Путь в стаю (СИ) - Кузнецов Павел Андреевич - Страница 112

— Не хочу это обсуждать. Сами договорятся, — бросила Тиш. — Пару часов ему точно в регенераторе лежать, она ему что-то из внутренних органов повредила — вон как кровью харкал. Как выползет, вернёмся к прерванному разговору. А до того будем заниматься рукопашным боем. Викера?

— Да, сестра. Начнём. Сайна, сегодня сама с тобой поработаю — ты слишком много ошибок с Мирой наделала. Совсем расслабилась…

Сноски:

(8) Звёздная — обычно так именуют тех, кто заслужил планету-прародительницу на грудь. Синоним слова «орденоносец» — в Республике нет орденов в нашем понимании, так что и термина такого быть не может.

Проверка на излом ч.2

Сознание включилось рывком. Я быстро огляделся, пытаясь понять, где нахожусь. Никакой расслабленности, как бывает после сна, не было и в помине, словно совсем недавно… дрался. Воспоминания накатили волной, погребая под собой сознание водопадом красочных образов. Неприятных образов. Уже хотел подняться, но меня настойчивым толчком отправили обратно на кушетку. Сверху навалилась приятная тяжесть женского тела. Я инстинктивно прошёлся руками по бокам, бёдрам; опять вернулся вверх, большими пальцами стараясь пройтись по острым бугоркам женской груди. Девочка на мне задышала чаще, прижалась всем телом. Над ухом раздался её чуть хрипловатый голос.

— Ты ничего не хочешь мне сказать, Кошак? Извиниться? Попытаться заверить, что больше так не будешь?

— Мира? — я тут же отдёрнул руки, как будто прикоснулся к чему-то неприятному. На душе стало гадко.

— Ты руки-то не убирай. Я разрешаю.

— Я всё тебе сказал. Иди… — договорить женщина не дала, ввинтив в сознание глубочайший укол возбуждения, так что вместо продолжения фразы получился сдавленный стон.

Огромных трудов мне стоило собрать в кучу уплывающее сознание. Руки так и тянулись сжать столь желанное женское тело, но я пока пересиливал настоятельную потребность. Мира создавала волны желания, которые накатывались, чтобы вновь отхлынуть, выбивали из горла стоны, порой переходящие в какой-то глубинный рык. Конечно, женщина могла давить сильнее. Могла вообще лишить меня человеческого облика, чтобы я уж наверняка бы не выдержал. Однако не делала этого. Сохраняла возбуждение на некой грани, за которой уже ощущалось безумие, но пока ещё его можно было сдерживать, напрягая всю силу воли.

— Ты хорошо подумал, Кошак? — вновь этот голос. Она полностью уверена в своей победе. Готова чуть потерпеть, поиграть, повысить градус борьбы, доподлинно зная, что всегда может дожать.

Думает, что может. На самом деле в тот момент, когда она перегнёт палку, включится защитная реакция моего организма, пелена полностью отсечёт инородное воздействие на нервную систему, и это станет для кошки неприятным сюрпризом. Но пока она ничего такого не делала, балансировала по самому краю. Сознательно или неосознанно, достоверно зная результат, или из каких-то своих собственных соображений — но балансировала.

— Я… Готов… Но… только… компромисс… — простонал я, с трудом выговаривая слова.

— Ты принадлежишь стае, котик. Принадлежишь мне. Не может быть никаких условий. Если тебя так и не удосужились до сих пор выдрессировать, я буду вынуждена сама этим заняться, хочу того или нет. Ведь мы теперь — одна семья. Скажу больше. Все мои требования, которые я тебе озвучу, касаются не только нас. Ты должен будешь вести себя так и с другими валькириями. Со всеми. Если скажу, что вот в такой ситуации ты должен ползать на карачках — ты будешь ползать. Скажу, что вот тогда-то должен становиться на колени и работать языком — ты будешь работать. Скажу, что вот тогда-то ты должен опускать глазки в пол — и ты будешь опускать! У тебя нет выбора, у меня нет выбора. Ты больше не вчерашний варвар, ты республиканец, и должен вести себя, как подобает республиканцу. Ладно, пока хватит. Подумай над моими словами. Подумай над тем, что испытал сегодня.

Женщина гибко встала и направилась к двери, мягко покачивая бёдрами. Я смотрел ей вслед голодными глазами — хороша была, чертовка! Хороша, да не по мою душу. Едва собрал мысли в кучу, освободившись от воздействия импланта, сразу запустил поля. По телу прошла приятная, освежающая волна, тут же очистившая нервную систему от фантомных ощущений. Стало легко и свежо. Одним движением я встал. Мышцы немного болели, слишком сильно мне сегодня досталось. Странно, что только мышцы. Когда отрубался, отчётливо ощущал, что что-то мне точно отбили. Да и сломанные рёбра вроде бы впивались в лёгкие… по ощущениям. Впрочем, без регенератора я бы уже давно сход, одной только Тины для этого хватило бы с лихвой.

Тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли, и, очистив сознание, направился прочь из регенераторной, аккурат к тренировочной зоне, откуда раздавались весёлые голоса. Чувствую, на сегодня ничего ещё не закончилось. Радовало лишь одно: из всей стаи только одна Мира проявила потрясающую нетерпимость, остальные были готовы к диалогу. Честно говоря, я ждал куда худшего расклада — знал, куда иду, и с кем мне предстоит жить. Притирка будет жестокой и бескомпромиссной.

Странно, но мыслей из разряда «Зачем мне это?» не возникало. Это была игра. Призом в этой игре было обретение семьи, которой я никогда не имел. Только с Валери… но она сама же всегда говорила, что настоящая семья для валькирии — стая. Да и не мыслил я для себя жизни вне Республики… А здесь я мог выжить только в качестве полноценного боевого брата для своих валькирий. На лайнере только лишний раз в этом убедился. Тину и Милену я однозначно не брошу. Если вторая нормально перенесёт наше расставание, то Тина… Тяжело ей придётся. Но подключать их сейчас, заставлять вклиниваться в эту внутриколлективную игру… Неправильно это. Ничего хорошего такой ход не даст. Я должен сам со всем разобраться, а уже потом, опираясь на стаю, выживать в Республике. Тогда и безумства моей противоречивой Смерти, глядишь, удастся обуздать. Ведь сегодняшняя экзекуция Миры — жалкая пародия на едва ли не ежедневные игры с коготками Тины, когда мы ещё были на яхте. Глупо думать, что эта упёртая Высшая изменит своим правилам и здесь. А вот если её безумство встретит слаженный механизм стаи… это может подействовать на женщину отрезвляюще.

Когда я вошёл в помещение и занял место рядом с Сайной, на меня внешне никто не отреагировал. Только рыжая прижалась бедром, да крепко пожала мне руку, выражая поддержку. Одного взгляда на «занятую» тренировкой стаю мне хватило, чтобы оценить, какой разброд и шатание царят здесь по поводу нашего с Мирой противостояния. Девочки тренировались ещё минут десять, потом спарринг Эйди и Риты окончательно увял. Триша попыталась было увести всех в кают-компанию, но я не дал.

— Зачем этот цирк, Тиш? Здесь всё и обсудим. Вы же хотели обсудить, каким образом будете меня драть. Или уже обсудили, пока я лежал в регенераторе?

— Леон, ты часть стаи. Без тебя такие вопросы никто решать не станет.

— Тогда я не уверен, что сейчас вообще имеет смысл это обсуждать.

— Это ещё почему? — вскинулась валькирия.

— Потому что для этого должно быть хоть какое-то единство мнений. А его нет.

— Мы ещё ничего не обсуждали, — не согласилась Триша.

— Он прав, — неожиданно вмешалась Рита. — Пока они не договорятся, смысл что-то обсуждать? Она будет его ломать, он будет дёргаться, огрызаться. Как их прикажешь вписывать в совместные отношения?

— Предлагаю, кошки, кто ещё хочет меня поломать, сразу присоединиться к Мире. Нужно один раз всё решить, чтобы больше к этому не возвращаться.

— Не наглей, Кошак, — рыкнула Триша. Она была на взводе, ей не хотелось разгребать разброд и шатание в стае.

— Ты сама дала мне высказаться. Если моё мнение не интересно — я могу пойти в Сферу. Вы сами всё за меня решите.

— Никуда ты не пойдёшь, — отрезала метиллия. — Кто ещё считает, что сейчас что-либо решать преждевременно?

— Послушай, Кошак, ты бы успокоился, — на мои плечи легли сильные руки Викеры. — Всё можно решить, все отношения утрясти. Я понимаю, только попал в стаю, столкнулся с…