Капитуляция - Джойс Бренда - Страница 71

— Покажете мне их позже, — с усилием произнесла Эвелин.

Мрачно взглянув на неё, Лоран кивнул. Она кинулась прочь из спальни с пистолетом в руке, слуга помчался следом за ней.

В коридоре Эвелин оглянулась на комнату Джека. Там было уже пусто. Он ушел по черной лестнице.

Эвелин с Лораном прибежали вниз в тот самый момент, когда офицер открывал входную дверь.

— Сэр! Вы напугали меня до полусмерти! — вскричала Эвелин.

Стоя на крыльце, распахнув дверь, солдат посмотрел на пистолет в руке Эвелин, потом — на Лорана и, наконец, взглянул мимо хозяйки в переднюю. Услышав шаги за спиной, Эвелин обернулась. В холле стояли Аделаида и Бетт, между ними застыла Эме. Жоли на поводке виляла хвостом.

— Мама! — испуганно закричала Эме.

Эвелин метнула в офицера гневным, предостерегающим взглядом. Потом бросилась к дочери и опустилась на колени, с грехом пополам изображая подобие улыбки.

— Все в порядке, дорогая, это британские офицеры, хорошие люди, которые защитят нас от таких плохих людей, как французские солдаты в Париже.

Эме дрожала и, казалось, вот-вот расплачется.

— Скажи им, чтобы они ушли!

— Именно это я и собираюсь сделать. — Эвелин поцеловала дочь в щеку. — Аделаида, отведите её на кухню. И заберите Жоли.

И без того встревоженная, Эвелин осознала, насколько резко и нервно прозвучал её голос.

Бросив на неё всполошенный взгляд, Аделаида поспешила увести Эме и щенка мастифа, Бетт направилась следом за ними. Подождав, пока они не скрылись из виду, Эвелин обернулась к офицеру:

— Вы напугали мою дочь, сэр.

Хотел бы я знать почему. — Офицер формально поклонился.

Он был примерно её возраста, довольно симпатичный, с каштановыми волосами, зелеными глазами и широким приплюснутым носом. — Ричард Барроу, капитан Королевской конной гвардии. А вы, полагаю, графиня д’Орсе?

Неужели он только что бросил ей вызов, позволив себе реплику по поводу реакции Эме? Эвелин была озадачена.

— Да, я леди д’Орсе, капитан, а моя дочь испугалась потому, что она не забыла, каково это — жить в Париже во времена Робеспьера. Она боится всех солдат, и не без веских на то причин.

Он холодно улыбнулся:

— Мне очень жаль, что ребенок испугался, так что я должен принести вам свои извинения. Я от чего-то отвлек вас, госпожа графиня?

— Конечно нет, — ответила Эвелин.

— Я очень долго стучал в вашу дверь, — заметил капитан, буравя её взглядом.

Эвелин показала на следы активных сборов.

— Как видите, сегодня я очень занята.

— Да, вы явно освобождаете дом. Могу я узнать почему? Мы отправляемся в Лондон, сэр, — собравшись с духом, объяснила Эвелин. — Хотя это вас и не касается.

— Это уж мне решать, — парировал капитан.

«А он явно настроен враждебно», — подумала она.

— Чем я могу вам помочь, капитан?

Его губы снова растянулись в холодной улыбке.

— Мне стало известно, что вы приютили врага государства, мадам, человека, которого разыскивают по обвинению в государственной измене. Где Джек Грейстоун?

Эвелин почувствовала, что её парализовал страх, но с усилием ответила:

— Вы ошибаетесь, сэр. Я ни за что не приютила бы врага этой страны.

— Я узнал об этом из достоверного источника, да и сплетни гуляют по всей деревне.

— Я никогда не обращаю внимания на сплетни, и вам тоже не стоит их слушать. Что же касается вашего источника, то он или она ошибается.

Барроу медленно улыбнулся ей.

— Если не возражаете, мы обыщем дом и участок вокруг него. — Он повернулся и дал знак своим людям.

Паника нахлынула на Эвелин. Джек скрылся в туннелях? Может быть, он попытается спрятаться в конюшне? Или попробует покинуть поместье? В любом случае он просил задержать солдат, и именно это ей и следует сделать.

— Простите, капитан, но, как видите, мы сегодня очень заняты, поскольку собираемся уехать в столицу. Вы выбрали крайне неудобное время, чтобы перевернуть всё мое домашнее хозяйство вверх дном. Надеюсь, моего слова будет достаточно. Мистера Грейстоуна здесь нет.

Он в упор уставился на неё.

— Хотелось бы напомнить вам, графиня: оказывая ему пособничество, вы тоже совершаете тяжкое преступление, влекущее наказание в виде тюремного заключения и высылки из страны.

Эвелин ожесточилась.

— Его здесь нет, сэр.

— В таком случае, боюсь, — что вашего слова недостаточно. Помимо прочего, я узнал из очень авторитетного источника, что вы дружны с Грейстоуном. Так что мы собираемся обыскать дом, конюшню и земли.

— А у вас есть соответствующие бумаги, документы или даже, если угодно, что-то вроде ордера? В противном случае не думаю, что вы можете вот так запросто вламываться в мой дом!

— Разумеется, я могу обыскать этот дом, и для этого мне не требуется ордер или какие-то особые полномочия. — Барроу снова расплылся в холодной улыбке. — Идет война, графиня.

Он обернулся и махнул своим пяти людям, уже спешившимся, приказывая им войти в дом.

Эвелин пришла в ужас. Её могут арестовать. Конечно, она всегда помогла бы Джеку, но как её угораздило вляпаться в такое положение? Все было бы по-другому, если бы дочь так в ней не нуждалась.

Эвелин оставалось только молиться, чтобы капитан не обнаружил Джека.

Когда его люди вошли в дом, Барроу обернулся к ней:

— Почему бы вам не присесть, мадам? В гостиной, если не возражаете.

Эвелин поняла, что это была не просьба. Они с Лораном встревоженно переглянулись, когда Барроу добавил:

— И вы тоже, любезнейший. Будьте добры, сядьте и оставайтесь там, пока я не попрошу вас выйти.

Глубоко вздохнув, Эвелин направилась в гостиную с Лораном. Там она уселась на диване вместе со слугой, который взял её за руку. Они снова переглянулись, но не стали ничего говорить, прислушиваясь к твердой поступи обутых в сапоги солдат. Люди Барроу прошерстили каждую комнату на первом этаже, потом направились вверх по лестнице.

Прошло не больше четверти часа, когда на пороге гостиной возник Барроу, пронзив Эвелин и Лорана холодным взглядом.

— Мои люди обнаружили пять разобранных кроватей, не четыре. Значит, у вас был гость?

Эвелин встала.

— Не вздумайте отрицать это, графиня. Поскольку мы нашли среди мусора ещё и окровавленную рубашку.

Теперь уже Лоран поднялся с дивана.

— Это рубашка моего кузена, капитан. Два дня назад он подрался, и я приютил его ночью, без ведома графини. Он уехал сегодня поутру, переодевшись в одолженную одежду, а моя жена выбросила его рубашку.

Барроу пристально взглянул на него.

— Повторю то, что уже сказал графине д’Орсе. Грейстоун — предатель. И если вы прячете его от нас, будете обвинены в пособничестве государственной измене.

Лоран побелел как полотно.

Капитан обратился к Эвелин:

— Где он? Ведь он не мог сбежать, если только уехал перед тем, как мы прибыли сюда.

Эвелин сглотнула вставший в горле комок.

— Его здесь и не было, капитан.

Он угрожающе улыбнулся ей:

— Я хочу поговорить с вашей дочерью.

Эвелин остолбенела, а потом её сердце оглушительно заколотилось.

— Это совершенно исключено!

Эме видела Джека, и сейчас она простодушно расскажет, что он был в доме!

— А я и не спрашиваю вашего разрешения! — Барроу резко повернулся и зашагал прочь из гостиной.

Эвелин бросилась за ним.

— Нет, вы не будете тревожить мою дочь — она и без того уже донельзя напугана!

Проигнорировав её протесты, капитан твердой поступью поспешил через весь дом на кухню. Задыхаясь, Эвелин бросилась следом за ним.

— Сэр, умоляю вас! — вскричала она, придя в ужас от мысли, как будет напугана дочь.

А Эме со счастливым видом сидела за столом в центре кухни в компании Аделаиды и Бетт с тремя маленькими баночками краски, кисточкой и пергаментной бумагой. Девочка рисовала коричневую пони среди розовых цветов. Как только капитан с Эвелин вошли в комнату, улыбка сбежала с губ Эме, и сидящие за столом разом смолкли.