Дело всей жизни. Книга первая (СИ) - Громова Ульяна - Страница 15

Ночь прошла. И все, что было естественно и правильно, теперь виделось развратом. Правильно говорят: услада уйдёт, а грех останется. Никита на самом деле любит секс и занимается им так, что все порно-актёры меркнут.

В том, как он это делает, есть какая-то одержимость. Кажется, что член — главное в его жизни, центр его существа. Но он не забывал и о партнёрше — право первого оргазма каждый раз принадлежало мне.

Я лежала, боясь разбудить мужчину и попросить обезболивающую таблетку — была уверена, что он даст её и снова устроит марафон. А я хотела только одного — чтобы это дискомфортное ощущение в анусе исчезло. Это было хуже, чем больная голова и тошнота от смешанного алкоголя. Вспомнив, как пила вино с члена Ника, накрылась простынёй с головой.

О, флаг Америки! Я сошла с ума…

Подташнивало, и было неуютно — на душе и вообще. Я тихо сползла с кровати и пошла в ванную. Напилась прямо из-под крана, умыла лицо холодной водой и залезла под душ. Вода принесла небольшое облегчение. Вытерлась и вышла.

Утро было прохладным. Легла лицом к Никите, скрутилась комочком и завернулась в простыню. Пока он спал, я могла его всего хорошенько рассмотреть. Но взгляд привлекало только его достоинство, даже в спокойном состоянии совсем немаленькое.

Наверное, после него мужчина со среднестатистическим членом меня не удовлетворит. Если у меня будет когда-нибудь другой мужчина. Хотя, если сделать операцию…

Сейчас мне не хотелось ничего из того, что обещал Никита. Обследование в такой клинике, конечно, очень круто, и двести тысяч… хорошие деньги, чтобы потерпеть боль в заднем проходе. Ведь другим это нравится, хотя я не поняла, как ощущение растянутой кишки может нравиться?

Когда Никита трахал меня в попу, казалось, что я хочу по большому. И от этого невозможно было расслабиться, заботило только одно — сдержать рефлексы. Я больше не хочу в попу. Лучше в рот.

За пять миллионов.

О, флаг Америки! Неужели я верю, что он это обещал всерьёз?! И даже если, неужели я…

…продам свою попу и клитор. Как сказал Никита — как миленькая. Пять миллионов… Я на эти деньги открою студию ароматов, создам свой бренд и выпущу линейку косметических средств и парфюмерии «Тенесси Моори»!..

О, флаг Америки! О чём я думаю?!

Я схватилась за голову, нечаянно толкнула мужчину и замерла — он перевернулся на живот, и я оказалась прижатой к его боку. Горячий, твёрдый… гора мышц. Сексуальный. Весь сбитый, без грамма жира, подтянутый. Слишком богат и хорош, чтобы стать моим парнем.

Кто я такая? Придаток к клитору, который так ему понравился. Он покупает меня и не стесняется этого. Не скрывает. Стоит ли тогда возмущаться и строить из себя святую невинность?

Я накинула на Никиту уголок простыни, закрыла глаза и замерла. Пригревшись в тепле его тела, уснула…

Когда проснулась в следующий раз, Никиты в комнате уже не было. Я снова умылась и натёрла волосы любимым маслом со сложным ароматом. Голова болела намного меньше. Все остальное тоже.

Надела белье и короткий свободный комбинезон, расчесала подсохшие волосы. Нужно их вытягивать и укладывать горячими утюжками, но здесь не было моей соседки парикмахерши с её профессиональным инструментом, которая делала это для меня бесплатно уже почти год. А эти естественные волны смотрелись слишком просто, хоть и не закручивались каракулем.

Будущий знаменитый парфюмер всегда должен выглядеть стильно и дорого. Вздохнула, вспомнив аутлет с брендовыми вещами по бросовым ценам. Даже смешно стало — неужели я думала, что такой мужчина после секса в туалете с незнакомой девушкой поведёт одевать её в бутики на Седьмой Авеню?

Когда пускаешься во все тяжкие, нужно понимать, что случиться может что угодно. Даже то, что Никита уже сделал для меня — слишком много. А если сделает, что вчера обещал… Почему-то верилось, что он слов на ветер не бросает.

Захотелось есть, но я боялась выйти из комнаты. Вдруг Никиты нет дома? Что я буду делать тут? Вчера доктор сказал прийти к нему, но я даже не представляла, как выйти из квартиры случайного любовника. Единственный человек, с кем я могла поговорить и немного отвлечься от неприятных мыслей — Стейра. При воспоминании о ней кровь прилила к лицу от стыда.

О, флаг Америки! Что она обо мне подумала?!

Я достала из клатча телефон. Куча пропущенных вызовов и несколько сообщений.

«Перезвони! Он клёвый! Я бы тоже с ним покувыркалась».

«Несь, ты где? Звоню битый час! Ты жива? Не позвонишь до вечера — звоню в полицию!»

Совсем не подумала, что подруга может меня потерять! Быстро набрала её номер. Она ответила сразу:

— Неська! Где ты? Всё нормально? — в голосе нешуточное беспокойство, граничившее с испугом.

— Не кричи в ухо, — я невольно улыбнулась — приятно, что о тебе волнуются. — Я только проснулась. Всё нормально.

— Где ты проснулась? Я чуть твою дверь не вынесла! Всех соседей на уши подняла! Сказали, какой-то тип тебя на «Ламборджини» увёз, что дома ты пять минут была и вышла с пакетиком и испуганная! Неська, ты где?

— Я у него. Не кричи, Стейра!

— Он не обидел тебя? Где он?

— Не знаю, где он. Я в своей комнате…

— В чьей ты комнате? — моментально притихла подруга.

— Ну, я, похоже, немного задержусь у него. Хотя не знаю. Стер, я пока не знаю, что дальше будет.

— Неська, надо встретиться. Он же не держит тебя взаперти?

— Нет… Наверное.

— А ты хоть узнала, кто он вообще такой?

— Он… Никита.

— Исчерпывающая информация.

Я действительно знала только его имя. Подошла к панорамному окну, выходившему на Центральный парк.

— Стер, помнишь, как я в Центральном парке собирала плоды ги́нкго? Где мы с тобой чуть не попали в кадр во время съёмки S.C.I.?

— Конечно! Ты прыгала, как сумасшедшая, от радости, что это единственное дерево во всём парке, которое не опылили от завязей. Будто золотые слитки собирала! Забудешь это, ага!

— Да! Вот это дерево я вижу из окна его пентхауса.

— Ничего себе куда тебя занесло… — протянула подруга. — Так он что, богат?

— Судя по квартире и дворецкому — да.

Стейра присвистнула.

— Вот это тебе повезло, подруга!

— У-гу-ум, — с сомнением протянула.

— Нам надо обязательно сегодня увидеться! Неська…

Я услышала за дверью шаги и быстро перебила говорливую подругу:

— Всё потом. Пока.

Быстро отрубила звонок и сунула телефон в карман как раз в тот момент, когда в комнату вошёл Никита.

Всё-таки он очень хорош собой. Взгляд оторвать сложно. Я смотрела на него во все глаза: футболка цвета графита, камуфляжные штаны, босой. В его руках конверт из плотной бумаги, Никита положил его на комод у входа и подошёл ко мне. Огладил руки от локтей к плечам, притянул к себе и повёл носом по линии роста волос.

— Ты пахнешь так, что забыть нельзя. Но вчера твои волосы как-то по-другому были уложены. Мне больше нравилось, — он потянул один локон.

— Мне нечем сделать как вчера, — ответила, смутившись — разве не должен мужчина говорить комплименты женщине?

— Пойдём, поешь, и вызовем тебе парикмахера. Потом у нас насыщенный день…

Он потянул меня за руку к выходу, я упёрлась:

— Отпусти меня домой…

Здесь всё чужое. Слишком светло и просторно вокруг, светлые молочные и серые оттенки мебели и отделки, окна от пола до потолка даже без лёгких занавесей. Мало безделушек и цветов, нет животных. Всё будто занимает свои выверенные по миллиметру места. Строго, ничего лишнего. Безжизненно. Неуютно. Хотя ещё не видела всю квартиру. Я чувствовала себя похищенной, может, потому всё впечатляло, но не грело.

Никита, казалось, не удивился моей просьбе. Он просто обнял меня за плечи и вывел из комнаты:

— Отказать. Сейчас поешь, сходим к Рассу — он уже прислал план лечения, и у тебя сегодня какие-то процедуры и обследования. Потом делай, что хочешь. Но я тебя предупреждал — не отпущу.

— Совсем?