Комонс (СИ) - Батыршин Борис - Страница 50

Но эту беседу он скрыть не пытался.

Конечно, я не пятнадцатилетний пацан. Но, как ни пытался соскочить с опасной, по моему мнению, темы – опыта шестидесятилетнего мужика оказалось недостаточно, чтобы противостоять такому волчаре.

Восьмидесятые. Афган, Горбачёв, Чернобыль, перестройка. Фолкленды, ирано-иркакская война, Польша, Прибалтика, крах СЭВ и Варшавского договора, падение Берлинской стены, катастрофа Сумгаита, Карабах, «Буря в пустыне», путч, ГКЧП, Ельцын, Беловежская пуща, распад СССР. Приватизация, Чубайс с Гайдаром, «святые девяностые», танки бьют прямой наводкой по зданию Верховного Совета, семибанкирщина, Чечня, Югославия, дефолт…

Дядя Костя говорит со мной так, словно уж поверил истории с Пришельцами и переносом сознания – хотя о результатах проверки в архивах пока молчит. А может, эти наши беседы – тоже часть проверки? Так что, рассказываю всё, что могу вспомнить: «нулевые», Путин – да, он помнит этого курсанта Краснознамённого института КГБ, даже вёл у них у них какой-то спецкурс. Что ещё? Башни-близнецы, Интернет, «цветные» революции, «арабская весна», война 8-8-8, Крым, Донбасс, политкорректное и мультикультурное безумие, засилье мигрантов в Европе, ИГИЛ, Сирия… Да что там, он даже дату его собственной смерти в середине 90-х, заставил вспомнить! Остановил маленький японский магнитофон, промотал назад, стёр последние две минуты. Потом – попросил повторить, несколько раз выписал дату на листке блокнота, вырвал и сжёг в пепельнице.

– Ничего, времени хватит…

– Для чего? – спросил я, хотя ответ был очевиден.

Он коротко глянул, и я прикусил язык.

– Ладно, это сейчас не твоя забота.

– Забота? Какая?..

– Не прикидывайся идиотом. У тебя – своё задание, так?

– Ну, так. Правда, не очень ясно, в чём оно заключается.

– Вот и выясняй. А тем, что ты тут наговорил, найдётся, кому заняться, уж поверь…

Не выдерживаю, и рассказываю о жанре попаданцев, о сценариях спасения СССР, которые во множестве обсуждаются на интернет-форумах.

Дядя Костя рассмеялся – весело, искренне, хлопая широкой крестьянской ладонью по подлокотнику кресла.

– Так ты, значит, такой попаданец и есть? Прелесть, прелесть! И что ж не побежал прямиком к Юрию Владимировичу, советовать, как Союз уберечь? Нет, ну что за наивные дурачки у вас там, в будущем! Их счастье, что остались у себя – представляю такого умника, задумавшего поиграть в подмётные письма с Конторой. А уж светлые идейки насчёт Андропова, Машерова с Романовым и прочих наших деятелей…

И я поверил – да, найдётся кому. Займутся.

В общем, он вытянул из меня всё. Вообще всё. Беседы продолжались несколько вечеров подряд, мы с альтер эго ложились в постель, только когда небо за окном становилось совсем светлым, и генерал, освежившись чашкой кофе, приготовленным Карменситой, прощался и спускался вниз, где ждала неизменная чёрная «Волга».

…нет, не получается из меня правильного попаданца. Одно слово – «комонс»…

Женька вынырнул из подсознания, как из проруби с ледяной водой. Голова шла кругом, мысли путались от услышанного и усвоенного. Падение Советского Союза… войны между вчерашними братскими республиками… советские люди – те, кто ходит, живёт, радуется жизни вокруг – превращаются кто в сломленных жизнью нищих, кто в злобных хищников, готовых клыками рвать ближнего ради кусочка сладкой жизни. А кто и в циничных подонков, способных продать всё и вся с усмешечками и прибаутками, кто в циников ещё более отвратительных, изливающих с трибун и телеэкранов потоки самой отвратительной лжи, и толпа им аплодирует… Кровь, предательство, подлость, крах всего, во что хочется, до боли, до слёз хочется верить…

Теперь понятно, от чего «Второй» оберегал его всё это время, что прячется в тщательно запечатанных «чёрных ящиках» его памяти…

А дальше – что? Как теперь жить?

7

1979 год, 30 марта.

Где-то в Подмосковье.

День неожиданный известий.

Полосы калёного дюраля, соударяясь, издают дребезжащий звук – ничего общего с романтическим «звоном стали», который так любят поэты. Мы с Астом впали в своего рода транс – взятый с начала схватки единый темп этому способствует, тело всё делает само, без вмешательства разума.

На следующий день после нападения мы вытоптали в снегу за домом большую круглую площадку и стали по часу-полтора упражняться на ней – сначала обычная физуха, потом упражнения на растяжку, с оружием, и под конец – обязательный свободный бой. Мы оголялись до пояса и били уже в полную силу – а потом отправлялись в заранее натопленную баню, щеголяя вздувшимися рубцами от ударов.

В зрителях недостатка не было. Толик с Кармен даже выразили желание попробовать свои силы в фехтовании, но довольно быстро выяснилось, что даже отличная физическая подготовка не заменяет искусства владения клинком. Кубинка не сдавалась дольше коллеги, но когда сообразила, наконец, что Аст попросту бережёт её, сдерживая удары, разозлилась, швырнула палаш в снег и удалилась, гневно шипя что-то по-испански.

На второй день снова приехал дядя Костя, как раз к тренировке. Увидав подъезжающую чёрную «Волгу», я хотел, было, бой остановить, но Карменсита не позволила: «сomandante Коста» хотел поприсутствовать, продолжайте, пожалуйста..…

Вот мы и продолжаем.

После душа (баню на этот раз топить не стали) все расселись в гостиной, за самоваром и привезённым из Москвы «берлинским» печеньем и бубликами с маком – их, оказывается, обожает Кармен. А когда чаепитие подошло к концу, дядя Костя, извинившись перед остальными, пригласил меня прогуляться по свежему воздуху.

– Значит, девочке всё рассказали?

Мы идём по узкой, пробитой в снегу тропинке. В последние три дня стало ощутимо теплеть, сугробы сделались серыми, ноздреватыми, напитались влагой, но всё равно кое-где доставали до пояса. Мы вдвоём; Толя, совмещающий должности генеральского шофёра и телохранителя, следует на почтительном отдалении, шагах в двадцати.

– А что было делать? – развожу руками. – Она ведь думала, что мы едем в гости к студентам-театралам, а тут пальба, нападение, трупы во дворе… и это, учтите, вдобавок к тому, что было в Пятигорске, и потом, зимой! Врать уже не имело смысла, и я решил рассказать, всё, как есть. К тому же вы намекнули, что это может пойти на пользу делу…

– А что, поверила?

– Я сам удивился, но – да. Сказала, что это единственное логичное объяснение тому, что творится вокруг нас.

– Ладно, – генерал кивает, – это уже не исправить. Надо подумать, как дальше с этим быть…

…говорить, не говорить?..

– Дядь Костя, тут такой момент. Её родители собираются выехать из СССР. На ПМЖ. Насколько мне известно, в Вену, потом в Израиль.

Он усмехается.

– Я всё ждал, когда ты об этом заговоришь. Разумеется, я в курсе. Они ещё весной подали документы в ОВИР. Не волнуйся, мы не собираемся ставить им палки в колёса.

Некоторое время идём молча.

– Жаль, конечно, что мои напортачили… – задумчиво говорит генерал. Есть у него такая манера – резко менять тему разговора, не давая собеседнику времени перестроиться. – Да и я хорош – мог бы получше проинструктировать, такой подход просмотрел, не учёл… А на ребят обиды не держи: их, видишь ли, готовили несколько по другому профилю, как аналитиков, оперативная и боевая подготовка только базовая, основы. Но других людей у меня, извини, нет.

– А как же Карменсита? – спрашиваю. Есть у дяди Кости такая манера: резко менять тему разговора, не давая собеседнику времени перестроиться. – Она что, тоже… аналитик?

Слабо представляю себе пылкую кубинку за письменным столом, изучающей оперативные сводки и газетные вырезки.

– Ты нашу Кармен не замай. – серьёзно говорит двоюродный дед. – Она барышня серьёзная, с биографией, не смотри, что всего но четыре года тебя старше. Кстати, давно собирался предупредить: если решишься при ней заговорить о Че – будь осторожен, можно ненароком и по ушам схлопотать.