Пасынок империи (Записки Артура Вальдо-Бронте) (СИ) - Точильникова Наталья Львовна - Страница 57

— И он тут же бросился в мягкие объятия Антона Венгера? — предположил Олег Яковлевич.

— Ничего подобного, не тот тип. Чтобы заработать почти на остров надо быть достаточно упертым человеком. «Потерплю, — говорит. — А Хазаровского тоже связывали?» «Нет, он был гораздо конструктивнее. Чтобы стать императором, надо быть очень конструктивным». «Хорошо, — говорит, — я согласен». Так что сегодня вечером я посмотрю его ПЗ и генетическую карту, посоветуюсь с Антоном, подумаю, что назначить Роману вместо КТА, и завтра мы начнем работать. И мало ему не покажется.

— Есть что-то хуже, чем КТА? — спросил я.

— Ну, как сказать… — протянул Ройтман, — КТА — препарат старый, очень надежный, обычно хорошо переносимый, совершенно безопасный, но вызывающий ряд неприятных ощущений и не самый эффективный. Есть гораздо более эффективные препараты, но и с более серьезным побочным действием и хуже переносимые. Есть новые препараты почти без побочного действия, но недостаточно проверенные.

— И что вы ему назначите?

— Что-нибудь эффективное.

— С побочным действием?

— Не буду, конечно, специально такой подбирать. Посмотрю по генетической карте, что ему больше подойдет.

— Вы, знаете, Евгений Львович, для этой породы людей самым эффективным препаратом обычно является самый дорогой, — заметил Старицын.

— Олег, ты гений, — сказал Ройтман. — Все! Я знаю, что я ему назначу. И включу в счет. Пусть оплачивает.

— Думаете, оплатит? — спросил я.

— Даже не сомневаюсь. «А» вообще хорошо расплачивается. В отличие от «B». Но там мы и не требуем невозможного. Если человек вообще начал прилично зарабатывать и хоть частично с нами расплатился — так это хорошо. Если получил высшее образование и расплатился наполовину — вообще блестяще.

— А мне много насчитаете? — спросил я.

— Да не очень, — сказал Старицын. — Завтра посчитаем. Точнее посчитаем стоимость психокоррекции. Реабилитация отдельно. Да вы пока не берите в голову. Пока не окончите университет, не встанете на ноги, не начнете получать приличный доход — никто с вас этот долг не потребует.

— В общем-то, за меня есть, кому расплатиться, — заметил я.

— Не пойдет, — отрезал Олег Яковлевич. — Разве Хазаровский раздавал пощечины? Или мсье Вальдо? Только из своих, Артур. Только из своих.

После обеда мы вернулись на посткоррекционное отделение, и я, честно говоря, вздохнул свободнее, зная, что меня не отделяют от Кириополя пять сейфовых дверей.

— У вас сейчас два часа свободного времени, — сказал Старицын, — потом придет Глеб Алексеевич Шадрин.

— Реабилитационный психолог?

— Угу. Мы все втроем соберемся в вашей комнате и обсудим курс реабилитации. В пять часов.

— Хорошо, — кивнул я.

— Сейчас лучше всего погулять. Пойдемте. Только, Артур, погулять — это не значит все два часа проторчать в Сети. Вам нужно обдумать ответы на вопросы Глеба Алексеевича. Отнеситесь посерьезнее, пожалуйста. Это важно.

И он скинул мне на кольцо список вопросов. Я мельком взглянул. Вроде, не очень большой.

Местный двор для прогулок скорее заслуживал названия парка, если не леса. Был гораздо больше, чем даже в Открытом Центре, снабжен дорожками, лавочками и волейбольными площадками. Здесь росли сосны, липы и несколько яблонь. Забора я не увидел.

— Он не огорожен? — спросил я.

— Огорожен, — сказал Старицын.

И махнул рукой куда-то вдаль:

— Там! Но забор очень несерьезный. Прямо скажем, символический. Так что, Артур, на всякий случай: уходить отсюда нельзя.

Он дотронулся до контрольного браслета на моей руке и постучал по нему пальцем.

— Не забыли о нем?

— Честно говоря, забыл.

— Он еще работает, — заметил Старицын. — Завтра вечером снимем, и поедете домой. А пока уходить нельзя. Помните номер вашей комнаты здесь?

— С-15.

— Ну, вот и прекрасно. В пять.

Планы на будущее

Я пошел в направлении невидимого забора. Никаких дурацких мыслей по его поводу у меня разумеется не возникло, просто в парке был народ, а мне не хотелось ни с кем общаться, целью моей прогулки было какое-нибудь уединенное место, где можно спокойно полазить по Сети.

На вопросы Шадрина я выделил полчаса — успею! И поставил таймер на половину пятого.

Забор обнаружился метров через двести. Он был кованым, как тессианские балкончики, и довольно красивым. В высоту достигал пары метров. Действительно перелезть ничего не стоит. Почти вплотную к забору стояла лавочка, что было просто идеально. Я опустился на нее.

Народное Собрание продолжало обсуждать моего отца. Я зашел в предварительное голосование: число сторонников казни со вчерашнего дня выросло и плавно подбиралось к шестидесяти процентам.

Я, было, подумал, что Хазаровский только навредил своим выступлением, но все же посмотрел графики. До выступления за исполнение приговора было почти семьдесят процентов. После, кривая резко упала до пятидесяти пяти, а потом снова пошла вверх. Я мысленно извинился перед Леонидом Аркадьевичем, но в итоге ему удалось сбросить всего десять процентов.

Не все же безвылазно торчат на портале НС. Вчера народ вернулся с работы и вечером начал голосовать. Вот и семьдесят процентов. А кто-то узнал о выступлении моего отца еще позже и добрался до портала только сегодня утром, и кривая снова пошла вверх.

Я посмотрел распределение по весовым коэффициентам. Ну, конечно! Люди с высокими интеллектуальными и экспертными коэффициентами были куда милосерднее и в основном голосовали за прощение или замену наказания более легким. Последних было больше, но, если бы весовых коэффициентов не существовало, моего отца приговорили бы вне всякого сомнения. Без учета коэффициентов за казнь было процентов восемьдесят.

Я залез на страницу Старицына. Интеллектуальный весовой коэффициент 1,4. Экспертные коэффициенты: психокоррекция: 35, юриспруденция: 24. Позиция по делу Анри Вальдо: публичная. Мнение: полное прощение.

Страница Ройтмана. Интеллектуальный весовой коэффициент 1,42. Экспертные коэффициенты: психокоррекция: 50, юриспруденция: 30. Позиция по делу Анри Вальдо: публичная. Мнение: полное прощение.

Страница Хазаровского… Я сначала несколько удивился, увидев на НС страницу императора, но, с другой стороны, почему бы ему не иметь права голоса. Имеет же он право здесь высказываться. Интеллектуальный весовой коэффициент 1,5 — утверждалось на странице. Экспертные коэффициенты: экономика и финансы — 100, юриспруденция: 50, психокоррекция: 10. Позиция по делу Анри Вальдо: публичная. Мнение: смертный приговор отменить, в остальном сохранить статус кво.

То есть голос Леонида Аркадьевича по вопросам экономики и финансов был равен сотне голосов людей без специального образования в этой области, а по вопросам юриспруденции — пятидесяти. Я подумал, что, если бы у меня было право голоса, я бы уже голосовал с весовым коэффициентом по правовым вопросам: с двойкой. Я же первые три курса окончил. И, наверное, по психокоррекции тоже был коэффициент: полтора. А окончу универ — будет экспертный коэффициент пять по юриспруденции. С опытом работы он растет, но, все равно людей с коэффициентом больше десяти довольно мало.

Свой IQ я не знал, как-то не было случая его протестировать. Если бы я залез на НС, имея право голоса, система бы запросила моды и рассчитала значение. Например, при IQ 120, у меня бы был интеллектуальный весовой коэффициент (IWQ) 1,2. То есть мой голос был бы равен 1,2 голосов людей с IQ 100. А потом это значение надо было бы умножить на экспертный коэффициент по обсуждаемому вопросу. Если вопрос имеет отношение к нескольким областям и по всем есть экспертные коэффициенты, то эти значения складываются. Например, голос Леонида Аркадьевича по вопросу прощения для моего отца равен… пятьдесят плюс десять. Шестьдесят на умножаем полтора. Девяносто.

Я подумал о том, может ли образованный класс забить остальных интеллектуальными и экспертными коэффициентами. Влегкую! Людей с высшим образованием — это примерно две трети населения. Например, голосуют сто человек, из которых шестьдесят с высшим образованием. Ну, сколько из них имеют экспертные коэффициенты в данной области? По-разному, конечно, от законопроекта зависит. Средний IWQобразованного класса где-то 1,15. Получается шестьдесят девять голосов против сорока. Шестьдесят три процента. Вроде бы и небольшой перевес, но есть еще экспертные коэффициенты. А если учесть, что IWQ может быть и меньше единицы, получится, что люди без образования и с низкими IQ у нас вообще ничего не решают.