Регент. Право сильного (СИ) - Кос Анни - Страница 27

— Мне очень жаль, но я больше ничего не могу сделать, — тихо объяснял верховный жрец. — Одно дело — распутать стихийные плетения, пусть сложные и хаотичные, но все-таки созданные ненароком. Совсем другое — убрать специально наложенное заклятье, замкнутое на жизненную структуру. Это как… — Илияс замялся, подбирая точное сравнение, — как осколок оружия, вонзившийся в тело, но закрывающий поврежденные сосуды. Вынь его — и раненый умрет от кровотечения в считанные мгновения. По всей видимости этот человек носит заклятье не первый день, раз оно сроднилось с его энергетической структурой. Ну или тот, кто наложил его, был настолько искусен, что смог заменить часть естественной природной основы на стихийную.

— И кто может быть настолько искусен, чтобы создавать такое сложное плетение? — искреннее любопытство, сквозящее в тоне Ульфа, ужасно диссонировало со всем окружающим пространством.

— Единицы. Я на пальцах одной руки могу перечислить магов такого уровня.

— А вы могли бы?

— Наверное, да, — чуть запнувшись, ответил Илияс. — При условии полного согласия того, кому это плетение носить.

— Хотите сказать, что этот человек стал немым не случайно? — в тоне регента сквозило недоверие.

– Не исключено, что даже по своей воле. Если наёмник зарабатывает на чужой смерти, то умение хранить молчание может стоить столько же, сколько и жизнь жертвы.

— Значит, убрать плетение невозможно?

— Слишком рискованно. Будь этот человек хоть немного магически одарен, я бы перенаправил его каналы силы на восстановление поврежденных структур. Но в нем нет ни единой искры.

Ульф внимательно осмотрел пленника. Тот выглядел совершенно безучастным к своей судьбе, будто не понимал, о чем идет разговор.

— Но разум его не поврежден? Ответить “да” или “нет” на мои вопросы он сможет?

— Совершенно верно.

Илияс выглядел бледным и уставшим. Находиться в этих подвалах ему пришлось впервые в жизни, и увиденное, мягко сказать, не обнадеживало. Низкий потолок, серые стены, тусклый свет ламп и абсолютная тишина, нарушаемая только человеческими голосами, давила на верховного жреца неимоверно.

— Что ж, тогда тянуть и откладывать не будем, — регент кивнул незаметному человеку в черном, застывшем в самом углу. — Готовьте все необходимое.

Илияс почувствовал, как желудок болезненно заныл и подпрыгнул к самому горлу, когда в низкое помещение внесли алые угли и какие-то жуткого вида инструменты. Палач спокойно и методично раскладывал свои орудия на столе, ожидая дальнейших приказаний. Преступник напрягся и инстинктивно отодвинулся в сторону, но наручники держали крепко, лишив возможности шевелиться.

— Я сделал все, что мог, — тихо промолвил верховный жрец. — Позвольте мне уйти.

— Вы останетесь, — невозмутимо отозвался Ульф, бросив на Илияса долгий взгляд. — Подобные разговоры всегда ведутся в присутствии свидетелей. Скоро к нам присоединится секретарь, он запишет показания слово в слово, а позже предоставит их членам малого совета. Но пока его нет, а у вас есть замечательная возможность увидеть все своими глазами.

Илияс посерел и судорожно поправил ворот.

— Лорд регент, прошу. Не думаю, что выдержу это зрелище.

— Быть может, ничего и выдерживать не придется. Зависит от того, насколько рассудительным окажется мой собеседник, — Ульф улыбнулся кривой усмешкой, но взгляд его остался холоднее льда. — Присядьте там, — он указал на кресло с высокой спинкой чуть в стороне. — И слушайте внимательно.

Затем регент подошел к скованному человеку и спросил его на всеобщем:

— Ты понимаешь меня?

Тот только головой помотал, и Ульф перешел на имперский:

— Знаешь язык империи?

Согласный кивок.

— Тогда я буду говорить так, как тебе привычнее. Догадываешься, кто я? — кивок. — И знаешь, почему ты тут? — кривая улыбка, еще бы не знать. — Отлично, мы оба понимаем, какая судьба тебя ожидает. Покушение на будущего императора не может остаться без последствий, более того, не стану лгать: вряд ли ты когда-либо обретешь свободу. Вся эта история с самого начала была ловушкой. Даже если бы тебе удалось сделать дело и скрыться, по твоему следу бы отправили других охотников: слишком опасно оставлять живых свидетелей заговора.

Ульф размеренно прохаживался от одной стены к другой, рассуждая совершенно спокойно.

— Мне все равно, как именно ты окончишь свои дни: с кинжалом в спине в какой-то захолустной таверне, выпив отравленного вина, поданного красоткой-танцовщицей, в этой камере, рассматривая собственные внутренности, или завывая от ужаса и боли на костре, зажженном на главной площади на потеху толпе. За свою жизнь я видел немало смертей на поле боя, и каждая из них отвратительна, что бы там ни пелось о воинской славе в балладах.

Пленник чуть усмехнулся.

— Вижу, что и тебе это не в новинку. Догадываюсь, что о пощаде молить ты не станешь. По крайней мере пока, — кривая усмешка. — Хорошо, иного я и не ожидал. Поэтому слушай меня внимательно: я хочу получить всего лишь несколько ответов на очень простые вопросы. И я их получу. Так или иначе. Я могу позволить себе потратить на это не день, и не два, и даже не десять. Но для тебя они превратятся в годы, если будешь упорствовать. С другой стороны, мы можем договориться, потому что мне есть, что предложить.

Мужчина у стены слегка повел плечами, показывая: мало что его волнует, а уж желания договариваться по-хорошему нет вовсе.

— Знаешь, что я ценю больше всего в людях? — продолжил Ульф. — Умение держать свое слово. По всей видимости, ты готов выполнить свою часть сделки и даже пожертвовать жизнью, а вот твой наниматель — нет. Он ведь не предупредил, что тебе может противостоять маг, верно? Как думаешь, не знал или утаил намеренно, побоялся, что ты не возьмешься за задание или, и того хуже, решишь перепродать ценные сведения?

Губы у пленника сжались в тонкую линию, брови сошлись над переносицей. Похоже, эта мысль ему в голову не приходила.

— Прекрасная вышла бы сделка! Она могла превратить тебя в богача, позволила бы выйти из игры и не рисковать собой. Но ты поспешил, взялся за заказ, не обдумав всех возможностей. Впрочем, я могу ошибиться, и ты бы не предал нанимателя. Для людей твоей профессии репутация очень важна, одна ошибка может обесценить все заслуги. Другое дело, когда подлость совершает кто-то из знатных вельмож. Им все сходит с рук, они всегда откупятся, найдут способ избежать наказания, а то и наживутся на этой грязи. Ведь они выше простых людей, выше законов. И правила, которые могут лишить жизни тебя, на них не распространяются.

Пленник молчал, угрюмо следя за Ульфом.

— А имя жертвы тебе хотя бы назвали? Или приказали убить ребенка, не сказав, кто он? Любопытно вышло. И очень удобно. Выполнишь задание — тебя устранят свои же, а погибнешь — так и не жаль вовсе. А главное: отомстить нанимателю не получится.

В глазах человека на секунду вспыхнула ярость, но тут же погасла, стертая глубоким разочарованием.

— Смотрю, тебе стало гораздо интереснее, — Ульф развернулся и заложил руки за спину. — Вот первое мое предложение: я найду твоих нанимателей, и им придется узнать, каково это — быть преданным, забытым, стертым из истории и памяти. Ты, скорее всего, этого уже не увидишь, но мысль о том, что они получат возмездие по твоей воле, не лишена некоторого изящества, не находишь?

Наемник слегка хмыкнул, как бы признавая правоту собеседника.

— А второе предложение: ты сам выберешь свою судьбу. Отсюда тебе не выйти, и, согласно закону, смерть твоя будет крайне мучительной. Но… Я позволю тебе умереть так, как ты захочешь.

Человек удивленно вскинулся. Он ожидал чего угодно, но не этого. Законы в империи были до крайности жестоки, а смягчение приговора казалось невероятным.

— Меня интересуют настоящие виновники, а не ты. Ты делал свою работу, пусть грязную, но хотя бы честно. Они же предали свои клятвы, своего императора и самих себя. Подумай как следует. Долгие дни мучений или легкая смерть?