Антология советского детектива-44. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Самбук Ростислав Феодосьевич - Страница 1158

Эта мысль почему-то не принесла Кузьме облегчения, и он принялся угощать друзей:

— Цыплята табака, чувствуете, хлопцы, с чесночной подливой. Возьми, Демьян, аджики, она как огонь, а ты вином залей, грузины так и делают.

— Ученый, — улыбнулся Глеб. — А в Сибири будешь хариусом и лосятиной питаться, а на закуску — морошка.

— Разве плохо?

— Кто же говорит — плохо... И вообще, может, ты прав. Мы — народ рабочий — всюду нужны. Если как следует поразмыслить... Кому-то надо и там... — принялся рассуждать Глеб.

— И я бы с тобой... — вдруг перебил его Демьян. Глаза у него после вина заблестели, он оживился и, казалось, утратил свою природную медлительность.

— Кто же мешает? — потянулся к нему Кузьма.

— А Тамара? — нахмурился Демьян. — Представляешь, что мне Тома запоет?

— Возьми ее с собой.

— Попробуй уговорить. Она из Киева никуда.

— Да, тебе с Тамарой двухкомнатную дадут, — вставил Глеб. — Не меньше. А там, на Ангаре, походишь...

— Тамара уже в очередь на мебель встала, — как-то жалобно сознался Демьян.

Глеб захохотал.

— Куда ж с мебелью в Сибирь подаваться, — выпалил. — И вообще, Демьян, ты уже заарканенный. Это мы с Кузьмой вольные казаки, что нам, молодым-неженатым, общежитие всюду дадут, и меньше чем по двести рублей не зарабатываем. А в Сибири, наверно, на все четыреста потянешь? — спросил у Кузьмы. — Куда деньги девать будешь?

— Не за деньгами еду.

— А за чем? Скоро на «Жигули» наберешь.

— Наберу, — неожиданно быстро согласился Кузьма, — но ведь не в том дело...

— В чем же?

— Разве не понимаешь, — сказал Демьян, — там, в Сибири, люди знаешь как растут!

— Вот-вот, — подтвердил Кузьма, — я уже на четвертом, через год диплом получу, ну а здесь что?

— Мастером поставят.

— А в Братске мне уже сейчас должность инженера предлагают. Вот, — вытянул он из кармана письмо, — так и пишут, сразу заместителем начальника цеха.

— Ну, — не поверил Глеб, — заместителем начальника? — Выхватил письмо, однако читать не стал, положил на стол и прижал большой загрубевшей ладонью. — Так ты в следующей пятилетке и до директора доскачешь!

Кузьма лишь пожал плечами, но не очень протестующе. Сказал:

— Я ведь горный заканчиваю, а Сибирь только разворошили. Ты про КАТЭК слышал?

— С чем это едят?

— Канско-Ачинский топливно-энергетический комплекс, голова с ушами. В Красноярском крае. И расположен этот комплекс вдоль Транссибирской магистрали. Газеты читай: скоро станет самым большим энергетическим районом всей страны, понял?

— Так ты ж на четвертом, а я только на второй перескочил, — хитро блеснул глазами Глеб. — К тому же на механическом...

— Вот БАМ пойдет, — мечтательно протянул Кузьма, — тогда вообще... Уголь Нерюнгри и алданская руда. Только представьте себе, какая металлургическая база! Там всем дела хватит: и горным инженерам, и механикам.

— Почти уговорил, — раздумчиво ответил Глеб. — Ты вот что, Кузьма, устроишься, напиши, что и как. А я, сам знаешь, легкий на подъем, мне собираться — две недели. По существующему законодательству, после того, как подал заявление...

— Давай, — протянул ему руку Кузьма, чтоб скрепить договор. Он хотел сказать, что завидует друзьям, но не успел, так как в дверь постучали и сразу, без разрешения, заглянула дежурная по общежитию, скривилась недовольно и возмущенно заметила:

— Нарушаете? Разве можно в общежитии спиртное?

— Какое ж это спиртное! — улыбнулся Глеб. — Настоящим спиртным тут и не пахнет. Сухое вино, тетя Галя, вода, стало быть.

— Все равно не положено... — Женщина оглянулась на кого-то в коридоре, сказала просительно: — Вы уж их не осуждайте: провожают товарища...

Дежурная отступила, пропуская в комнату незнакомого человека, ребята поднялись, пытаясь хоть как-то загородить стол с бутылками, но посетитель лишь усмехнулся и даже извинился за не очень своевременное вторжение. Глеб уступил ему стул, сам устроился на кровати Демьяна. Дробаха выразительно посмотрел на любопытную тетю Галю, замершую в неприкрытых дверях.

— Не смею задерживать, — только и сказал.

Дежурная, видно, хотела послушать разговор, но не осмелилась возразить, пробурчала что-то сердито и не очень вежливо хлопнула дверью. И только тогда Дробаха представился. Увидел, как сразу вытянулись у парней лица, и подумал об особенностях своей профессии — все же хочет он этого или не хочет, а приносит людям беспокойство и хлопоты — наверно, испортил этим симпатичным ребятам застолье. Но что поделаешь? И Дробаха объяснил, что он буквально на минутку, должен выяснить кое-что.

— Чего уж, — успокоил его Кузьма, — не извиняйтесь, без дела не пришли бы, но мы за собой ничего не чувствуем. — Обвел взглядом лица друзей, надеясь на поддержку, и повторил уверенно: — За нами ничего не водится, и странно, что прокуратура...

— Ну какие вы все молодые и горячие, — остановил его Дробаха, — будто прокуратура только тем и занимается, что кого-то за что-то привлекает. Разговор у меня к вам, друзья. Ведь вы, — обернулся к Кузьме, — Кузьма Зинич, — мне вас достаточно точно описал ваш товарищ Ярослав Залетач, а вот кто из вас Демьян — не знаю.

Демьян зашевелился на стуле, хотел подняться, но Дробаха остановил его. А Кузьма сказал рассудительно:

— Значит, Залетач... Что случилось со Славкой?

— Ничего особенного. — Дробаха повернулся к Кузьме. — Просто он говорил, что вы с Демьяном отвозили его в аэропорт.

— Не отрицаем.

— И упаковывали его вещи?

— Там вещей... Рубашки, трусы и майки. Побросали в сумку, ведь на самолет опаздывали.

— Почему?

— Да гуляли с вечера... Первый Славкин отпуск. Он только прошлой осенью из армии, завком путевку в Одессу дал, и мы вечером на танцы пошли. Славик немного врезал в буфете, с похмелья голова у него болела...

— А как он, Залетач, — поинтересовался Дробаха, — хороший парень? Вы с ним все время в одной комнате?

Ответил Демьян:

— Вместе работаем, вместе и живем. А парень он нормальный. Правда, ходок по девочкам, но ведь молодой, первую попавшуюся юбку увидит и бежит.

— Это пройдет, — успокоил Кузьма. — Еще не влюблялся по-настоящему. Какая-нибудь поймает на крючок, — лукаво глянул на Демьяна, — и конец свободе. На всю жизнь.

— Итак, — уточнил Дробаха, — вы уложили вещи Залетача в сумку, вы вместе с Демьяном?

— Ну да, вместе. Я же говорю, все его шмутки в одну сумку поместились.

— И поехали в аэропорт?

— Автобусом до Борисполя.

— И там сдали сумку в багаж?

— Точно.

— Никто из посторонних не мог что-нибудь положить в нее?

Кузьма переглянулся с Демьяном.

— Нет, — заверил, — я все время ее нес. А в автобусе на коленях держал.

— А что он натворил, Славка? — спросил Демьян. — И почему вдруг его сумкой интересуетесь?

— Вопросов к вам больше нет, — ответил Дробаха уклончиво.

С этими ребятами было все ясно — рассказывать же про взрыв не хотел: в конце концов, чем меньше людей будут знать об этом, тем лучше.

— Но ведь, — заволновался Кузьма, — речь идет о нашем товарище. И даром вы не станете расспрашивать...

— Вышла путаница с багажом, — объяснил Дробаха, — и мы кое-что выясняем.

Кузьма махнул рукой.

— Если пропало что-нибудь, невелика беда. Добра у Славки — кот наплакал. Единственная ценность — нейлоновая куртка. За полсотни.

— Весьма признателен вам за информацию, — церемонно сказал Дробаха, давая понять, что разговор закончен.

— Какая уж информация... — облегченно вздохнул Кузьма. — А мы подумали: что-то случилось... Следователь из прокуратуры — и к нам...

— Только оторвал вас от обеда. — Дробаха хотел подняться, но Кузьма остановил его решительным жестом. Переглянулся с товарищами и предложил:

— Может, немного сухого вина? Отъездное я ставлю — завтра в Братск. Так прошу вас...

Дробаха покачал головой и сказал:

— Будьте счастливы, ребята! У вас все еще впереди, долгая жизнь, лишь бы шли по ней достойно!