Крутая Бамбина (СИ) - Смирновская Маргарита - Страница 20

— Ну, если только в коврик, — смеялась я. — С чего такие мысли?

— Ты мечтательно улыбаешься…

Улыбка сползла с моего лица, и Гущин продолжил:

— А вот сейчас я тебя узнаю. Фух! Все, можешь улыбаться, я тебя узнал.

***

По дороге он еще раз повторил, как следует мне расспрашивать Таис, и задал контрольные вопросы. Затем набрал чей-то номер в телефоне.

— Здравствуйте, меня зовут Сергей, я менеджер компании ООО «СтройДом». Сейчас к вам от генерального зайдет один человек, — начал Гущин.

Я поняла: он Таисии звонит!

— Мне об этом ничего неизвестно. Видимо, он передумал. Кто знает, что у начальства в голове. Всего доброго.

Гущин отключился.

— Не забудь все, что мы сейчас повторяли, — увещевал он меня.

Мы остановились около дома Таис. Скрепя сердце, я вышла из машины Гущина и направилась к подъезду обычной многоэтажки. Темно, стены давно не красили, но помещение чистое. Лифт старый. Таис живет в бюджетной квартире, несмотря на явную любовную связь с начальником. Неужели она денег у него не выцыганила?

Перед ее дверью меня полностью обуял страх. Я думала, как она меня узнает? Она вообще помнит, кто я такая? Вот я бы на ее месте вообще со мной не стала говорить, на порог бы не пустила. Позвонил какой-то неизвестный Сережа, представился от имени фирмы… Да мало ли кто придет от Высоковского! Вот я бы непременно перезвонила Михаилу.

Тут я невольно замерла в оцепенении, и в этот момент рука сама нечаянно нажала на звонок квартиры Таис.

А вдруг она вот прямо сейчас звонит Высоковскому? Но додумать мне не дали. Дверь распахнулась, и передо мной предстала ненакрашенная Таис в пеньюаре. Судя по ее виду, она либо все время ревет, либо пристрастилась к алкоголю.

— Ты? — сморщилась она, глядя на меня.

У меня сомнений не осталось: Таис вусмерть пьяна. Она едва держалась на ногах.

— Заходи, — сказала Таис.

Она медленно по стенке прошла на кухню. Войдя в коридор, я чуть не задохнулась. Это сколько ж она пила?.. И не проветривала помещение…

Сняв шубку и повесив ее на вешалку, я заметила, что квартира не бедная, чистая и даже светлая. В ней так и хочется надеть мягкие тапки, чтобы не поцарапать и не уляпать полы. Я быстро прошмыгала на кухню и беспардонно открыла форточку. На дорого обставленной кухне царил бардак. Таис сидела над бокалом с коньяком и, держась за голову, почти спала.

Ну и что я теперь должна делать? Спать ее уложить и убраться восвояси?

— Я не дура, понимаю, что не Мишка тебя сюда прислал… — нарушил тишину сонный голос Таис. Она засмеялась и икнула. — Он запретил мне к кому-либо из его семьи подходить.

— А… эээ… — протянула я, опешив.

Вот к такому развитию событий мы с Гущиным не были готовы. В голову, как назло, ничего не лезло!

Таис отхлебнула коньяка и продолжила:

— А что с твоим лицом? Или ты всегда была такая?

Вот обрадовала! А я еще думала, что она меня в упор не замечала… Нет, замечала, просто уродиной считала.

— Картошку фри неудачно пожарила, — ответила я.

— Штульман — хирург от бога. Что не дала природа, он исправит. И грудь тебе нарастит, а то смотреть не на что… — сморщилась она.

Таис даже такая пьяная до безобразия, действительно выглядит конфеткой по сравнению со мной. Хотя мне родная красота привычнее. Ну, не собиралась я в ближайшие тридцать лет прибегать к пластике! Я до колик в животе всех врачей боюсь. Особенно с ножами.

— Спасибо, я подумаю, — поблагодарила я, вспомнив о Гущинской коммуникабельности.

Но Таис, видимо, была на своей волне.

— Ты ведь тоже не веришь мне… — продолжала она. — Я не пойму, зачем ты здесь? Мстишь? Позлорадствовать решила?

— Нет, вовсе нет, — быстро запротестовала я. — Я не верю в вину твоего любовника. Хочу найти настоящего убийцу. А Высоковская хочет засадить Ефимова и надолго. Говорит, что он заслуживает этого, что он денег очень много должен ей и что у него был мотив убить Павла.

Услышав это, Таис с размаху поставила бокал на стол. Он упал и разлился.

— Что?! Каких еще денег? Ей?!

Мне даже показалось, что она протрезвела.

— Вот сука! Опять врет! Она всю жизнь всем врет! Мы с Бандиком воровали у фирмы. Пашка об этом знал. Мы брали свое за левый вывод денег. Я это Мишке говорила. Я по чесноку все сказала ему. Все, что знала… Чтобы он Лене помог… Но он… Ледяной, с каменным сердцем! Заладил свое: виновен — сядет…

Таис взяла салфетку и вытерла слезы.

— Он не виноват! Он бы никогда не тронул Пашку! Это все каменщики их!

— Каменщики? Это кто?

— Не знаю! Тимур, Крот… Кто-то из тех… Бандик никогда при мне ни о чем не говорил. Просто я поняла, что они с Пашкой их боялись. И как-то Бандик сказал: «Пашка что-то затеял. Боюсь, каменщики нам этого не простят».

— В гаражах были ваши ребята?

— Это когда в Мишу стреляли? Нет. Наших там не было. Бандик только документы первым хотел найти. Он бы не стал убивать! Мы бы просто закрыли все сделки.

— И хвосты все в воду.

— Да, никто из нас не хотел за финансовые махинации сесть. А теперь… — Таис снова наполнила бокал. — Ленка все врет! У нас были и есть деньги. Не ее, а наши. А она — грязная потаскуха, жадная и алчная. Все ей мало. Наплела Бандику о беременности.

— Вообще-то она родила, — напомнила я.

— Но не от Бандика.

— Конечно, от Павла.

Сердце стало леденеть, боясь услышать знакомое имя. Я так не хотела этого…

— Я тебя умоляю!

Таис, смакуя, отхлебнула коньяка и взяла салфетку, которой вытирала слезы.

— От кого она родила, только Господь знает. Я уверена, что она сама точного имени отца не сможет назвать. Пашка знал, что не он отец ребенка. Разводиться собирался. А она на Бандика насела и деньги на ребенка стала просить. Женить на себе его мечтала.

— А он что?

— Он… Поверил, что его ребенок. И сейчас верит. Но я-то знаю, что она врет!

— Да она еще та стерва, — согласилась я, как меня учил Гущин, хотя вырывался вопрос: «Бог не разберется, а ты прямо все знаешь?».

— Коза! Вот если бы я только могла так поступить… Да я люблю его! — воскликнула Таис.

Тут я замолчала. Как спрашивать дальше? Что говорить?

— Понимаю… — прошептала я.

Таис страдальчески искоса на меня посмотрела:

— Чего ты понимаешь? Я семь лет хотела родить от него ребенка. Мне сорок два года. Я его на двенадцать лет старше… Думала, ребенок заставит его остепениться и жениться… Я семью хотела, о малыше мечтала… Столько лет с ним рядом была! Его в финансовые еще при жизни главы Высоковского выбила… А он не может! Понимаешь, не может он иметь детей! — она истерически рассмеялась. — Вся моя жизнь коту под хвост! Родить бы от другого… А я не могу. Я не могу быть такой сукой, как Ленка. И ему рассказать ничего не могу. Просто закрыла эту тему. Смирилась. Перестала мечтать, а тут эта дрянь со своим пузом!

Впервые за все время я прониклась к ней глубоким сочувствием. Между нами было одно общее: мы не могли спать с мужчиной без любви. И шли на все ради любви. Забывая о себе и о своих мечтах… Господи, сорок два года! Я думала, ей около тридцати! Штульман и правда бог в хирургии…

Глава 5.5

— Лена Высоковская не могла сама убить Павла, чтобы стать вдовой? — вдруг спросила я.

— Не знаю… — отмахнулась Таис. — Хотя… Она такая гадина! Жадная до денег, ты бы знала, сколько она Высоковских доила!

— Высоковских?

— А ты что думаешь, она мимо Мишки прошла?! — Таис снова засмеялась. — Это лопух еще тот! Твой Мишка мягкий слишком и простой, что ли… Если она убила Пашу, то и его не оставит в покое. Так что, беги от него, если жениться на тебе не хочет. А то останешься, как я, не у дел, у разбитого корыта. Ты же его сильно любишь? Или так, на богатенького запала?

Ох, не хотелось мне отвечать… Что-то болезненно уж очень…

— Я никогда бы из-за денег не стала встречаться.