает человеческие души и заставляет их дегенерировать. Приличный человек, такой, каким, по моему мнению, был Фэнис, пришел бы в ужас от того, что занимался столь грязным делом. Возможно, он решил, что слишком глубоко втянут и не сможет выйти из дела. И он убил себя.