Путь Любопытства. Дилогия (СИ) - Нейтак Анатолий Михайлович - Страница 149

– Магический феномен, значит…

– А разве прибой бывает естественным? – удивился Мийол. Но тут же вспомнил кое‑что из показанных отцом иллюзий. – О! Глупый вопрос. Снимаю его.

– Поздновато, – ввернула Васька. Впрочем, без лишнего яда.

– Итак, Баалирские рифы нашлись, – Ригар. – А где Гнёзда?

– По идее, они где‑то… там, – определилась носительница контрольного ожерелья, махнув рукой в район третьего румба по курсу. И тут же довернула нос яхты на те же три румба. – Скоро должны показаться. Братец, тебе ничего не хочется сделать?

«Хватит уже бегать!»

Мийол сократил дистанцию, обнимая сестру, и чмокнул её в нос.

– Спасибо за напоминание… и заботу, – последнее слово он шепнул ей прямо в ухо.

– Ты что творишь? – шёпотом возмутилась Васька, – отец же тут…

– А он не против.

Выдав стратегическую информацию, капитан «Хитолору» расчётливо цапнул навигатора чуть пониже спины и стремительно ретировался.

Брачные игры – это весело, но перед прилётом и впрямь стоит экипироваться.

«А также заранее призвать… хм. Кого? Вариантов много, но… пожалуй, да. Для первого впечатления – самое то, что надо. Мана восстановится быстро, да и зелье Силы на крайний случай найдётся, так что можно даже усилить призыв…»

Однако если человек хочет отложить брачные игры и заняться делом, это вовсе не значит, что брачные игры позволят так просто отложить себя. Отдав связанностью  сигнал «готовность» для Рикса и Шак, Мийол разложил на палети в своей каюте снаряжение – но сделать больше не успел. Возникнув на пороге, Эонари…

«Без платков!»

…приблизилась так быстро, что он толком рта не успел раскрыть…

«Опять залип, любуясь».

…легко обхватила прохладными ладошками его голову, он ещё заметил, как потемнели её прекрасные серые глаза, и…

– На удачу, – шепнула она, мило розовея. И сбежала.

«А с Васькой оно даже близко не так было…

Это гормоны. Определённо. Жизненная алхимия… даже сквозь Ускорение Магических Действий  прошибает! Навылет!

Всё. Собраться – и вперёд. Дела не ждут.

Эонари… не имя, а перебор струн арбесса…»

Рифовые Гнёзда оказались ещё одним образчиком необычного поселения, вроде Лагеря‑под‑Холмом. Только если в последнем люди строились при помощи дерева и вокруг огромных деревьев же – в царстве солёных вод и камня с привычным материалом не задалось. Любую щепку, любую доску в Гнёзда приходилось завозить с земли, что автоматически включало в цену древесины транспортную наценку. Не говоря уже о том, что и на земле, в самых густонаселённых областях, выращивание деревьев требовало серьёзного времени, занимало дефицитные пахотные земли и потому влетало в немалые суммы. Даже для постройки кораблей столь нужного материала отчаянно не хватало!

Но местные выкручивались, разумеется.

Как позже узнали Мийол с командой, население Гнёзд делилось, грубо говоря, на три категории, в зависимости от стиля жизни: бортовиков, гамачников и скалогрызов.

С первыми всё понятно: на чём приплыли – ну, или прилетели – на том и живут. Часть бортовиков, и очень немалую часть, представляла голь босопятая в кое‑как латаных лодках под линялыми да дырявыми тентами. А часть, как водится, жила в роскошных капитанских каютах собственных судов тяжёлых классов. Но общим местом оставалось одно: ассоциированность. Все бортовики, даже босопяты распоследние, в теории могли в любой момент покинуть Рифовые Гнёзда, потратив на сборы не более получаса. И поди, найди их потом!

Гамачники играли роль своего рода кочевников. Внутри себя они тоже бывали ох какие разные. От одиночек и малых артелей, способных утащить всё наличное имущество на себе в один заход, до таких, что гамачниками называть даже как‑то неловко. Благодаря им возникли и затем поддерживались в целости настоящие многоярусные… как бы это половчее обозвать… ну, пусть – кварталы. Да, висячие меж скал кварталы: местами просто к ним намертво принайтованные, кое‑где опирающиеся на притопленные массивы вспененного камня, издалека ажурные да воздушные, вблизи грубо‑корявые, соединённые висячими лестницами и мостками из морского льна и хитинового шёлка, прямлёной кости и хитинового литья… воистину: гамачники определяли облик Рифовых Гнёзд, как никто иной.

Проще всего со скалогрызами. У этих стоимость обустройства выходила самой высокой – куда выше, чем у гамачников. Зато и долговечность помещений, когда вырубленных, а когда и выплавленных в каменном монолите чарами, выходила несопоставимой. И такой суеты со своим обслуживанием жилища скалогрызов, в отличие от «гнёзд» гамачников, не требовали. Любой обладатель «прописки» в глубинах камня, что торговец, что фрахтовщик, что артельщик – одним этим фактом доказывал свою основательность, состоятельность и надёжность в делах любого рода. Во многом просто стереотип, конечно, не страхующий от афер и обмана, но…

– Эй, многоуважаемые новички залётные! По каким делам до нас надуло?

Первые встречные оказались разбитной парочкой, прилетевшей от Гнёзд в средней эй‑лодке, похожей на какую‑то экзотическую рыбу с хвостом на носу, роль которого играла сбалансированная четвёрка рулевых парусов. Причём после прилёта эта «рыба» весьма ловким разворотом пристроилась левее и выше «Хитолору», в момент уравняв скорости. Полый, сильно вытянутый цилиндр маршевого «ветродуя» располагался на корме лодки, под жёстко укреплённой выносной балкой ахтерштевня. И судя по его длине, а также зализанным обводам корпуса скорость лодка могла развивать очень немалую.

– А кто вы будете сами, уважаемые старожилы местные, чтобы спрашивать нас о делах?

– Не хотите – не говорите, но тогда и совета с иной помощью не получите.

– Советов и помощи от невесть кого только лопоухи распоследние ищут, рты разинув. Пока мы вас не знаем, можем только перелаяться безо всякого толка.

– А я думала, что даже новички нас знать будут, потому и опешила. Но раз вы прям аж до киля новички, то так и быть, обскажу чё‑как. Я – Урма Две Насечки, это мой напарник Сулигон, но чаще его Красным Молчуном кличут или просто Молчуном. Красавица наша, – лёгкий притоп босой ноги, – зовётся «Скользящей в облаках». А вон там, – взмах рукой, очерчивающий быстро приближающуюся панораму, – находятся Рифовые Гнёзда, где нас знают все до распоследнего гамачника и сами мы всех знаем. Ну, всех, кто стоит побольше пары ударов ножа.

Урма подбоченилась.

Получилось… впечатляюще. Ростом она не выделилась, зато очень даже выделилась внушительной грудью, распирающей коротенькую майку‑безрукавку, что едва прикрывала пару высоких холмов и оставляла обнажённым рельефный живот. Левое бедро почти до колена плохо прикрывала косая, художественно изодранная юбчонка, а правое бедро и вовсе осталось бы почти нагим, если бы не крепящиеся к нему ножны пары костяных клинков – покороче и подлиннее. На голове Урмы красовалась лихо повязанная алая бандана, концы которой свисали на плечо слева, юбка с майкой тоже алели ярко, точно раскалённые уголья. Тёмно‑янтарная кожа, которой полдюжины шрамов скорее придавали завершённость, чем портили, и буйная грива иссиня‑чёрных волос… что ж, Две Насечки явно отлично знала, кто она, и умела себя подать.

Сулигон на её фоне смотрелся бледновато. Ну, насколько может теряться из виду высоченный, крутоплечий, жилистый амбал в одних свободных шортах, тоже изрядно подранных, с пояса которого свисают – слева направо – костяная дубинка с гранёным каменным навершием, кривой разделочный нож, прямой нож и массивный топорик. Шрамов на Красном Молчуне, кстати, имелось не с полдюжины, а десятка два – в основном на корпусе и руках. Левое предплечье просто белело ими.

"Он – Воин верха третьего ранга. И она – Воин… только, скорее, уже низа четвёртого. Это если по плотности праны судить. Таких и впрямь должны знать".

– Понятно, – как Васька начала разговор, так и вела его. Но всё же смягчилась… чуть‑чуть. – Меня зовут Васаре. Это – мой сводный брат, Мийол… и его призывные зверушки. – Заявление вышло тем внушительнее, что на виду, прямо на палубе, сидел живой визитной карточкой только Кошмарный Медведь. – Мы прилетели сюда осмотреться… ну и сбыть некоторое количество провианта. Знаете, с кем стоит о таком поговорить? А может, сами прикупите чего?