Интервью с ректором (СИ) - Верхова Екатерина Сергеевна - Страница 42

Губа разбита. Нос, судя по всему, тоже пострадал. Лицо измазано в грязи и крови, но каких-то серьезных видимых повреждений не было — я перевела дыхание. И в этот же миг ощутила, как спины почти касается боевая магия.

Глупая, глупая Эрналия! Поворачиваться к противнику спиной, ратуя на защиту и без того занятого человека — это пошло, бездумно и достойно лишь дурацких книг про героев, способных спасти весь мир. И зачем я вообще сюда приперлась?! Нет у меня никакой другой родовой магии! Нет! И быть не может.

В последний момент, когда я уже мысленно подготовила себя к тому, что сейчас будет очень больно, Неррс оттолкнул меня в сторону, принимая новый удар на себя. Его откинуло на метр, что-то хрустнуло, но Дарен и вида не показал, будто бы что-то защитило его от боли. Почти сразу, пусть пошатываясь, встал на ноги.

— Эрна, уходи сейчас же!

Да я бы с радостью. Уже никакие вести про драфф по всему городу и подозрения в наличии во мне особой родовой магии не могли меня тут оставить, вот только шансов выбраться отсюда у меня тоже не было. Морэн с профессором Раном бились у самого выхода, Амелия Росс очухалась, выпуская новую порцию атакующих формул. У ее напарника дела шли хуже, Морэн его явно загонял: преподаватель — я полагаю, уже бывший — уже не так активно выпускал чары, его дыхание сбилось, и он допускал ошибки.

Дарен буквально задвинул меня за спину, продолжая схватку — и до меня, наконец, дошло, что сейчас не самое время стоять на одном месте и рассматривать происходящее, будто бы сидя в первом ряду в театре. Все равно завязку я пропустила… Было бы понятнее, почему преступниками стали именно эта парочка.

Посмотрела на все совсем под другим углом. Уловила дрожание магии в воздухе, разглядела почти прозрачную цепочку связи между артефактом и Амелии с профессором Раном. Подозреваю, что если бы артефакт их не подпитывал, они бы уже давно выдохлись.

А что, если хорошенько шандарахнуть по артефакту?.. Пока Морэн с Дареном отвлекают внимание обороняющихся Амелии с Раном. Я не успела взвесить все за и против, начала сплетать формулу. Дарен явно пытался отслеживать и меня, потому почти сразу сквозь зубы рыкнул:

— Нельзя! Он отзеркалит твои чары!

Амелия что-то сказала по ту сторону комнаты, но из-за привычного треска и внезапного грохота я не расслышала. Зато услышала другое, от Морэна:

— Эрна, не тяни! 

Может, в этом смысл? Может, в этом эта загадочная родовая магия? Замкнула формулу, и выпустила чары в сторону артефакта. Обдумать мелькнувшую мысль не успела.

Стоило чарам достигнуть крупного светящегося голубым кристалла, установленного в специальную стойку, как всю комнату наполнило магией. Ее стало настолько много, что было трудно дышать. И уже в следующий миг я ощутила, как чары ко мне возвращаются. Действительно отзеркалило…

По ушам ударила оглушительная тишина, чтобы чуть позже — могло пройти мгновение или вечность — я отчетливо услышала стук замедляющегося сердца. Ни боли, ни страха, ни переживаний — я поняла, что именно так выглядит смерть. Ощущается смерть. Пропадает груз совершенных ошибок, угасает радость от ожидания побед — внутри остается лишь пустота.

— Эрна, нет… — над головой появилось лицо.

Оно показалось родным. Я даже обрадовалась, что именно его я увижу перед смертью.

— Зачем ты…

— Ты его уничтожила! — это произнес уже подоспевший Морэн. — Уничтожила артефакт!

— Ценой жизни?! — рыкнул Дарен, наклоняясь ниже и запуская свою руку мне под голову. Я ощутила чары, мужчина отчаянно пытался поделиться своими жизненными силами, но те сползали с меня, не находя нужных потоков. Я умирала. Правда умирала.

— Я не… — хрипло начала я.

Хотела сказать, что не умираю, что родовая магия вернет меня к жизни. Но почти сразу поняла, что это не факт. Что я сама толком не уверена в том, что это действительно сработает. 

— Тихо, тихо, моя маленькая. Не трать силы, — зашептал он, проходясь свободными пальцами по щеке. — Они тебе еще пригодятся. Помнишь, я обещал тебе поцелуй?

— О боги, Дарен, не знал, что ты такой романтик, — фыркнул Морэн.

— Проваливай, — процедил ректор, не отрывая от меня взгляда. В его глазах плескалась такая боль, что пустота внутри меня развеялась в тот же миг. Захотелось сделать все, чтобы эта боль ушла… Неужели он не знал про мои способности?

— Ну уж нет, такую трогательную сцену я точно не пропущу, — заявил Неррс-дознаватель. И я готова была поклясться, но я уловила в его тоне смех.

А вот Морэн, судя по всему, был осведомлен. Либо… либо ему было плевать и на меня, и на кузена — его целью было лишь избавиться от артефакта.

— Эрна, дыши, слышишь? Я люблю...

Я слышала, но ответить уже не могла. Начала проваливаться в темную пустоту. Так, будто весила как перышко. Последнее, что мне удалось почувствовать — теплое касание на своих губах.

***

Перед Дареном Неррсом лежала девушка. Девушка, в которой с каждым новым мигом угасала жизнь, и мужчина совершенно ничего с этим не мог поделать. Это переворачивало все эмоции внутри Неррса с ног на голову. Он пытался поделиться с ней жизнью, избавить ее от боли, от той магии, которая принесла непоправимый ущерб, но тщетно.

Дарена Неррса не заботили Росс с Раном — они все равно были в отключке после вливаний уничтоженного артефакта, не заботил и кузен, что-то там бормочущий над ухом.

Лишь она… Эрналия. При взгляде на нее -- такую слабую, лежащую на полу -- Дарен был готов рычать и выть от того, что они так многое еще не успели. Первый поцелуй, первое настоящее свидание без всяких условностей, первая ночь… Все эти картинки буквально в одно мгновение проплыли перед внутренним взором мужчины. Он отстраненно подумал о том, что она была бы слишком красивой невестой. И после, когда-нибудь, хорошей матерью. По утрам просыпалась в его объятиях, и Дарен бы изо всех сил стараться насыщать каждый ее день счастьем. И от того, что они оба были всего этого лишены, Неррс испытывал такую боль, что сбивалось дыхание.

— Эрна, дыши, слышишь? — сдавленно произнес Дарен, наклоняясь ниже. — Малышка, я люблю…

“Тебя” он выдохнул уже в самые губы девушки. Нежные, мягкие и такие родные, будто бы Дарен целовал их целую вечность, а не впервые. Он не верил в то, что этот первый и такой желанный поцелуй станет их последним, не хотел верить. Мужчина готов был на все, чтобы жизнь Эрналии Браунс перестала угасать. Он был готов пожертвовать своей жизнью, но боги не захотели принять в дар такой обмен.

— Дар, погоди! — плеча ректора коснулась рука его кузена. — Она не сможет вдохнуть.

Неррс отстранился, посмотрел в пустые и безжизненные открытые глаза Эрналии, перевел дикий звериный взгляд на Морэна.

— Она не сможет вдохнуть! Она мертва! — почти прорычал.

— Да, но это не надолго, — ответил кузен, чему-то ухмыляясь.

Эта ухмылка взбесила Дарена настолько, что он вскочил на ноги и угрожающе двинулся на Морэна. Именно он ее не уберег, не смог спрятать, закрыть — да пусть заковать!

— Тихо-тихо, — примирительно поднимая руки и делая шаг назад, произнес Морэн. — В ней есть часть родовой магии Роунвесских! У нее есть право на возвращение жизни. Она оживет!

— Так ты все подстроил! — внезапная догадка пробудила в Дарене такую злость, что он был готов задействовать все оставшиеся силы и уничтожить все, до чего был готов дотянуться. — Я тебе верил! Доверял!

— Дар, согласись, что жизнь одной девушки ничто по сравнению с жизнью тысячи человек, — начал Морэн. — Особенно при условии того, что эта жизнь к ней вернется.

— А если нет? — Дарену до кузена оставался лишь шаг. Один шаг, чтобы совершить непоправимое. — Она — Браунс! Что, если родовая магия не сработает?!

Ректору хотелось размазать Морэна как букашку. В голове мужчины билась мысль, что именно он во всем виноват. Впрочем, себя Дарен Неррс тоже немало винил. Он думал, что станет хотя бы каплю легче, когда его кулак коснется скулы кузена, но это лишь усугубило горе потери.