Антология советского детектива-44. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Самбук Ростислав Феодосьевич - Страница 1183

— Документы?

— У него... — кивнул Волянюк на лейтенанта.

Хаблак взял права, путевой лист. Как будто все правильно, документы в ажуре, передал их Стефураку, сел напротив Волянюка, попросил:

— А теперь, Александр Петрович, расскажите, где взяли алюминий?

Волянюк нахмурился, гневно блеснул глазами на участкового инспектора.

— Купил, — ответил не очень уверенно. — Купил, хотел себе крышу перекрыть. Но передумал. А добру что, пропадать?

— И у кого же купили?

— А так, привезли какие-то люди. Спрашивают, нужно ли?.. Вот и купил...

— Значит, не знаете у кого?

— Не знаю.

Хаблак усмехнулся.

— Я бы на вашем месте был бы откровеннее. Ведь срок вы, Александр Петрович, уже заработали.

— За что?

— За спекуляцию листовым алюминием.

— Продал свое — разве спекуляция?

— Давайте не играть в прятки. Во-первых, вы сейчас в отпуске, путевой лист подделан и машина не ваша. Согласны?

Волянюк, не отвечая, хлопал глазами. А Хаблак продолжал:

— Все это очень легко установить. Мы позвоним в автоинспекцию, узнаем — чья машина, кто именно ездит на ней и как она попала к вам...

— Не надо... — чуть ли не простонал Волянюк.

— И я считаю: не надо. Но отпирательство только увеличит вашу вину. Итак, чья машина?

— Колина. Николая Дуфанца.

— Где работает?

— В строительно-монтажном управлении. В Коломые.

— А почему вы, а не Дуфанец, привезли алюминий?

— По очереди мы. Он вчера возил.

— Где вы держите алюминиевый лист?

— У Николая в сарае.

— Адрес?

— Коломыя, Травяная, семь.

— А откуда у него?

— Так вагон же пришел. Мы разгрузили и к Николаю перевезли.

Хаблак показал Волянюку фотографию Манжулы.

— Знаете его?

Шофер тяжело вздохнул.

— Знаю. Михаил Никитович Манжула. Мы с ним алюминий зимой возили.

— А теперь с кем? Покачал головой.

— Теперь я с Дуфанцом в паре.

— Где взял лист Дуфанец?

— Я не расспрашивал.

— Но вагон же пригнал не Дуфанец.

— Наверно, нет.

— Кто же?

Волянюк только пожал плечами.

— У Дуфанца спросите.

— Спросим. А откуда вагон?

— Не знаю.

— Никого вы не видели, ничего не знаете... Несолидно выходит, уважаемый. Мы с вами договорились, а вы снова в кусты...

Волянюк покрутил головой, будто попытался высвободить шею из тугого воротника.

— Считаете, люди, которые алюминий привозят, не прячутся? Они и от нас таятся. Мое дело телячье: привез металл, свои три сотни получил — и все. Молчи и радуйся, что заработал.

— Да, заработали...

— Вот заработал уже... — безнадежно махнул рукой. — Срок заработал, не иначе. Сколько?

— Я же говорю: от вас зависит. С Манжулой как работали?

— Так же. Алюминий вагоном в Коломыю приходил, возили к Дуфанцу и ко мне в Косов, а потом уже покупателей находили.

— И Манжула вам не говорил, откуда металл?

— Не интересовался я. В этом деле чем меньше знаешь, тем лучше.

— Выходит, Манжула был главным?

— Говорил, есть еще какой-то Президент. Тот будто бы всем заправляет.

— Президент? — Хаблак сразу понял, что это прозвище. — И где же тот Президент обретается? Ведь не в Соединенных Штатах?

— Я так понял — в Киеве.

— Почему?

— Ведь и Манжула из Киева.

— Сам говорил?

— Не скрывал.

— А этот Президент сейчас не в Коломые?

— Все может быть.

Хаблак забеспокоился: а если и в самом деле сейчас у Дуфанца спит, отдыхает после трудов праведных, нежится в мягкой постели, ожидая, что Волянюк привезет ему три тысячи, сам Президент?..

Подумал немного и показал шоферу фоторобот Бублика, привезенный вчера Коренчуком.

— А с этим человеком случайно не встречались? — спросил.

Волянюк потянулся к фотографии жадно, всматривался долго и напряженно. Возвратил с сожалением и сказал, будто жаловался:

— Нет, не знаю и не встречал.

Пока Хаблак допрашивал шофера, Стефурак успел организовать понятых. В их присутствии составили акт — машину с алюминиевым листом отправили в Косов, и Хаблак предложил Волянюку:

— Хотите нам помочь?

— Рад стараться, но чем могу? — угодливо усмехнулся.

— Поедете с нами в Коломыю. Поговорим с Дуфанцом. Думаю, увидев вас, не станет запираться.

— Поеду. — Волянюк решительно надвинул на лоб скомканную кепку. — И скажу Николаю — чего уж отказываться?..

Манжула умел выбирать агентов по сбыту алюминиевого листа: дом Дуфанца стоял на самом выезде из города, отдельно от других, по соседству то ли база какая-то, то ли склад за высоким забором — к машинам тут привыкли и никто не обращал внимания на то, что во двор к Дуфанцу заворачивали груженые автомобили. Тем более Дуфанец работал на строительстве, ежедневно приезжал на грузовике обедать, да и вообще машина часто оставалась на ночь у него.

Обо всем этом рассказал Волянюк, пока добирались до Коломыи. Впереди Стефурак с Хаблаком, на заднем сиденье Волянюк с лейтенантом.

— А в Косове как? — поинтересовался Стефурак. — Листовой алюминий не иголка, а у вас была фактически перевалочная база.

— Соседи считали, что я сарай под склад сдаю. Лесоторговой базе. Я же тот слух и пустил.

— А участковый инспектор?

Волянюк презрительно хмыкнул.

— Он у меня поллитру пил. В первый раз я пригласил, потом сам повадился. Захочет выпить на дармовщинку — ко мне.

— Алюминий видел?

— Почему ж нет?

— И не поинтересовался?

— Спрашивал. Я ему то же самое: лесоскладовский, мол.

Хаблак почувствовал, как у него запылали от гнева щеки. Под носом у инспектора творились махинации, и не один месяц, а тот — за поллитра...

Засопел тяжело, Стефурак понял его и, желая успокоить, положил руку на плечо.

В Коломыю приехали, когда начало светать. Усадьба Дуфанца — за высоким, окрашенным зеленой масляной краской забором, а напротив действительно склад. Калитка заперта, но Волянюк подергал за какую-то хитрую проволоку, видно, звонок в доме разбудил хозяина — залаял пес, но сразу же умолк, калитка открылась и выглянул заспанный человек в майке, попятился, увидев Волянюка в сопровождении незнакомцев, небось хотел захлопнуть калитку перед носом, но Стефурак не дал. Оттер Дуфанца плечом и проскользнул во двор.

— Милиция! — сказал. — Спокойно, Дуфанец, без эксцессов, я же сказал: мы из милиции.

Хозяин глянул на Волянюка с укором:

— Поймался, дурачок? И ко мне привел?

— А к кому же? Машина твоя, никуда не денешься.

— Моя, — согласился Дуфанец как-то покорно. — Выходит, доигрались... Так прошу... — Отступил от калитки. — Делайте свое дело.

Хаблак быстро огляделся: усадьба сплошь обнесена забором, удирать некуда. Спросил, успокоившись:

— Кто-нибудь из посторонних есть?

— Нет, только сын и жена.

— А этот, — щелкнул пальцами Хаблак, — ну который теперь вместо Манжулы?

— Степан Викентьевич?

— Да.

— Так он же не у меня.

— А где?

— У меня ему неудобно.

— В гостинице?

— Нет, тут недалеко, у Коржа. Через три дома за углом.

— Быстрее, — не очень вежливо подтолкнул Дуфанца Хаблак, — быстрее к машине, покажете, где живет Корж.

Они оставили Волянюка с лейтенантом во дворе, приказав не выпускать никого из дома, и помчались к дому Коржа. У того калитка оказалась незапертой, Дуфанец поднялся на крыльцо, постучал громко и назвался. Из дома откликнулись, дверь открыла женщина.

— А Фома? — спросил Дуфанец. — Где он?

— Еще вечером уехал.

— Где Степан Викентьевич?

— Так вместе же и поехали.

— Куда? — вмешался Хаблак.

— Разве я знаю! Сели в «Москвич» и поехали.

— Когда?

— Я же говорю: вечером.

— Точнее?

— Около одиннадцати.

У Хаблака мелькнула догадка.

— Когда выехал Волянюк в Косов? — спросил у Дуфанца.

— Также около одиннадцати.

— Считаешь, Степан Викентьевич следил за Волянюком? — вмешался Стефурак.