Антоллогия советского детектива-40. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Якушин Геннадий Васильевич - Страница 274

— Выходите! — повторила Галя, поднимаясь с земли — пистолет в руке.

Они встретились у лежащего ничком Мыколы. Парней было двое. Галя сразу отметила, что никогда их раньше не встречала, иначе ее цепкая память подсказала бы какую-то примету, жест. Одеты они были так, что не оставалось сомнения — живут в лесу, в каком-нибудь бункере. Несмотря на погожий день, оба в полушубках, в смушковых островерхих шапках. Сапоги порыжели и полопались от грязи. Лица обветренные, почти кирпичного цвета. У одного — винтовка, у второго — автомат. Парень с винтовкой передернул затвор, выбросил стреляную гильзу, загнал в ствол новый патрон из магазина.

— Ловко? — спросил он и ткнул сапогом в податливый бок Мыколы.

— За что вы его? — спросила Галя, понимая нелепость вопроса.

Разве они знают за что? Им приказали, а приказы выполняются…

— За что вы хлопца? — повторила Галя. Голос у нее был сухой и строгий.

— Бес приказал, — охотно объяснил парень с автоматом. — Потому что не положено, мол, этому… — ткнул он пальцем в труп, — знать то, что узнал.

— А что он узнал?

— Про бункер… Бес сказал, что это тайна всего нашего движения…

Галя вспомнила Ванду, ее чуть торопливое гостеприимство, уют домика на окраине. Вот и оборвались мечты и надежды Ванды-Эры.

— Так вы тоже бункер видели? — Галя не могла, не имела права забывать, что операция продолжается.

— А как же. Мы вас еще на холме на мушку взяли.

…Эти двое знают о подземном складе… И Мыколу пристрелили…

— Автомат хлопца я возьму. Пригодится, — сказала Галя.

— Бери. Зачем он нам?

Галя теперь понимала, что они из какой-то лесной боевки, выполняющей приказы только Беса и знающей только его. В таких боевках обычно всего три — четыре человека, не больше. Вот это и есть «особый резерв» Беса, люди для крайнего случая.

— Ну, мы тебя не видели, ты нас не встречала, — сказал парень с автоматом. — Бувай здорова!

— Закопайте хлопца, — сказала Галя.

— Время тратить… А документы заберем.

Они вывернули карманы у Мыколы.

— Возьмем и кожанку. Файный одяг…

Галя равнодушно смотрела, как обирают убитого. Наконец все было кончено, и двое, махнув на прощанье, потопали тяжело и неторопливо в глубь леса.

— Эй!.. — окликнула их Галя. Были они от нее шагов за десять.

Двое обернулись, недоумевая, что еще нужно этой дивчине?

И тогда Галя нажала на спусковой крючок автомата и повела стволом, почти чувствуя, как длинная очередь режет бандеровцев, валит их на землю…

— Вот вам… — побелевшими от ярости губами шептала она, пока не смолк автомат — закончились патроны.

Галя отшвырнула автомат. Из кармана лесовика извлекла документы своего спутника — пусть останется он безымянным.

Вечерело. Лес уже не был таким красивым, стоял злой и враждебный. Вместе с угасающим днем ушла и его красота.

Глава XXVII

Завершив свое небезопасное путешествие в лес к бункерам, Галя получила некоторое время на передышку.

Она сделала все, что предусматривалось разработкой операции. Теперь можно было не торопиться, выждать, осмотреться, не нарушен ли нормальный ритм «работы».

Бес попытался было выяснить с нею «отношения».

— Это вы уничтожили моих людей? — Референт службы безпеки редко выходил из себя, а тут даже не пытался скрыть, до какой степени раздражен.

— Вы ведь правильно рассудили, что Мыколе ни к чему знать о бункерах, — одобрительно сказала Галя. — И этим двоим тоже такая тайна не по плечу.

— Этим людям я доверял, — рассвирепел Бес. — И если вы еще раз…

— Остыньте! — резко приказала Галя. — Напомню, что приказываю здесь я. И если вы еще раз… — повторила она последние слова референта, — начнете своевольничать — я пойду на более крутые меры.

Бес холодно поклонился и ушел…

В Доме народного творчества Галя была не на плохом счету. Она с интересом занималась обработкой фольклорных материалов, классификацией собранных народных песен, пословиц, поговорок. Подборку партизанских песен она опубликовала на страницах областной газеты — ее заметили. Это тоже соответствовало разработанному Мудрым плану — добросовестный труд, признание начальства.

— Вы идете в гору, — шутили коллеги.

Галя смущенно улыбалась. Ей очень шла эта улыбка — мягкая, добрая, застенчивая. Скромная труженица на ниве украинской национальной культуры брала усердием и готовностью выполнять любую работу, лишь бы она была полезной людям.

— Наша Галочка — золото! — Коллеги ценили ее за спокойный, приветливый характер.

Опыт и чутье подсказывали Гале, что пока все идет нормально.

Однажды ей позвонили на работу, и звонкий молодой голос передал привет от сестры.

— У меня нет сестры, вы ошиблись, — сказала Галя. И не удержалась: улыбнулась одними глазами и тут же прогнала улыбку, оглянулась — не заметил ли кто? Но был обеденный перерыв, сослуживцы ушли в кафе перекусить, в кабинете Галя была одна.

— У меня нет сестры, — повторила Галя. — А кто говорит?

— Беспокоит вас корреспондент областного радио. Вы ведь обращались к нам с просьбой помочь разыскать родственников?

— Да, но я ищу не сестру, а брата.

— Одну минуту… Извините, я действительно ошибся… Вот, разыскал ваше заявление — тут и в самом деле речь идет о брате. До войны он работал на территории нашей области учителем. Точно?

— Да.

— Еще раз извините за ошибку. И не огорчайтесь: фамилия ваша очень распространенная, потому мы немного и поднапутали.

— Не буду: пока ничего страшного не произошло.

— Рады, что вы не унываете.

— Наоборот, не сомневаюсь, что все будет в порядке.

— Вот и мы почему-то уверены, — сказал корреспондент областного радио, — что брат ваш найдется в самом скором времени.

— Еще раз спасибо за заботу.

— До свидания.

— До свидания.

Галя положила трубку и отошла к окну. Она не хотела, чтобы кто-нибудь случайно увидел ее лицо. Такие доброжелатели обычно сразу участливо спрашивают:

— У вас, Галочка, что-нибудь стряслось?

У Гали Шеремет пока ничего не случилось, но ближайшие дни могли принести много новостей…

Свободное время Галя отдавала театру и библиотекам. Она слыла завзятой театралкой, посещала все премьеры, не пропускала гастролей столичных артистов.

В кругу близких коллег любила порассуждать о неисчерпаемых глубинах украинской культуры, о великих традициях гуманизма, у истоков которых стоят такие гиганты, как Тарас Шевченко, Иван Франко, Леся Украинка.

Все видели, что живет Галя очень скромно, на рубли зарплаты. И костюмчик у нее хоть и аккуратно отглаженный, но один-единственный, старенький. Дивчине не до нарядов, спасибо, хоть нашлась родственница, приютила, не надо платить за угол.

На нередких в учреждении собраниях Галя скромненько устраивалась в уголке, никогда не выступала, ораторов слушала внимательно. Иногда только забывалась, и тогда взгляд у нее становился отсутствующим, и видно было, что мыслями она далеко отсюда и заботы коллег ей кажутся не очень значительными.

Досужие учрежденческие кумушки нашли этому свое объяснение:

— Замуж ей пора, — шептались, — девка в самом соку, завянет…

И намекали, что в соседнем учреждении есть неплохой хлопец, с высшим образованием, самостоятельный. Чем не пара? Галя отшучивалась:

— Не тороплюсь замуж…

Такую осторожность одобряли. У девушки-сироты одно богатство — доброе имя.

И никто бы не подумал, что в другой обстановке, среди других людей Галя Шеремет вдруг становится резкой, властной, что она привыкла командовать, решать судьбы людей.

И даже Бес, который видел изредка, как скромно держится Галя в Доме народного творчества, куда приводили его дела, как застенчиво опускает она ресницы под оценивающими взглядами самодеятельных поэтов и артистов, только головой крутил: