И опять Пожарский. Тетралогия (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 231

После этого зашёл у них с Петрушей разговор о предстоящей войне. Михаил спросил, как в этот раз Пожарский воевать собирается.

‑ Не знаю ещё, Государь, ‑ пожал плечами Пётр, ‑ Всё зависит от того сколько новых мушкетов и боеприпасов к ним сделаю. Да ещё от того сколько пушек новых отолью.

‑ Может с пушками помочь тебе надо? ‑ поинтересовался Михаил Фёдорович, ‑ Литейца Андрея Чохова в Вершилово отправить.

‑  Чохова!? Он жив? ‑ Петруша аж подпрыгнул.

‑  Знамо дело, на Пушкарском дворе как работал, так и работает, ‑ удивился царь.

‑  Я схожу завтра, пообщаюсь с ним, ‑ заулыбался Пожарский. И продолжил про войну, ‑ Вы всеми войсками, что наберёте, осаждайте Ивангород, Копорье, Орешек, Карелу, что шведы в Кексгольм переименовали, Выборг, Ниеншанц. А я со своим полком в другое место ударю. Думаю, что после этого Густав Адольф все земли нам вернёт, что по Столбовому договору захапал, да ещё и в придачу чего даст. Только не спрашивай, Государь, куда пойду. И у стен есть уши. А если шведы прознают, то и не получится ничего.

Давай я тебе, царь батюшка, лучше расскажу, кто и зачем в этой войне участвует.

‑  Что ж тут такого, это и так понятно, ‑ усмехнулся Михаил, но застыл в кресле, внимательно слушая.

‑  Начнём с датчан. Им в этой войне не столько территории нужны, сколько ослабить Швецию. Больно сильны те стали. Опасаются,  даны, что перехватят у них соседи первенство и сами Балтийским морем завладеют. Дальше Речь Посполитая. Сигизмунд ведь прав на шведскую корону не меньше Густава Адольфа имеет. И кроме того нужно им шведов из Эстляндии выбить. А если мы при этом выбьем их из Ингрии, то ляхи не будут границы со Швецией иметь. Можно будет спокойно, не опасаясь удара в спину с нами разделаться, а потом за османов взяться. Швеция хочет Балтийское море сделать своим внутренним озером. Отобрать у Польши Ливонию и Курляндию, а у нас Псков, а если получится, то и Новгород. Только против троих врагов, они будут по‑другому воевать. Засядут в крепостях, а несколько полков нам и ляхам в тыл зашлют, ‑ Пётр перевёл дух.

‑  Теперь, что нужно нам. Нам нужно вернуть свою землю и разрушить крепости шведов в Финляндии и народ оттуда угнать. Тогда продовольствие к крепостям некому будет подвозить и много войск в них разместить не получится. Нам со Швецией ещё не раз и не два воевать, сильны они. Вот и нужно в этот раз хоть немного их ослабить. Нужно, Государь, прямо с сегодняшнего дня запретить их купцам у нас продовольствие покупать. Остальное пусть берут на здоровье, а пшеницу, рожь и прочую крупу, под страхом высылки в Сибирь запретить купцам им продавать.

‑  Так ведь разорятся купцы, ‑ перекрестился Михаил.

‑ Нужно в районе Новгорода и Пскова уже прямо сейчас создавать продовольственные склады. Закупать у этих купцов зерно и свозить туда. Тогда армии следующей зимой воевать легче будет. И добираться быстрее, не надо с собою огромные обозы тащить, ‑ пояснил свою мысль Петруша.

‑  А ну как шведы первыми нападут, да те склады захватят, ‑ усомнился Государь.

‑  Ну, совсем‑то близко к границе не надо строить, да в конце лета туда уже войска нужно собирать, граница со Швецией большая, много нужно войск.

‑  Подумать надо, на Думу Боярскую вынести, ‑ вздохнул Михаил.

‑  Вот и я о том же. Пока ещё бояре своё веское слово скажут, а Адольф уже всё знать будет.

‑ Пётр Дмитриевич, ‑ вдруг ссутулился царь, ‑ А что теперь делать с нападением казаков на папского нунция и на вас?

Пётр просиял.

‑  Сам долго не знал, Государь, всю дорогу голову ломал. А придумал‑таки.

‑  Говори быстрее, ‑ не терпелось Михаилу.

‑ Ты, Государь, скажи, что под пытками признались запорожцы, что их нанял коронный гетман Речи Посполитой Лев Сапега. И хотел этот лев как раз посла Ватикана извести, чтобы папа римский не заключил ни каких договоров с вечным врагом ляхов Московией. Нужно поссорить Речь Посполитую с Ватиканом.

‑  Поверит ли посол?

‑  Я уже приказал Лукаша Сагайдачного сюда из Владимира переправить. Поговорим с ним. И он сам всё папскому нунцию расскажет.

‑  Не плохо будет, если получится.

‑  Получится, Государь, ещё как получится.

Событие тридцать пятое

Наконец‑то эта свадьба закончилась. Пётр страшно устал. Все эти хождение в храм, венчание, бесконечный звон колоколов и безделье вымотали. А потом ещё пиры начались. Пиры Пожарского серьёзно напрягли. Все эти бояре, которые пищали, но лезли вперёд поближе к царю. Правда, были моменты, когда он отдыхал душой. Смотришь, как с князя Милославского пот ручьями течёт и легче становится. На каждом боярине было по две шубы, ну, или вернее, шуба, чаще всего турская, одетая внакидку с короткими руками, и под нею ещё и ферезея,  которая имела длинные узкие откидные рукава, однако в рукава её не носили: руки продевали в разрезы, сделанные спереди по пройме, в которую вшивали рукава, а рукава завязывали сзади на талии. Ферезея имела четырёхугольный откидной воротник почти до середины спины. Шили ферезею из золотых тканей, носили внакидку, застёгивая лишь у шеи. Мех на шубе был повёрнут внутрь, только воротник из черно‑бурой лисы привлекал внимание. Кроме двух шуб на каждом боярине было и по три шапки. Сначала тюбетеечка ‑ тафья. Такая не бедная тюбетеечка вся в золотом шитье. Поверх тафьи была мурмолка ‑ невысокий колпак из дорогой ткани с отворотами из меха. Такая недоделанная шапка Мономаха. Ну и конечно горлатная шапка, сшитая из горлышек куницы или чёрно‑бурой лисы. Шапка эта представляла собой меховой высокий, расширяющийся кверху цилиндр, с бархатным или парчовым верхом. Горлатную шапку часто не надевали на голову, а держали на сгибе левой руки. Сидел Данило Иванович и потел во всём этом, Пётр, одетый в лёгкий кафтан из шёлка, который назывался атлас,  злорадствовал.

Был и ещё один раз, когда удалось посмаковать происходящее. Это случилось на второй день свадьбы, когда все подходили к молодожёнам и подарки дарили. Подошли они с Марией далеко не первыми, царская чета успела прилично устать. А тут подходит Мария Владимировна, в платье с кусочками зеркал и пелериной из горностаев, и на вполне сносном немецком поздравляет императрицу. Понятно, что находящаяся в информационном голоде Дарья Ивановна, спросила герцогиню, где она взяла это великолепное платье. И Мария не ударила в грязь лицом, сказалась вершиловская школа.

‑  У нас в Пурецкой волости много чего умеют.

‑  Ты дочь герцога Пожарского? ‑ удивилась царица.

‑  Почему дочь, я его жена, вот же он, ‑ Петра вперёд чуть выдвинула.

Дальше и Петру пришлось по‑немецки общаться с девушкой. А народ, вокруг начинал роптать. Никого до этого Государыня разговором не развлекала. Вымученный кивок головы и всё. Барышни принялись обсуждать наряды, а когда оказалось, что белая шубка и золотое платье императрицы это всё вершиловская работа, то Дарья Ивановна, строго взглянув на Михаила, попросила Марию перевести мужу, что она желает в ближайшее время посетить Пурецкую волость.

‑  Летом и съездим, ‑ опять через Марию ответил Михаил.

Ну, а потом стали подарки заносить. Про вазы и всю эту прочую хрупкую роскошь и говорить не стоит, а вот про велосипед как не упомянуть. Протащить его в Грановитую палату оказалось не просто, вся палата и проход к ней был запружен народом. Пришлось рынд привлекать, чтобы место в палате хоть чуток освободить. Когда рынды со стрельцами всё же сумели создать круг диаметром около четырёх метров, Пётр сел на велосипед и продемонстрировал венценосцам и гостям его возможности. Бояре не впечатлились, а вот имперцы, папский нунций, ляхи во главе с Владиславом, датчане и французы вещь оценили. Вот и замечательно, будет ещё одна статья экспорта. И подделать они его не смогут. Там ведь резина, и там куча подшипников. А шарики и в Вершилово‑то с огромным трудом делают. А без подшипников это будет уже не велосипед.