Его добыча (СИ) - Медведева Алена Ильинична - Страница 40

Мы вылетели в физический мир. Рухнули в него! Я ощутил это столь же ясно, как раньше чувствовал близость многомерности.

В первые секунды это ошеломило. Краем сознания я отметил пусть и отложенную, но реакцию обретённого тела — едва заметно усилилось сердцебиение, расширились зрачки, сбился ритм дыхания, колыхнув грудь… Признаки пока несовершенной, но уже закрепившейся связи между сознанием и оболочкой, в которую меня заточили.

«Примитивное, стабильное пространство…» — с чётким оттенком презрения выдохнул кто-то из эдаити.

Я даже не стал вникать, кто именно это сказал, потому что собрат был прав: за пределами корабля появился мир, в основе которого была вещественная материя. Однако при этом он весь был пропитан самой разнообразной энергией — манящей и обещающей насыщение. Да, сейчас она перестала быть для нас легкодоступной, но это нисколько не мешало её распознавать и ощущать.

«Наш дом… Ведь мы подошли к его границе! Когда корабль находился в подпространстве, многомерность была совсем близко», — разочарование в голосе ещё одного собрата было так же очевидным.

Я сейчас испытывал точно такое же чувство. И всё же его подавил.

Во-первых, бессмысленно сожалеть о прежнем мире, в котором я когда-то жил и в который вряд ли смогу вернуться, потому что он не предполагает материальной оболочки, а выйти из неё я не могу. Во-вторых, надо познавать то, что нас теперь окружает, иначе бездействие нас погубит. В-третьих… я же сам спровоцировал обратный выход в материальный мир! А всё потому, что мне достаточно было намёка в мыслях Трои, что в месте выхода, куда корабль направил Игерь, нас ждут… неприятности. Именно поэтому, сознанием слившись с энергией, питающей ходовые системы транспортника, вопреки его настройкам я замедлил частоту движущих импульсов. В итоге двигатель, на который столько надежд возлагал штурман, не выдержал нагрузки.

Я вмешался в его работу так тонко, что тяжеловесная аппаратура, и близко не обладающая чувствительностью эдаити, не смогла зарегистрировать сбой. И всё прошло незаметно для вознамерившегося воспрепятствовать нам… существа. Он тоже наша добыча. А мы из тех, кто играет с едой. Только «еда» не подозревает, что правила навязанной ею игры изменились.

Я знал, что мы не долетим до точки, заданной Игерем. Да, изначально не рассчитывал, что обстоятельства изменятся так скоро. Планировал использовать имеющееся время, чтобы наблюдать за своей личной добычей… Но реальность наступила быстрее. И теперь это надо учитывать. Строить новые планы…

Впрочем, разве это когда-нибудь становилось неразрешимой проблемой? Нет. Всегда находился выход. Мы справимся. Потому что мы — эдаити! И нам не привыкать жить в изменчивой обстановке: подчинять, разрушать, поглощать любую энергию, способную насытить. Приспосабливаться!

Нам, но не…

Троя! Моя добыча… Она другая. Что это значит?.. Мой жизненный опыт не мог подсказать, как она воспримет наступившие перемены.

На этот раз тело подчинилось приказу молниеносно. Стоило зародиться намёку на мысль, что для женщины новые условия могут нести угрозу, как я оказался возле неё. Оболочка не подвела — нелепое тело слушалось меня всё лучше и лучше.

Оказавшись рядом, я тесно прижал к себе добычу. Не могу лишиться её, вопреки любым переменам! И должен сделать всё, чтобы успокоить. А для этого… Для этого нужен тактильный контакт.

Это открытие я совершил накануне, когда, следуя перечню указаний моей добычи, касался её, используя способности навязанной оболочки. И в тот момент, когда я осязал Трою, моё сознание и одновременно тело окатило всплеском неожиданных ощущений. Непонятных, но отчего-то воспринимаемых полезными и необходимыми.

Вот и сейчас, только лишь почувствовав добычу полностью в своей власти, я смог сосредоточиться на том, чем в настоящий момент занимались собратья-эдаити. Мой непонятный манёвр их не заинтересовал. Для всех новая реальность была значимее: они жадно считывали всю информацию обо всём, до чего могли дотянуться.

И мне самое время этим заняться!

Создав сканирующую волну, я выбросил её за пределы корабля. Меня интересовали наши преследователи. Они остались в той точке пространства, где «исчез» транспортник? Или смогли последовать за нами? Последний вариант был бы крайне нежелателен, отразить новую атаку именно сейчас будет проблематично.

Мы одни — понял это, когда присмотрелся к спокойной структуре пространства, в которой не фиксировалось материальных тел. Мелких. Зато ощущался иной объект. Куда более крупный, опасно близкий, массивный. И это была…

— Планета, — синхронно моим выводам прошептала Троя, которую я по-прежнему держал в руках.

Моя добыча! Значит, мне важно следить, чтобы с ней ничего не случилось. Впрочем… Раз преследователей рядом нет, можно дать Трое чуть больше свободы. Тем более что её сердце бьётся пусть учащённо, но ровно. И на меня она на удивление не реагирует, уставившись, как и все присутствующие в рубке, на экран.

Аккуратно поставив добычу на пол, я развернулся, рассматривая картинку происходящего за пределами транспортника. Зрительные возможности оболочки запоздало подтвердили то, что уже давно установила сущность эдаити: взгляду предстал оранжево-пурпурный шар с ореолом белёсо-сиреневой атмосферы, испещрённой голубыми полосами.

То, что наш курс лежал прямиком к ней, сомнений не оставляло. Вернее, будь траектория прямолинейной, корабль пролетел бы чуть в стороне, однако сила тяготения сделала своё дело, захватив нас в плен. И теперь медленно, но неуклонно притягивала, изменяя направление движения транспортника.

Все мы понимали: если что-то предпринимать, то прямо сейчас.

«Отвернуть в сторону, чтобы корабль пролетел мимо».

«Нужно дополнительное ускорение».

«Есть возможность включить маршевые двигатели…»

«Те, что для движения в обычном пространстве?»

«Именно. Они не повреждены».

«Тогда уж проще просто разогнаться. Прямолинейное движение тоже позволит оставить неведомый объект позади».

Предлагая варианты, активно включились в обсуждение все мои собратья, даже те из них, кто не находился в рубке. Они в равной степени ощутили изменения за стенами транспортника.

Однако разговор этот был привычно мысленным и слышным исключительно нам. И потому Игерь, на волне смятения вновь забравшийся в кресло пилота, обернулся, глядя на меня с вопросом.

— Ничего не… делать, — вслух приказал я, одновременно подтолкнув свою добычу к уцелевшим креслам и позволяя ей самой выбрать удобное место.

Она почему-то присела рядом со штурманом. Он же вздрогнул, расслышав мой приказ. И как-то боязливо перевел взгляд с меня на Трою, явно ища у неё понимания. Ему идея приземления не пришлась по душе?

«Кин, ты уверен? — проявил сомнение Орш. — На планете мы лишимся манёвренности. Она станет ещё одной «оболочкой», ограничив нас в возможности исчезнуть в бескрайнем космосе, если преследователи снова нас обнаружат».

«Резервы прочности корабля конечны, — парировал я. — Он развалится раньше, чем закончится время, отведённое на существование наших оболочек. В открытом космосе, возможно, тела какое-то время будут жизнеспособны — у меня нет уверенности, это надо проверять, — но перемещаться точно не смогут. Для этого и созданы… корабли. Но их нужно много, а у нас в распоряжении только один. И он повреждён».

«Кин прав. К тому же и ресурсы пищи здесь ограниченны, — поддержал меня Зом. — Планета должна быть более продуктивной в смысле количества имеющейся на ней энергии и органики».

«А если нас обнаружат?» — проявил было опасение Тас, но его тут же перебило сразу несколько голосов:

«Значит, как и на станции, мы покажем, кем они для нас являются…»

«Забрать их энергию на планете проще, там не будут мешать стены корабля…»

«Наконец-то почувствуем себя прежними!»

Между нами разгорелись жаркие дебаты, однако внешне все эдаити вид сохраняли невозмутимый. И это кажущееся бездействие нервировало штурмана. Игерь бросал то на нас, то на Трою быстрые взгляды и елозил в кресле. Других пленников на мостике не было — поддержать его явные опасения оказалось некому.