S. Синдром (СИ) - "EvgeshaGrozd" - Страница 64

— Какой результат, Оливия?! — девушка испуганно сжалась от звука моего голоса.

— Опухоль перешла в карциному… Это рак, сеньор Андрес. Пошли метастазы… В горле и лёгких, — пискнула она, белея в лице.

Сердце ухнуло замертво вниз. Я уже не слышал, что она говорит. Сжал одеяло мамы и, уткнувшись в её тело головой, задавил хлынувшие слёзы. Пару секунд чувствовал только непреодолимую боль, как от удара ножом, но после только злость, которая начала расти с сумасшедшей скоростью. Ты всё же решила уйти? Бросить нас?! Чёрта с два!

— Сколько?

— Несколько месяцев. При хорошем лечении, возможно, и год.

Руки Оливии легли на мои плечи, чтобы поддержать, показать, что она рядом, но это только сильней меня разъярило.

— Уйдите, Оливия… Пожалуйста. От греха, — процедил я.

— Сеньор Андрес…

— Пошла вон! — рявкнул, напугав до полусмерти.

Девчонка отскочила от меня, глядя глазами полными слёз и, кивнув, стремглав убежала. Я снова повернулся к маме, но неожиданно столкнулся с её взором. Ком застрял в горле…

В обед следующего дня проснулся оттого, что меня настойчиво растрясывают. Продрал глаза. Похмелье аукнулось эхом. Во рту сухость и першение, а от сердитого выражения лица Мерседес стало вообще скверно. Огляделся. Это квартира, а хозяйка… Мерси? Тут мгновенно протрезвел, вскочив с дивана, на котором похоже и вырубился.

— Успокойся, к счастью, ребёнка я отдала бабушке на пару дней.

— Я не… Я вчера… Извини, — блеял, не зная за какую половину памяти уцепиться. Ни одна не работала. — Напомни, как я… что я…

— Расслабься, — но её лицо этого не позволяло сделать. — Вчера ты не мог стоять на ногах. Оставить тебя пьяным у порога квартиры было жестоко. Может, сейчас сможешь рассказать, что всё-таки с тобой случилось?

Я вздохнул и, потирая глаза, снова вернулся в жуткое будущее, которое настоящим уже наступило на горло.

— Ей осталось немного, — скорбно уронил я, зная что девушка способна понять о чём речь. — Всего пара месяцев.

Мерседес быстро перебирала в памяти суть моего приговора, а когда поняла, осела рядом на диван. Вновь ощутил эти проклятые капли на щеках.

— Андрес, мне очень жаль.

— Да… — вдруг почувствовал, что готов к решениям и должен действовать. — Это рак. Есть метастазы. Но нам нужно ещё время. Детям оно нужно. Я займусь её лечением. Мама побудет с нами ещё… Врач обещает, что лечение продлит жизнь ещё на год, а может и больше.

— Андрес, — Мерседес мягко положила ладонь мне на колено, призывая послушать её. — Тебе не кажется, что твоя мама просто давно хочет уйти? Ты решил мучать её изнурительным и тяжёлым лечением? Подумай о Мигеле, он взрослый и уже всё понимает. Парнишка уже носит в сердце эту травму. А Морена? Оставь лик матери святым в их памяти. Они должны знать и помнить её красивой, доброй и ласковой. Не срами всё жуткими картинками её ухода.

Голос правды звучал в моём мозгу огромным колоколом, но сердце бунтовало. Я старший сын, и должен сделать всё от меня зависящее для своей матери. Я не могу её отпустить, не могу осознать, что больше никогда не увижу, не поговорю с ней, не смогу спросить совета и её ласковая ладонь не погладит мою буйную голову. Нет!

— Я могу тебя попросить?

— Конечно.

— Поможешь Оливии с детьми? После работы приходи к нам, сходите куда-нибудь все вместе. Детей своих тоже бери…

— Погоди, Андрес, — Мерседес ещё больше заволновалась. — Что? А ты куда?!

Но я нарыл в кармане банковскую карту и всучил ей.

— Вот… На расходы. Я вернусь через месяц.

— Месяц?! — подруга округлила глаза.

— Да, кстати, можешь с ребёнком переехать пока ко мне. Мои сумасброды найдут ему занятие.

Мерседес, обезоруженная моим напором, не могла и слова вставить. Собственно, этого и добивался. Затем, быстро чмокнув девушку в щёку, поспешил обратно домой.

Предстоял трудный разговор с Оливией, а на столе ждал контракт Видаля, который мне нужно подписать.

ЧЕЙЗ

Разум беспорядочно витал в голове, путая и мешая мысли. Голова Джилл покоится на моей груди. Я счастлив, что она рядом, что всё было просто ещё одним жутким сном. Но силуэт, словно распадается на мелкие осколки. Опять один в темноте, в которой не видно ни пола, ни стен, ни потолка.

Очнулся от грубого толчка в плечо.

— Очухивается, — чей-то картавый голос сообщил кому-то эту бредовую информацию.

Мерзко зашлёпали по щекам. Попробовал закрыться руками. Всё оказывается наоборот, я всего лишь спал, а теперь очнулся от прекрасного бреда.

— Иди на хер, козёл! — простонал я, отмахиваясь и толком не осознавая до конца расплату за мою нецензуры.

Грубо рванули за шкирку вверх, резко посадив. Дикая и чудовищная боль в животе, обожгла все рецепторы. Охнул, сразу же прозрев, желудок упёрся в рёбра и начались бесплодные рвотные позывы.

— Легче, придурок! — сурово прошипела длиноволосая женщина, глядя на головореза. — Швы порвёшь ему!

Швы?! В ужасе залез под одежду. На животе красовались ровные и белоснежные бинты.

— Что… Что это? — в панике потянул к женщине руки, пытаясь ухватить, но она проворно увильнула.

В комнате материализовался Марселу, с ненавистью глядя на меня.

— Наркота, — чёткий и грубый ответ.

Сумка 32

ЧЕЙЗ

Дорогие джинсы, футболка, ботинки на толстой подошве. Увесистые золотые перстни имитирующие костеты, две цепи на шее, широкий браслет. Коротко остриженные чёрные волосы с первыми седыми бликами, модно уложены и зачёсаны. Всё как раньше, когда жил с братом, учился и не знал отбоя от девчонок. Всё то же самое, но не лицо. Шрамы, впалые щёки, тусклый взгляд, слишком загорелая и пересушенная кожа, закладывающиеся в мелкие траншеи морщины от ослепляющего солнца. Ни дорогостоящий наряд, ни золотые побрякушки не могли скрыть измученное мором и побоями тело.

Тронул живот, который напоминал камень. Прошло лишь двое суток после операции, но я заставил себя подняться. Непрекращающаяся тошнота и слабость. Мне ввели обезболивающие, тем самым ещё больше превратив в ничто…

— Я никому не позволю убивать моих людей, — перед глазами всё ещё стояло это переполненное гневом лицо.

Марселу возвышался надо мной, пока я обреченно понимал, что из меня сделали "сумку".

— Я в федеральном розыске, — буркнул тогда, — первый же патруль скрутит при проверке.

— Не попасться в твоих же интересах.

— Смысл отправлять меня, если шансов для переправы почти нет?

— Если выполнишь всё гладко, мелкая свободна, — фраза на миллион. — Твоя сучка вернётся обратно в картель, где ты снова сможешь её "оберегать".

— Ты врёшь, — покачал я головой.

— Вот и проверишь. — Есть подвох, и я это чувствую. — У тебя будет сопроводительная группа. Начнёшь рыпаться, вскроют брюхо без анастетика и даже не удосужатся зашить. Так и подохнешь с кишками наружу. И постарайся быть аккуратным, если лопнет хотя бы одна капсула, сдохнешь от передоза наркотой…

Сейчас, глядя на свой живот, боялся лишний раз удариться, резко выдохнуть и вообще минимально воздействовал на него вплоть до резинки от трусов. Паранойя, но лучше с этим не шутить. Цена удачной авантюры — свобода Габи и возвращение Джилл. Даже, если он и солгал, я обязан попытаться.

— Тебе идёт, — сзади донёсся понурый голос Сисилии. — Хотелось бы тебя больше видеть таким, чем там на пустыре.

— Значит, буду почаще переправлять вашу дурь в брюхе. Может это станет моим призванием? — прорычал в ответ, зная, что она совсем не это имела ввиду.

Племянница хмуро фыркнула и ушла. Марселу сменил собой её фигуру. Сзади него передёргивали оружием ещё двое.

— Начо, — старик указал на долговязого хряща в растёгнутой клетчатой рубахе без рукавов. Его волосатая потная грудь бросалась в глаза, вызывая тошнотворные позывы. — Нанду, — второй был с длинными тёмными волосами, убраными в хвост, на шее выступала внушительная вена. — Завтра с утра вы должны быть на месте. У вас будет два перехода через патруль. Перевалочный пункт в Экатепек.