Чистота намерений (СИ) - "Jane Jourin / Diana_Kolt" - Страница 22

— Да… Это было трудно, — снова улыбнулся Малфой, — но я понял. Только не могу другого понять… Зачем тебе это надо… Но это твои тараканы. И будь мы не здесь, я бы, наверное, сказал, что меня они не касаются. Но, учитывая ситуацию, это прозвучит ещё глупее, чем твои попытки высказаться.

— Раз ты такой умный, может, сам попробуешь её открыть?

— Зачем, если ты пытался? Лабиринт либо ещё достраивается, либо… Ты ещё не допёр до того, что это за испытание…

— Малфой. Я всё-таки настаиваю.

Он изящно поднялся и подошёл к резному полотну. Надавил на ручку, потянул и толкнул, потом попробовал магию. А потом просто вернулся на своё место.

— Откуда в тебе, Поттер, эти слова? О том, что сила внутри меня? Я никогда не думал, что услышу от тебя подобное. А услышав… Удивился.

Поттер подозревал, что у Малфоя на уме было что-то иное. Но лезть не стал.

— Ты себя просто в бою не видел. Там ты не Малфой. Не бывший Пожиратель. Не сын Люциуса. И даже не аврор. Там ты… Вихрь. Молния. Бомба. Там ты… Итан Хант и Дункан Маклауд. И Бонд. И кто угодно ещё. В бою ты… Сила. Вот. А про Маклауда фильм я тебе покажу. Это нечто…

Теперь Поттер читал лицо Малфоя. И это было тоже приятно. Потому что они друзья. Потому что Малфой бросился ему на помощь. Потому что он был тоже сломанным и изувеченным, но жить пытался. И у него получалось. Малфой был потрясающим, и почему-то сейчас Гарри казалось, что для него нет ничего невозможного. Что слово «верность» для него не пустой звук. Что он настоящий человек. И для многих самый настоящий герой. Для Ронни и его отца, например. И для Поттера он тоже стал героем.

Угол комнаты поглощал много света, но пока Поттер был занят попытками открыть дверь, он этого не замечал. Зато теперь, когда в центре внимания был Малфой и камин, это стало очевидно. Гарри приблизился к этому месту и рассмеялся. Он всё время стучал в закрытую дверь. Буквально. Когда она и не нужна была вовсе, потому что в углу комнаты был проход, ведущий куда-то ещё. Неширокий, но достаточный для того, чтобы спокойно перейти в другую комнату. Теперь аллегория «биться в закрытую дверь» заиграла для Старшего Аврора новыми красками. Он так долго смотрел только на очевидное и буквальное, что не видел шире.

— Малфой. Пойдём, — он протянул руку, и рядовой подошёл к нему, чтобы понять: куда, зачем. И только дойдя до самой руки, правда, так и не прикоснувшись к ней, он увидел другой выход.

— Всё ещё подозреваешь, что всё это ради меня?

— Важно другое, Малфой. Было ли это испытанием в принципе, или Путник ещё изучает нас?

— Думаю, скоро узнаем.

Всего несколько шагов по узкому коридору привели их в начало пути. Нет, не в комнату с камином. В темноту. И на этот раз светлее не становилось.

— Малфой, ты видишь хоть что-нибудь?

— Нет.

— И что дальше? Ждать?

— Поттер, ждать можно не так тесно…

— Ну, не то, чтобы я был сильно против, но это твои руки у меня на бёдрах, а не наоборот.

— Поттер, это шутка?!

— Конечно, шутка, я как-то не думал о том, чтобы ты…

— Поттер, я тебя не трогаю.

— Блядь!

— Не то… Пиздец.

— А мама знает, что ты такие слова говоришь?

— Мы с мамой уже лет пять не разговариваем, если тебе так уж интересно. Хотя мне интереснее, кто меня пытается поиметь…

— Т-ты… это серьёзно сейчас?

— Куда уж серьёзнее, что-то сейчас у меня в штанах…

Звуков здесь не было, только их голоса. Но даже шаги не были слышны.

— Ты можешь двигаться?

— В пределах трёх шагов. И я ума не приложу, что вообще происходит.

— Где ты чувствуешь прикосновения, Малфой?

— Поттер, ебать, ну к чему эти…

— Малфой?!

— На заднице, на задней поверхности бедра. Под коленом. И на предплечье правой руки. На боку. На шее. Почти на всём теле, в общем-то.

— Но они не носят тот самый характер, да? Я думаю, это места, где мы были ранены. Лоб, затылок, грудь, живот, правая нога вообще будто со всех сторон… Ты не думаешь, что это нас… типа лечит…

— Скорее сканирует… Чужую магию считывает… Но только не Метку! Поттер, гениальная догадка…

— Меня сейчас больше шокирует то, сколько ранений было у тебя… Всё тело?

— Я три года работал в Европе, Поттер, и ещё два у тебя. Ты же не думаешь, что я за столом сидел…

— Не понимаю, зачем это всё. У меня уже горит от этих касаний. Малфой… Малфой?!

Тишина Поттера просто убивала. Но Малфой не отзывался, а потом он и сам понял, почему. Он оказался в глубинах своей памяти. И сейчас переживал каждое своё ранение заново. В странной хронологии. Наверное, по степени ущерба, хотя логика Путника была странной. Сначала лёгкие. В основном школа Аврората, перо Амбридж, мелочи в Хогвартсе. Потом более серьёзные. И самым удивительным было то, что самое первое своё ранение — когда Волдеморт едва не убил его, оно было не самым серьёзным, что ли… И только потом до него дошло. Это не было связано с тем, насколько близко они подошли к смерти… Это было о том, что на него с Малфоем повлияло сильнее всего эмоционально.

— Что ты видел последним? — дрожащим голосом спросил Малфой, когда Гарри смог справиться с дыханием.

— Шею. Волчьи зубы… Сумасшедший маггл, который разводил диких зверей, как домашних питомцев на границе Хрустального леса. Я тогда…

Это было слишком глубокое. Слишком личное. Куда более личное, чем уход Джинни и его глобальное игнорирование друзей. Это было о самой его сути. Он тогда понял, что может убить любого в борьбе за свою жизнь. Понял, что это для него самая большая ценность. Он станет грудью за напарника, но в борьбе, в схватке… Он — монстр. Он — животное.

— Я тогда убил голыми руками. Чувствовал, как моя кровь толчками вытекает из горла, но всё равно сжимал чужую шею… А ты?

— А я последнее, Поттер. Последнее…

— Что это было за заклинание? Ну, серебро…

— Фамильное. Опасное. Но я почти отключался уже. А эту тварь нужно было добить…

— Научишь?

— Поттер, я могу научить заклинанию, но ты его никогда не сможешь использовать.

— Потому что я не чистокровный?

— По мнению некоторых учёных, ты чистокровный в первом поколении, потому что оба твоих родителя — маги. Это первое. Но ответ на твой вопрос в другом. Ты не Малфой. Вот и всё…

— Так, почему последнее ранение для тебя самое важное?

— Эмоционально оно отразилось сильнее всего. Как и твоё.

— Что ты видел последним, какой момент?

— Твоё Протего. Полупрозрачный щит и твоё лицо боковым зрением. А потом темнота. А ты?

— Мёртвые глаза. Малфой, ты понимаешь, зачем это всё?

— Хочу сказать, что да. Но что-то мешает. Значит, не совсем.

— Может, нужно что-то сделать? Сказать? Я ведь правильно понимаю, что нас отсюда никто не достанет, кроме нас самих? Этот Путник действует мне на нервы… И я есть хочу…

— А я пить. Но вряд ли мы с тобой сможем сделать что-то…

— Попросить?

— Кого, Мерлина?!

— Ты чувствуешь прикосновение?

— Да, Поттер. Твоё. К моей левой руке.

— А как ты отличил их?

— Отличил.

— Ты стал теплее… Это что-то значит?

— Увидим. Ты такой же горячий, каким и был. Обжигающий… Ты таким был с самого первого курса для меня. Реальным. Настоящим. И всегда очень горячим. Я тогда думал, что это потому, что в моих венах течёт другая кровь. И не понимал, в чём логика — если моя чистокровная холоднее, чем твоя… Ведь магии должно быть больше, а магия — это тепло… До самого конца не понимал…

— А сейчас?

— А сейчас знаю, что это был детский лепет. Поттер… Ты понял, почему твоё воспоминание именно то? Принял это переживание?

Гарри молчал.

— Поттер, это было не об ошибках, и не о недостатках. Посланник смотрел наши реакции, на боль и на то, какие мы в реальном мире. Но не только.

— Не о недостатках? Оно мне показало, что я монстр! Я ещё тогда это осознал, на холодной листве в лесу!

— Потому что выжил? — Поттеру показалось, что он точно знает, видит внутри своей головы, с каким выражением лица Малфой это спросил.