Комонс (СИ) - Батыршин Борис - Страница 51

– Это ещё почему? – удивляюсь. – Она его, что, не любит? А я-то думал, что Че Гевара у кубинцев вроде идола…

– Так и есть. Но тут такая загогулина: матушка Карменситы в шестидесятом году была переводчицей при нашей делегации на открытии в Гаване советской выставки достижений науки, техники и культуры. Делегацию, помнится, возглавлял Анастас Иванович Микоян… Сама – то Эстебания – это имя матери Кармен – чистокровная испанка. Родители её республиканцы, бежавшие в Союз после победы Франко. Там-то, в Гаване, она с Че и познакомилась. Что у них было на самом деле, я не знаю, но через девять месяцев после возвращения с Кубы, Эстебания родила дочь. Ну и, сам понимаешь, пошли слухи. Теперь, стоит только намекнуть нашей красавице на это обстоятельство, она сразу съезжает с катушек и кидается защищать поруганную честь матери. У неё ведь есть и законный отец – тоже кубинец, дипломат, состоял при посольстве в Москве, недавно умер от рака. Они тогда же, в шестидесятом поженились, так что, сам понимаешь, возможны оба варианта.

Киваю, едва сдерживая ухмылку. Вон оно как: очаровательная Карменсита – незаконное дитя самого Команданте Че Гевары? Дивны дела твои, Господи…

…понять бы теперь, зачем он это мне рассказал? Дядя Костя ничего не делает просто так, с этим я уже успел смириться…

– Кстати, я велел и Толе и Кармен прочитать твою книжку. – снова меняет тему генерал. – И остальным ребятам из нашей группы тоже. Ту, о мальчишках, Вторжении и Десантниках.

– Там же не о настоящих, а о придуманных. – говорю. – На самом деле, всё совсем не так было, я же рассказывал…

– Не суть…. – отмахивается дядя Костя. – Пусть овладевают терминологией – вы же ею пользуетесь, как я понял? И не просто так, под роспись о неразглашении.

– Это ещё почему? Обычная книжка, детская, вышла солидным тиражом…

– Не скажи, не скажи… – он покачал головой. – Представь, что кто-то узнает, что сотрудники одного узкого подразделения в структуре Конторы одновременно взялись читать не самого известного фантаста – причём, одну и ту же книгу?

– Ну… не знаю. А кому это может быть интересно?

– И я не знаю. И выяснять не собираюсь. И так мы в этом деле светимся, как новогодние ёлки…

Ужин подошёл к концу. Карменсита, было, дёрнулась убирать со стола, но генерал пресёк её порыв, постучав вилкой по краю чашки.

– Имею сообщение. – Голос его звучал непривычно сухо и официально. – Группу, совершившую нападение на дачу, удалось обнаружить и ликвидировать. Кстати, спасибо Евгению – если бы не его подранок, на это ушло бы куда больше времени. А так, мы его вычислили и сумели взять.

Женька кивнул. Он, как и затаившийся в подсознании «Второй», несколько недоумевал – дядя Костя за весь день ни словом не обмолвился о захваченном Десантнике.

– А двое других? – спросил Аст. – Их же трое ушло, верно?

– Трое. – не стал спорить генерал. – К сожалению, ещё двоих живыми взять не удалось – отстреливались до последнего, а у моих людей не та подготовка. Зато пленник оказался старшим группы и уже поведал нам немало интересного. Так что, ребята, опасности, можно считать, нет, можете с чистой совестью отправляться по домам. Собирайтесь, отсыпайтесь, а завтра с утра и поедем.

– Что, и в школу сможем ходить? – недоверчиво спросила Милана.

– Ну, разумеется! У вас каникулы когда заканчиваются, послезавтра?

Все трое одновременно кивнули.

– Вот и хорошо. За вами присмотрят, кончено – так, в полглаза. Но пусть это вас не беспокоит, опасности, как я уже говорил, никакой, всего лишь штатная мера предосторожности.

Услыхав, что «заточение» подошло к концу, ребята повеселели, но Женька всё же, заметил, как хмурится Милада. Она, конечно, давно поняла, что это за Контора, в которой служат гостеприимные хозяева – и особой радости по этому поводу, конечно, не испытывает. Ну, разумеется, подсказал из тины «Второй» – родители собираются в эмиграцию, и можно представить, что они налили в уши единственной дочке…

Ночь. Наши дрыхнут без задних ног. Толя бдит на веранде, сейчас его очередь – в окошко видно, как улетел в снег огонёк бычка. Карменсита поставила на стол чайник с заваркой, вазочки с вареньем и деликатно удалилась.

– В-целом, предположения о непрофессионализме наших противников подтвердились. – рассказывал дядя Костя. Он нацедил из электрического самовара (раскочегаривать настоящий, дровяной ради ночных посиделок не стали) кипятка, положил в блюдечко «изумрудного» варенья, и теперь наслаждался сочетанием аромата индийского «со слоном» чая и вкуса варенья. Я же вяло ковырял вилкой в блюдечке, ловя прозрачную, бледно-зелёную ягоду – есть не хотелось совершенно.

– Ликвидированная нами группа состояла из технических специалистов, незнакомых даже с азами оперативной подготовки. Они, как ты заметил, даже приличным земным оружием обзавестись не удосужились за все эти годы – зачем? Пленник рассказал, что в операцию «Вирус» их ввели в последний момент, по требованию их руководителя, «Десантника» высшего… как это в твоей книжке – «разряда», да?

Дядя Костя привычно пользуется «книжной» терминологией – как, впрочем и я сам, и те, кто отправил меня сюда. Похоже, он не только сотрудникам своим велел проштудировать обе повести, но и сам сподобился.

– …ни «Посредников», ни устройств, способных поддерживать связь с «коллегами», что на Земле, что за её пределами, у них не имелось. Единственной функцией группы было отслеживание действий оставшихся на Земле «Десантников» – сеансов связи, перемещений, пересадок «Мыслящих». Собранные сведения они раз в месяц передавали своему руководству, тому самому… высшего звена.

– Значит, с ним связь у них всё же была? – уточняю.

Генерал кивает.

– Была, но только односторонняя, по этим своим хитрым «внеэфирным» каналам. Как ты понимаешь, нашими методами их отследить невозможно, как и выйти на этого самого «шефа». Так что придётся нам теперь иметь в виду, что где-то в Союзе разгуливает резидент. И в отличие от уничтоженной группы у этого с подготовкой всё в порядке. Одно утешение – он один, без группы, это наш пленник знает совершенно точно.

Отправляю подцепленную, наконец, ягоду в рот. Вкус изумительный – тонкий, с кислинкой и настоящим крыжовниковым ароматом.

– Но, раз они всего лишь техники – почему стали сами охотиться за мной?

– Чрезвычайная ситуация, не предусмотренная инструкциями. – усмехается собеседник. – Оказывается, не мы одни такие. Инопланетяне тоже действуют по шаблону, а когда он даёт сбой – теряются и начинают делать глупости. Когда они засекли твою «переброску», то, разумеется, хотели сообщить руководству. Но связи с ним, как мы знаем, не было; старший группы решил подождать, но когда «шеф» пропустил один за другим несколько ежемесячных регулярных сеансов – запаниковал, и принялся действовать на свой страх и риск. Он, видишь ли, вообразил, что зафиксированный неопознанный «перенос» – это своего рода заброска «Мыслящего» – диверсанта, который ликвидировал «шефа» и намерен теперь действовать против земной резидентуры «Десантников».

– И он решился со своими неподготовленными технарями выступить против такой угрозы?

– А что ему оставалось? Руководство на связь не выходит, а «чужак», то есть ты, обосновался в Москве и, судя по всему, чувствует себя вполне вольготно. Они навели справки, а когда выяснили что гипотетический «диверсант» вселился в тело подростка – решили рискнуть.

Я поболтал ложечкой в чашке – чай уже остыл. Добавить, что ли, кипятку?

Ладно, сойдёт и так.

– Всё, вроде, ясно. Но остаётся вопрос: почему «Десантники» не решались нападать в Москве, а ждали, когда я окажусь подальше от людей? Только лишь из осторожности?

– Зришь в корень. – кивнул генерал. – Разумеется, не только. Оказывается, это связано с их методами отслеживания. Своих-то они фиксировали без всякого труда – среди «Мыслящих» землян "Десантники» выделяются, как жираф в стаде буйволов. С тобой же – дело другое. Сам факт переноса они, как я уже сказал, засекли, а потом ты как бы растворился в большом городе. Но нечто вроде отпечатка у твоего «Мыслящего» всё же осталось, и они могли тебя нащупать – правда, очень грубо, с точностью в несколько городских кварталов.