Братья и сестры в Реестре (СИ) - Скрипченко Юрий Вячеславович "Юс Крипус" - Страница 54

Да придёт Кондратий!

Воронежполис-2049, 31 октября

Полмесяца спустя Отец Кондратий в спортивном костюме трусил по парку в среднем городе. Выглядел он в этом наряде максимально инородно — но очень старался держать марку. Смотрите, прихожане, какой у вас спортивный поп. Лицо священника уже после пятиминутной пробежки было залито едким потом, а куцая бородёнка растрепалась пружинками.

Круги под мышками и на спине дополняли картину самоистязания. Но Кондратий очень любил здоровый образ жизни, правда, в основном с безопасного расстояния.

На улице несмотря на самый конец октября было немногим около пятнадцати по Цельсию — всё благодаря Стене и Пологу. Парниковый эффект однако. Но уже через две недели ожидались заморозки и, как следствие, начало отопительного бисезона — а это значит, что температура в полисе поднимется до двадцати градусов.

Впрочем, Кондратию сейчас было скорее жарко, чем прохладно.

Задыхающегося попа догнали двое: длинные, с недобрыми монашескими лицами, в чёрных рясах и с символом культа на цепи — значком бесконечности с линией нимба поверх опрокинутой восьмёрки. Оба служили в монастыре Святого Савелия71, который относился к епархии Церкви Реестра.

— Отец Кондратий.

— Савл и Илия? Рад вас зрить. Вы по делу или просто пробежаться?

— Не к лицу служителю божьему телесами трясти, — буркнул Илия.

— Паства зубоскалит, — пробасил Савл, — Я бы на вашем месте, святой отец, поостерёгся давать пищу для насмешек. Извините за прямоту.

— Реестр простит. Зато можно спокойно поговорить, — пыхтел красный как рак Кондратий, — Что с нашим делом?

— Взрывчатку в аналой митрополита братья заложили. Сработает дистанционно — по звонку голофона.

Кондратий засомневался.

— Не рановато ли? До выборов ещё неделя. А вдруг настоятель или служки найдут?

— Упаси Реестр! Митрополит Илларион уже и нос свой толком разглядеть не может. А братия до того расслабилась, что в православном кафедральном соборе пылищи на иконах с полпальца. К тому же, брат Панхарий — бывший сапёр. Дело знает как свои три пальца.

Илия засмеялся. Так мрачно, будто предавал анафеме. Савл продолжил:

— Так что не поддавайтесь тревоге, Владыко. По-моему, Панхарий старый деревянный крест с аналоя снял, а вместо него такой же поставил — но заминированный. Подмену заметит только профессионал.

— Хорошо.

— Реестровой помощью.

— А как дела у тебя, Илия?

— Наши прихожане подготовлены. В обещанное чудо поверили. Истово ждут. Молятся.

— Что думаешь насчёт, — Кондратий повертел на языке ненавистное слово, — православных?

— Будут деморализованы или взбесятся. А скорее — и то и другое.

— Славно. Сим повелеваю дело наше реестроугодное привести в исполнение на следующий день после выборов, — Кондратию еле хватило дыхания на столь длинную фразу, — То есть шестого ноября. Праздник. Гуляния. Народ в приподнятом настроении. Эффект получится… взрывной.

Кондратий расхохотался над своей дурацкой шуткой и чуть не свалился от приступа одышки.

Бегуны-монахи одесную и ошую72 от митрополита Церкви Реестра (Московского патриархата) захихихикали, лебезя. Бежали неумело, вскидывая ноги. Громко топали по асфальту. Взметали опавшую листву. Рясы задирались и опадали.

Митрополит Кондратий задумался. Он нахмурил брови и пожевал губами, словно демон гордыни на секунду ослабил хватку, и прежний Кондратий, молодой и чистый, спросил звонким голосом: а точно ли задуманное во славу Реестра а не во славу твою?

И стоит ли замышлять зло против Церкви, которая тебя, дурака, выпестовала и отправила в почти свободное плавание?

На встречном голоплакате хлыщ в жёлтом пиджаке взвешивал на одной руке золочёный фолиант, а на другой — самый современный голопланшет. Он шевелил губами, а рядом вспухало комиксное облачко с анимированной надписью: «Меняем старое на новое. Скидка до 10 000 многорублей».

Кондратий воспринял рекламу как знак и всё так же на бегу провозгласил:

— Вот и славно. До освобождения нашей юной Церкви осталась неделя, братия. Всё во славу твою, Великий Реестр. Помоги рабам своим и благослови на деяния во имя Твое!

***

Глава 13. Река судьбы

Прямое включение

Новомальвиновка — Воронежполис — ОктоМосква, 2049, 8 сентября

Властный мужчина направил к стене осоки судёнышко с отключённым двигателем и бросил якорёк.

Он закрепил в носовых излучинах собственноручно изготовленные держатели. Потом разложил углепластиковый периметр голоэкрана с серебристой полоской во всю длину рамки. Затем неторопливо привинтил его к держателям.

Получилась конструкция, навевающая ассоциации с автокинотеатром. Порывы влажного ветра колыхали стену рогоза, осоки и даже, кажется, крапивы. Квакали краболягушки. Лодка с рамкой голоэкрана на носу покачивалась на ленивых речных волнах.

Немного повозившись, патриарх достал из специального футлярчика золотисто-чёрный телескопический спиннинг и подцепил на крючок наживку из жестяной коробочки. Какую, неважно — уже год клевало практически на всё. Потом раздвинул конструкцию и забросил снасть в реку.

Мужчина очень ценит размеренность и ритуалы. Всё в его жизни должно быть обставлено как следует и обрамлено правильными действиями. И тогда всё сложится наилучшим образом. Он садится на заднюю лавочку. На нём охряной защитный костюм, на груди которого странный белый знак: внутри шестерёнки — кулак с зажатым вертикально гаечным ключом.

Мужчина обречённо вздыхает и включает голоэкран.

Половину занимает видеотрансляция с видом на длинный стол, за которым, уткнувшись в голостолы, скучают семь Великих арбитров — центральная власть многополиса Российская Конфедерация. Напротив — еще один стол с представителями Корпоративного совета. Среди десятка финансовых воротил современник Олега узнал бы разве что дряхлых Дерипаску и Воложа. Остальные известные современнику лица, к сорок девятому году умерли от старости или отошли от дел. Нижняя часть экрана включает в себя пятьдесят шесть строчек, и Патриарх знает, что при нажатии на каждую в маленьком экране появится в полном составе Верхняя палата соответствующего полиса.

— Дамы и господа. Вы знаете, я не люблю вмешиваться в ваши дела. Крайне редко участвую в прямых включених. Но сейчас это вопрос жизненной необходимости. И я воспользовался своим правом советника и секретаря, — тихо молвил рыбак.

И лица на экране замерли.

Зачем сломали?

— Если позволите, я бы хотел актуализировать для себя текущее положение дел в стране, — секретарь-советник позволил себе устаревшее слово, которое все давно старались забыть. Просто потому, что мог себе позволить всё, что считал естественным и правильным. — Вы не могли бы ввести меня в курс дела, дамы и господа?

И чиновники начали поочерёдные доклады. У секретаря-советника не было врагов в естественном значении этого слова. Противник — это всегда существо сопоставимого уровня — либо по статусу, либо по силе духа... Остальных называют жертвами.

У Патриарха врагов не было и быть не могло, как не может их быть у воды, воздуха, огня или земли. Да, встречались весьма высокопоставленные люди, которые не разделяли его убеждения и методы. Но они были вынуждены включать Патриарха в свои планы, как включают стихии или несоизмеримые человеку силы.

Секретарь-советник распространял вокруг себя такую мощную ауру, что с ним просто мирились. Рулить страной он совершенно не стремился — только указывал оптимальное направление, советовал и исправлял ошибки руководителей. Зачем ему земная власть, если он и так содержал в себе природу главной власти — равновесия?

Он любил следить за естественным ходом вещей, но знал, когда, куда и как чуточку подтолкнуть ситуацию, чтобы она кардинально изменилась. Почти всегда — в лучшую сторону.

Однажды один из политиков заказал Патриарха топовому наёмному убийце. Тот вышел на позицию, собрал снайперскую винтовку, прицелился в голову секретаря-советника, мирно читавшего медиаграмму, а после случилось странное — матёрый киллер беззвучно зарыдал и отказался выполнять задание. Вместо этого вскоре грохнул заказчика. После предательства цеховых идеалов экс-убийца отошёл от дел в горы, где и основал тайную киллерскую школу.