Кока - Гиголашвили Михаил - Страница 19

– Эй, Мазало, проснись! – Это Сатана стоит над головой. Нугзар маячит за его спиной. – Вставай! Пошли по магазинам! Корешам подарков купить. Вот пара штук гульденов, разменял. Ты же по-ихнему балакаешь?

Кока зашевелился, вставая со ступеньки.

– А… Я… Нугзар же знает голландский? Я лучше пойду… – попытался он отвязаться от этой истории, но Сатана строго обронил:

– Нугзар не любит с халдеями базарить, западло ему.

И Кока сник, чувствуя, как из Сатаны струится зловещая ощутимая сила, обволакивает и парализует, заставляя подчиняться и не прекословить. “А, что с меня взять?! Мне нечего бояться! У меня ничего нет!” – думал он, шагая за Сатаной, – тот мощной лапой пробивал проход в людском скопище.

Время шло к пяти. Народу на улицах прибавилось. Многоликая толчея: туристы цепочкой, арабы по делам, бесконечные велосипедисты, пугающе вылетающие из-за спины. Какие-то типы в пёстрых одеждах, парочки в обнимку, клерки в костюмах, безумные нищие. Обкуренные до остолбенения типы. Из витрин пялятся девки в бикини и чулках по ляжки. И всюду вьётся дымок марихуаны, хотя Кока её не жалует.

6. Дэмокрациа!

По дороге решали, куда идти – выбирать костюмы, обувь, сувениры?

– Ты веди нас в дорогие магазины, – говорил Сатана, расстегнув дублёнку и осоловело поводя массивной головой. – Чтобы ништяк вещи, а туфтовых нам не надо. Это чего? Китайский магазин? Не надо! Мы вчера в китайском ресторане обедали. Синг-синг, орера! Негодное хрючево! Суп из шести залуп!

Нугзар шевельнул уголком рта:

– Он там всех с ума свёл. Заказал пять порций супа, слил их в большую плошку для мытья рук, накрошил туда рис и съел. А потом утку целиком навернул. А их дурацкую водку – саке – выпил прямо из горлышка, целую бутылку, не отрываясь – все повара вышли из кухни смотреть!

– Ну и что? Их пять порций – что наша одна. Тоже мне, китайцы! Это же недоноски косоглазые, а не люди! – отмахнулся Сатана. – А в утке мяса вообще не было, одни кости. Этай уткэ мат эбал! – залихватски добавил по-русски. – И ещё эта херня безвкусная, бледные палочки… Да, спаржа!.. Как можно её хавать?.. У нас в камере её бы в очко спустили, а эти – нет, шамают, орера!..

В магазине он стал брать всё подряд. У кассы собралась внушительная горка вещей. Продавцы с одобрением и любопытством следили за ним.

– Что делать – три брата у меня, всем подарки нужны, – объяснял Сатана. – Потом отцу, друзьям, себе. Большой закупон!

Отправились в “Саламандер” за обувью. Их приход нарушил обычную тишину магазина. Начались примерки, Сатана никак не мог напялить новые ботинки на свои опухшие ноги и купил оптом четыре пары чёрных туфель сорок четвёртого размера в надежде, что кому-нибудь подойдут.

По ходу дела крал мелкие предметы вроде ручек, счётных машинок и безделушек, терял свои вещи – в трикотажном отделе забыл пакет, а в туалете кафе умудрился оставить бумажник, но вовремя обнаружил пропажу и ворвался в кабинку, испугав насмерть старичка, зашедшего туда по своим простым, но долгим простатным делам.

Коробок и пакетов собралось столько, что решено было отвезти их на такси в гостиницу, а заодно взять напрокат машину. Спрашивать, зачем им машина, Кока посчитал излишним, и вообще хотел уйти, но Сатана не отпускал:

– Стой! Куда? С нами пойдёшь!

Кока попытался отговориться тем, что его ждут, но Сатана отмахнулся, как от мухи:

– Ерунда! Кто там тебя ждёт? Мы что, каждый день встречаемся? Вместе покайфуем, а потом иди куда хочешь. Кто держит?

На такси быстро доехали до гостиницы. Прокат машин оказался в холле. Нугзар и Сатана направились к стойке. Выяснилось, что помимо денег надо иметь права, адрес в Голландии и кредитную карточку. Сатана начал было спрашивать, что за карточка, а Нугзар, что-то подсчитав в уме, спросил, сколько стоит машина, если купить за наличные.

– Чтоб ездила, конечно.

– Тысячи две-три, – подумав, ответил клерк.

На этом разговор окончился. Сатана приказал Коке:

– Подожди тут, потом в город поедем.

И они направились со свёртками и кульками в лифт.

Кока, выпив воды, устроился на диване в холле. Тбилиси не отпускал. Нугзар чем-то напоминал ему дядю Ларика. О, его дядя Ларик, великий человек! Майор милиции, он не раз вызволял Коку из трудных ситуаций. Он – щит и меч семьи, защитник, добытчик и даже могильщик. С дядей Лариком необходимо обговаривать все житейские проблемы и мирские дела, ибо лучше него никто не знал, где достать финские обои и чешский кафель, свежую зернистую икру к именинам и барашка для поминок, бандаж из собачьей шерсти для бабушки и очки для дедушки. С одинаковым почтением его приветствовали мясники на Дезертирке[47] и нищие на кладбище Кукия, менты и биржевики, целыми днями стоящие “на бирже”, на углах недалеко от дома. Никто лучше него не мог ответить, почём газовые плиты и кто заведует квартирами в горсовете, сколько дать в лапу управдому и как найти приличных маляров, что подарить ректору с просьбой о каком-нибудь балбесе и сколько берут за уроки пения, где живёт самый лучший бальзамировщик и как отвязаться от военкомата, сколько стоит осетрина у бакинских проводников и как решить вопрос текущего бачка.

Двухметрового роста, он пятернёй поднимал с земли баскетбольный мяч, а женщины украдкой разглядывали его огромную фигуру и большие руки, тщетно скрывая в глазах немой, но жгучий вопрос. К тому же дядя Ларик был абсолютно лыс, а женщинам, как известно, нравятся лысые (наверно, блестящие шары голов подсознательно напоминают им залупу).

Всю эту “ерунду с перестройкой” дядя Ларик очень не одобрял: раньше все его боялись – ещё бы! Майор, комендант громадного корпуса МВД-КГБ (с подвалами и камерами), в высоких коридорах которого даже он казался среднего роста, хотя в его лапищах автомат Калашникова выглядел пистолетом. Прежде деньги приносили ему в конвертах и портфелях, а теперь приходится якшаться со всякими выскочками.

– Ибиомать! – сердился он. – Раньше только и радости было в Москву на пару дней слетать, в ресторанах покутить, девочек пощупать, а сейчас?.. Бензина нет, самолёты не летают, поезда не ходят, машины не ездят, денег нет!.. На хрен кому такая перестройка сдалась?.. Эти кастрюлеголовые не лучше прежних! Всё разворуют и смотаются, а нам расхлёбывать!

…Кока несколько раз открывал глаза, думая, не лучше ли сейчас встать и убраться подобру-поздорову?.. Где будут его искать?.. И зачем?.. Но стыд от побега удерживал, хотя он и предчувствовал, что всё это добром не кончится.

Пока колебался, эти двое спустились. Нугзар прикладывался к маленькой бутылочке с коньяком. Сатана, красный и оживлённый, не переставая курил, крутил клок волос. С сигаретой полез в такси, но водитель указал на табличку с просьбой не курить.

– Я их мать!.. – загорячился Сатана. – Как это – нельзя курить?.. – И начал ругать и эти сраные правила, и эту ебучую Европу. – На хер мне это всё? – говорил он, обращаясь к Нугзару и, казалось, продолжая какой-то прежний разговор. – У нас где хочешь и кури, и пей, и пой, и плюй, а здесь то нельзя, это нельзя!.. Тюрьма, что ли?.. Зона?..

Нугзар скучающе слушал. Когда окончился очередной пассаж, обронил:

– Решай сам. Твоя жизнь. Там ты или подохнешь от передоза, или пойдёшь на тюрьму, а тут можешь выжить. Я дам тебе первые деньги, а дальше сам смотри.

Сатана, остывая, буркнул:

– Не грузи, прошу по-братски!

– Грузят баржу арбузами, – не остался в долгу Нугзар.

Сатана схватился за спасительный клок:

– Не надо мне ихнего ничего! Не надо! Лучше я буду дома во дворе в Сабуртало в секу[48] играть, чем тут на них шестерить! Или в Москву дёрну, там бабок навалом, всем хватит. Там всё моё, всё понимаю, людей знаю, все главные воры в Москве меня знают, а тут что? Всё чужое! Как собака – без языка! А я по-русски в зоне хорошо научился. Эст, гражданын началнык! – похвастался он.