Сердце Зла (СИ) - Беренцев Альберт - Страница 171

Только вот не умер я. Сон увидел. И пришел ко мне во сне мужик. Ну, как мужик, фраер какой-то. Сам весь в черном, а лица-то и нету совсем. Только казалось мне все, что я этого фраера где-то уже видел, а на какой киче его встречал — никак не припомню. Трудно припомнить, когда лица нет. И говорит мне этот фраер, что он мол Пожиратель Миров, а еще Старшая Сестра. Ну я, конечно, давай шуметь — ты чего мол, какой мужик себя женским именем назовет? И говорю ему, что если ты Старшая Сестра — пустота-то то вокруг и сон мой, выходят, петушиные. Ну я и предъявляю ему, выпускай меня из этого сна обиженного, а то вскроюсь, как честный вор. А он все посмеивается, и говорит — выпущу, без базара. Только я тебя загадке научу. И ты, говорит, когда Голдсмита встретишь — эту загадку ему загадай. Если сделаешь так — отпущу на волю с золотишком, будет тебе амнистия Бати Фортиуса из этого данжа.

Ну я и согласился. Понял я тогда, что не фраер это вовсе был, а кум местный. Он меня загадке научил, а потом натурально просыпаюсь — рядом волшебный портал висит. С этого портала я в другой данж попал, а там уже и ход на поверхность нашелся. Так и спасся, и золотишко при мне осталось. Только вот не знал я тогда, кто такой Голдсмит. А сейчас встретил Голдсмита — и дай, думаю, исполню обещанное и загадку загадаю, тем более, и повод подвернулся. Я же не фуфлогон, слово свое держу.

— Телега мощная, да, — протянул Тууг Эазимский, когда рептилоид замолчал, — Только что ты нам раньше-то ее не загонял?

— Мне подземный кум сказал, болтало зря не разевать, — ответил Гшап, — Только, говорит, загадку Голдсмиту загадай, а без нужды байки не трави. Сказал, что не надо никому знать, что я на подземной киче видел. А еще сказал, что если расскажу кому — не проживу после этого и гномьего удара сердца.

— Так ты же сейчас ради своей телеги под вышку подставился! — перепугался Балагас Бугровщик, — Ох, зря болтало раскрыл, зря. Боюсь я за тебя, брат.

— А, ну его, — махнул лапой Гшап Рептилиумский, — Давно это было уже. Думаю, от толковой телеги вреда никому не будет, ни мне, ни корешам. Да и что со мной тут случится, в хате Бати Фортиуса?

— А все же зря ты телегу задвинул, брат, зря, — не унимался Балагас.

— Вор кума бояться не должен, — нравоучительно заметил рептилоид, — Ну что, Голдсмит, дашь ответ-то на загадку?

— Не дам, — раздраженно и несколько растерянно ответил Голдсмит, и Андрей впервые за все время знакомства с ним, понял, что Кормак Голдсмит испуган.

Но Голдсмит довольно быстро пришел в себя, выпустил облако пара и заявил:

— Я не дам ответа, поскольку ответ на эту загадку был бы против понятий. Это не воровская загадка. И, кроме того, в этой игре нет никакой Старшей Сестры! Нет! И Пожирателя Миров нет, и описанного тобой данжа под Магааладом тоже нет. И вообще во всей Эльфарике ничего подобного не существует, ящер.

— Ты назвал меня фуфлогоном, Голдсмит? — прошипел Гшап Рептилиумский, — Ну, тогда мы с тобой каши не сварим. Канай отсюда.

— Нет, я тебе верю, — тут же поправился Голдсмит, — Ты реально шаришь в этой игре, даже лучше меня, ее создателя, положенец.

Гшап Рептилиумский слабо зашипел от удовольствия, как проткнутый воздушный шарик. Хотя ему самому это метафора вряд ли понравилась бы.

— И я ответил на все воровские загадки, а последняя — ни разу не воровская, — продолжил Голдсмит, — Так что полагаю, что у меня теперь есть право вынести на правилку вопрос.

Повисло молчание. Правовая задача о том, может ли Голдсмит выносить вопросы на воровскую правилку, была столь важной и трудной, что никто из трех менее авторитетных сидельцев не рискнул ничего сказать, все только ждали решения Гшапа.

— Давай, — наконец кивнул Гшап Рептилиумский, почесав чешуйчатую голову, — Вынести вопрос можешь. Решать не можешь. С кого спрашиваешь?

— Спрашиваю с Бессмертного по имени Била-Аднин, — выдвинул обвинение Голдсмит, — Но спрашиваю теоретически, поскольку его самого здесь нет.

— Не по понятиям, — тут же прорычал Балагас Бугровщик, — За глаза не спрашивают.

— Это понятно, — согласился Голдсмит, затягиваясь вейпом, — Но этот Била-Аднин сделал куннилингус Королеве. И не один раз. А это, как вы помните, государственное преступление. Оскорбление Королевской крови…

— Параграф четырнадцатый, строка восьмая Глиняных табличек Королевы Альдалии, — тут же подсказал разбирающийся в законах Тууг Эазимский, — Кастрация и пожизненная кича на подземной крытке.

— Именно так, — подтвердил Голдсмит, — То есть этот Била-Аднин скоро поедет зону топать. Не следует ли нам заранее определить его по масти, чтобы избежать неприятных неожиданностей? Я считаю этот вопрос достаточно важным, чтобы обсуждать его даже без личного присутствия Била-Аднина.

— Так я не понял, а чего он сделал-то? — спросил Балагас Бугровщик, — Куни… Чего? В чем косяк-то?

— Он термита Королеве с языка маной покормил, — объяснил Тууг Эазимский, но Балагас от такого ответа растерялся еще больше.

— Ну, попробовал ее сладкий колки, — повторил попытку объяснить Тууг, — Посмаковал ее термитный сырок, задал ее мохнатому хизану корма ртом, ублажал ее языком, короче. Ох и тугой ты, Балагас, в натуре.

— А, теперь понял! — наконец въехал орк, — Так бы сразу и сказал. Ну, тут обсуждать нечего. Это серьезный косяк. Зашквар, однозначно. Надо подземные крытки срочно предупредить, чтобы никто об этого любителя Королевского вареника не запомоился.

Балагас Бугровщик тут же выхватил из инвентаря руну призрачного гонца, но Гшап Рептилиумский остановил его:

— Не мельтеши, торопыга. Тут покумекать надо. Зашквар — это понятно. Но ведь он не просто бабу языком ублажал. Саму Королеву. Выходит, что и зашквар здесь не простой, а Королевский.

— Это как? — снова растерялся Балагас Бугровщик, — О таком уклад ничего не говорит.

— Уклад на ворах стоит, — назидательно прошипел Гшап, — А потому нам и предстоит решение вынести. Я вот что думаю. Обычный зашквар — вещь страшная, лютая. А Королевский зашквар — в сто раз мощнее. Так что полагаю, что этого Била-Аднина нужно стократно зашкваренным объявить. Обычного зашкваренного трогать нельзя, а со стократно зашкваренным — даже одним воздухом дышать. Так что шли призрачную маляву Йасу Непокорному и Друпу Бесхвостому на крытые рудники. Скажи, что как прибудет к ним этот арестант, его нужно заклинанием сжечь. Только обязательно кровяной руной, а не магией со своей руки. Если со своей руки в него кастовать — зашквариться можно, зашквар-то не простой, Королевский. Ох, и беда пришла на зоны, злая беда. Но ничего. Мы старые воры, не такое видали.

Балагас Бугровщик тут же разбил руны призрачных гонцов и надиктовал в большем волнении две малявы на рудники о том, что к ним идет новая страшная напасть — Королевский зашквар. Голдсмит терпеливо дождался, пока призрачные малявы ускачут, а потом поинтересовался:

— Еще вопрос есть. Вот предположим, что этому Била-Аднину кто-то руку пожал. По незнанке. Зашкварен такой арестант или нет? И если зашкварен — то обычным зашкваром или Королевским?

— По незнанке — вопрос сложный, — задумался Гшап, — Индивидуального подхода требует. Так с обычным зашкваром было. Но тут-то дело особое, зашквар Королевский. Так что здесь двух мнений быть не может. Не канает незнанка. Если кто с запомоенным Королевским зашкваром арестантом поручкался — сам тем же зашкваром и запомоился. Без вариантов. Ох, и страшные ты вещи говоришь, Голдсмит. Так ведь и всю зону можно за один удар гномьего сердца перешкварить. Чую беду, чую.

— Спасибо за расклад, положенец, — вежливо поблагодарил Голдсмит, — А теперь у меня последний вопрос. Если первый арестант с Била-Адниным поручкался, а потом второму арестанту руку пожал — зашкварился этот второй или нет?

— Так, — зашипел Гшап Рептилиумский, — Все так. Запомоился этот второй тем же Королевским зашкваром по-любому. Зашквар Королевский, и в силе не теряет. Жуткая вещь, ужасная. Если такой в зоны допустить — будет арестантов сотнями шкварить.