Ноготки - Тишина Ольга - Страница 6

– Да мы уже поняли, – за себя и за Марину ответила я. Но, честно признаться, даже не знала, как реагировать на слова Ритки. Лучшим вариантом для меня было, чтобы эти двое поженились и уехали за периметр. Если Ирку отправят в Зону, здесь останется Макс. Проходу он мне точно не даст.

– А на тебя-то она что взъелась, – прервала мои размышления Ритка. – Тоже с ее женишком…. того, – она не договорила. Намек и так был понятен.

– Еще чего! – я сморщила нос. – Приставал несколько раз, Рыжая Марта видела. Может она разболтала.

– Точно она, стерва, – Ритка ругнулась. – Оторвать бы длинный язык!

– Поругались они за столом, – подала голос молчавшая до этого Алевтина. – Ну, Марта попьяне и скажи, мол, Макс твой бабник. И вывалила все про Белку.

– Слушай, так это я зря себя выдала, что ли, – то ли смехом, то ли всерьез возмутилась Ритка. – Ты мне теперь должна, получается.

– Хватит уже, – заступилась за меня Алевтина. – Не было у Белки ничего с Максом. За что ей получать?

– Да ладно, я так. К слову, – оправдалась Ритка.

– К слову она, – буркнула Алевтина. – Все! Спать! Завтра с утра точно шмон будет, а потом и допрос с пристрастием. И если что, то я всю ночь спала в своей койке, – и она по очереди посмотрела в глаза каждой присутствующей в комнате.

***

Начальник колонии смотрел на меня, и по выражению его лица было совершенно не понятно, в каком настроении он пребывает.

– Серебрянская, – наконец соизволил он открыть рот, – тебе не кажется, что ты, слишком часто, появляешься в моем кабинете?

Я молчала. Нужно было понять, что он знает.

– Что молчишь?

– Вам ведь все уже рассказали, – решилась я высказать свое мнение.

– Дерзишь начальству?

– Упаси боже, Андрей Петрович! А что с Шестаковой будет?

– Интересуешься? – он вопросительно прищурился.

Я пожала плечами:

– Вроде свадьба у нее.

– Накрылась ее свадьба медным тазом. Заявление на нее написали.

– Кто? – ахнула я.

– Дед пихто!

Я притихла, прикусив язык.

– Слушай, Серебрянская, – резко сменил он тему. – Ты английский знаешь?

– Я иняз окончила. Переводчик в сфере профессиональной коммуникации. Кафедра английского языка.

– Серебрянская! Тебя мне сам бог послал! – он радостно потер руки. – Надо перевести инструкцию. Новое оборудование, как говорится, закупаем. Новые технологии внедряем, а специалистов не хватает, – он протянул мне пачку распечатанных на принтере листов. – До завтра успеешь?

– Попробую, – я просмотрела бумаги.

– От работы пока будешь освобождена, – добавил он.

– Тогда точно успею.

– Давай, давай, Серебрянская. Успевай. Это в твоих интересах.

Перевод оказался трудным. Сказалось и долгое отсутствие практики и «китайский» английский. Некоторые фразы переводились абракадаброй и, как мне казалось, не имели вообще никакого смысла. Но начальника мой труд удовлетворил, и он остался доволен проделанной работой.

Макс куда-то исчез. На работе, в теплице, он больше не появлялся. Позже мне сказали, что он был переведен на лесозаготовки, а Ирка, его несостоявшаяся жена, отправилась назад, в Зону. Начальник показал, кто здесь хозяин, попутно объяснив этим поступком, что не позволит грубых нарушений режима в колонии. Почти вся шестаковская бригада и еще несколько женщин из других комнат, кто принял участие в «проводах», тоже были наказаны, кто лишением свидания, кто переводом на более тяжелые работы. Не пострадали лишь Алевтина и, как ни странно Рыжая Марта, сразу занявшая Иркино место и ни у кого больше не возникало сомнения, кто же всех сдал.

Я же, считала дни до приезда мужа и дочери, с нетерпением отрывая листы допотопного, бумажного календаря, напомнившего мне проведенные в детстве, у тетки в деревне, летние каникулы. Тетушка была еще жива, хоть и стара. Новость о моей судьбе ее сильно подкосила. Она порывалась приехать, жаловалась, что боится не дожить до моего освобождения. Но я уговаривала ее пока этого не делать, обещая чаще звонить и писать. Ведь если с ней что-то случится в дороге, я не прощу себе никогда.

***

Киру Антон не привез, сославшись, что дочка внезапно заболела.

– Не волнуйся так, – успокаивал он меня, – за ней присматривает Снежана. Она сейчас, как раз осталась без работы, в их фирме какие-то глобальные сокращения. Я попросил ее побыть пока няней. Ты же знаешь, Кира привыкла к ней, они ладят. И мне так проще.

– Естественно тебе проще, – обманутые надежды сделали меня нервной и крикливой. – А мне каково? Я дочь уже не вижу больше трех месяцев! Ты же обещал!

– Милая, – он прижал меня к себе, и на попытки вырваться из этих объятий зашептал на ухо:

– Я так соскучился. Иди ко мне.

Наше свидание длилось лишь сутки. Из-за внезапного звонка от бизнес-партнера, муж не мог остаться, так, как планировал.

– Белка, – преданно глядя мне в глаза, сказал он, – адвокаты работают. – Мы обязательно освободим тебя раньше. Я обещаю!

И я верила. Не могла не верить.

– Не забывай пополнять мне телефон. А то последний раз я не могла дозвониться, деньги кончились и на карточке тоже.

– Обязательно, – он, прощаясь, чмокнул меня в щеку. – Это просто недоразумение. Сегодня же сделаю, – автомобильная дверь мягко хлопнула и черный, новенький внедорожник, моргнув задними габаритами, увез в своем салоне мою, другую жизнь.

5

– Серебрянская, у меня к тебе личное дело.

– Снова что-то перевести?

– Угадала, что называется, с первого раза.

Подполковник пребывал в хорошем настроении. Недавняя комиссия из Министерства уехала, оставшись довольной всеми преобразованиями и успехами в колонии. Да и встретили проверяющих тут неплохо. И концерт показали, и в столовой попотчевали мясными и молочными деликатесами собственного производства, и даже в бане попарили.

– Понимаешь, – продолжил начальник колонии, – мне тут привезли телевизор, а настроить его некому. Там все на английском, будь он не ладен.

– Странно, – я удивилась. – Обычно в инструкции русский перевод есть обязательно.

– Так это, если в нашем магазине купить, Серебрянская.

– А вам что, из Америки привезли?

Он вздохнул, будто с ребенком разговаривал:

– Не из Америки, а из Китая.

Кажется, я начинала что-то соображать.

– Хорошо, где он.

– Кто?

– Телевизор.

– А! Дома. Прямо сейчас и поедем, – огорошил он меня новостью.

Лето давно уже кончилось. А осень в этих краях была короткая. Уже несколько раз выпадал снег и по ночам держался легкий морозец. Дорога до поселка, где в одном из частных домов, вместе с семьей, квартировался подполковник, занимала от силы минут пятнадцать.

Нас встретила ухоженная, симпатичная женщина лет сорока пяти. К моему появлению она отнеслась довольно дружелюбно и даже предложила чай.

– Успеется, Даша, – хозяин провел меня сразу в гостиную и показал телевизор.

Скоро я позвала его.

– Вот Андрей Петрович, все работает.

– Ты Серебрянская гений!

– Да, нет. Просто пульт подключается сначала в англоязычном меню, а дальше все уже на русском. Сложнее, если бы ваш телевизор не был предназначен для российского рынка, тут уже без специальных знаний не обойтись и толку от моего английского бы не было.

– Не скромничай. Серебрянская. Чай с пирогами ты заслужила.

А на кухне меня ждал сюрприз.

– Беллочка, – сидящая за столом женщина всплеснула руками, и я с удивлением узнала в ней мою давнюю попутчицу, Дарью Петровну.

– Похудела-то как, бедная, – качала она головой, рассматривая меня. – Вот, значит, как свиделись!

Слова были излишни, и все со мной ей стало понятно.

– А я вот, в гости, к брату заехала. Племянницу повидать.

Я оглянулась в поисках той, о ком она говорила.

– В школе она еще. Не пришла.

– Присаживайся, – хозяйка дома налила мне чай в симпатичную, расписную чашку, подвинула ближе тарелку с пирогами. Сам начальник оставил нас, предупредив, что у меня есть полчаса до возвращения в колонию.