Шаг Первый: Новый мир (СИ) - "Gezenshaft" - Страница 75

Разделка василиска закончилась буквально пару дней назад и в итоге я имею в своём распоряжении несколько ингредиентов, если так можно сказать. Черт знает сколько метров шкуры, сердце, печень, куча клыков и только два из них приспособлены к работе с ядом и имеют каналы на железы. Их я, кстати, тоже вырезал. Всё остальное довольно бесполезно, хотя полезность и этих «запчастей» ещё предстоит выяснить множеством тестов и проверок. Причина тому проста — василиск василиску рознь. Искусственность происхождения этих магических животных и абсолютная индивидуальность развития, зависящая как от желания волшебника, так и магических условий окружающей среды, способны сотворить из одинаковых после появления на свет, абсолютно разных по свойствам и способностям змей. Неспроста же, как я читал в книгах, ещё пятьдесят лет назад, пока было разрешено, в Индии выращивали василисков в специальных питомниках, где каждой змее создавались абсолютно идентичные условия вообще во всём — для унификации свойств и качества ингредиентов. В общем, работы ещё предстоит немало.

Учёба шла своим чередом и выделяющегося из ежедневных будней мне отметить нечего. На уроках ЗоТИ Люпин больше не пытался притащить какую-нибудь тварюшку чтобы на наглядном примере демонстрировать нам заклинания — куда больше теории, а отработка заклинаний на манекене. Той же методике решил следовать и Хагрид, внезапно вспомнивший, что дети считают себя бессмертными и много умнее взрослого опытного лесника, на собственном опыте выяснившего особенности общения с тем или иным животным. Вот и не желает повторения инцидента с Малфоем, а потому теперь на уроках по Уходу за Магическими животными, все выращивают довольно мерзких химер — соплохвостов. Они кусаются, плюются огнём и имеют в своём арсенале ядовитое жало. При этом выглядят как какие-то крабы с короткими и толстыми ножками, скорпионьим жалом и самым настоящим реактивным соплом в, прошу прощения, заднице, да и пасть круглая, как у червя какого. В общем, та ещё гадость.

Я попытался договориться с Люпином о дополнительных занятиях для освоения Патро́нуса, но тот отказался. Ни в какую не соглашался, мол: «Очень занят, никак, много работы». Однако, я уломал его хотя бы показать Патро́нус мне и Гермионе, чтобы нам было легче его осваивать. Он показал и даже не просто туман, облачко или щит, а телесную форму — волк. Это позволило внести в наши тренировки попытки наколдовать Патро́нус. Было нелегко и облачко голубого тумана начало появляться только через две недели — проблема в воспоминаниях, а точнее — в эмоциях. Попробовав «подделать» счастливейшее воспоминание, мы достигали такого же результата, что и с настоящим. В итоге начали просто симулировать счастье в эмоциях и эффект был тем же, а если поднатужиться и ещё и магии качнуть, то туман получался ну очень объёмным и было его много. У меня особенно много тумана.

Наши с Гермионой тренировки приобрели куда более спокойную форму и перекидываться заклинаниями мы стали намного реже. Теперь приходится как на первом курсе, если не ещё медленнее, отрабатывать всё по новой, пользуясь при этом палочками друг друга. Однако через неделю от начала таких тренировок, беря в руки уже свои палочки, мы с ощутимо большей легкостью перекидывались заклинаниями, а движения палочки практически полностью вышли из обихода. По заверениям Гермионы, скоро она сможет отбросить и слова чуть ли не в трети своего арсенала, хоть и до сих пор придётся ей проговаривать их мысленно, а колдовать всё так же на выдохе.

Свои личные физические тренировки я немного изменил и начал больше налегать на работу с собственным весом и с трансфигурированными утяжелителями, турниками и разными снарядами, попутно растягивая все мышцы, которые только мог растянуть. Ещё пока растущий организм и магия позволяли плевать на периоды восстановления и режим питания — работай и ешь, ешь и работай!

В запретной секции, как и прежде мы читали книги с целью выучить, и если у Гермионы от природы память идеальная, то мне приходилось усиливать мозги гемомантией, хоть и за последние годы такой практики подобная нагрузка даётся мне несравненно легче.

По вечерам я упорно обдирал и разбирал на запчасти василиска, а с его габаритами дело это можно считать за ещё одну тренировку как в магии, так и физическую. Свободного времени у меня вообще не было даже чтобы просто посидеть и посмотреть в окно, потому и с гемомантическим усилением общей физической и умственной выносливости, я буквально вползал в кровать после вечернего душа.

Поёжившись от резкого прохладного порыва утреннего ветра, я отправился на выход с Астрономической башни — рассвета не дождался, хотя, что за глупость? Как-то пасмурно.

В Большой Зал я спустился один из первых, но Гермиона уже сидела за столом и без энтузиазма ковыряла ложкой овсянку в тарелке.

— Привет, — с улыбкой сел я рядом, тут же взявшись за появившийся передо мною завтрак.

— Привет.

— Чего такая унылая.

— Да что-то утро не задалось.

— Ясно. Небось думаешь о том, что Хэллоуин — стартовая точка неприятностей?

— Не совсем. Ты чувствуешь холод? — немного резко и неожиданно Гермиона посмотрела мне в глаза.

— Холод?

— Не сейчас, вообще.

— Вообще… — задумавшись, начал вспоминать свои ощущения в целом и от замка в частности. — Не могу с уверенностью сказать. Дементоры?

— Судя по всему, — поёжилась Гермиона. — Он слабый, не в пример тому случаю в поезде. Очень слабый, но такой навязчивый. Стоит отвлечься от дела, и внимание переключается на него. Не критично, не вредно, но…

— Как навязчивая лёгкая боль в зубе. И не мешает, но и терпеть сил нет.

— Да, точно, — кивнула девушка и собрав волю в кулак, начала истреблять свой завтрак.

— Похоже, твоя чувствительность к магии растёт быстрее навыков окклюменции.

Гермиона лишь пожала плечами. Глянув на стол преподавателей, я не мог не обратить внимание на хмурого Флитвика и Дамблдора. Однако, стоило только кому-нибудь к ним обратиться, как те сразу улыбались, словно всё хорошо. Флитвик однозначно более чувствителен к магии по отношению к другим волшебникам, ведь он сам говорил о такой особенности волшебных народов и полукровок, а Дамблдор просто сильный и опытный волшебник, коим нельзя стать без развитой чувствительности к магии. Эх, каково же тогда узникам Азкабана?

Пока я размышлял о превратностях судьбы, остальные ребята с факультетов собрались за своими столами. Может они и не особо понимали причину своей лёгкой подавленности, но сегодня были веселы — первый день походов в Хогсмид. Вспомнил об этом я неделю назад и хорошо, что Найты отправляют Пирата с посылками и заданиями из обычной школы — смог отправить с ним письмецо с бланком на посещение Хогсмида, а то летом забыл вообще об этой деревеньке и не озаботился вопросом «допуска» к прогулкам.

— Не беспокойся, Гарри, — Рон размашисто хлопнул по плечу товарища. У Поттера аж чуть очки в тарелку не слетели. — Мы с парнями притащим тебе гору сладостей. А МакГонагалл, конечно, зря так.

— Да ладно, Рон, не стоит, — качнул головой Поттер.

— Ну как же?! Это же Хогсмид! Хотя, конечно, да. Магазин сластей ещё ничего, но в лавку диковинных штучек «Зонко» даже заходить опасно. Стоит, пожалуй, заглянуть в Визжащую Хижину, но больше там делать нечего.

— Полезная информация, — кивнул я Гермионе на слова Рона. — Ты, кстати, в Хогсмид идёшь?

— Ага. Летом первым делом подписала бланк у родителей. Нужно же выбраться и посмотреть на волшебную деревню.

— Тогда пойдём, — мой допуск у меня в кармане.

— Там дементоры ещё ближе будут.

— Ну не на столько же.

— Допуск, кстати, нужно было декану отнести.

— Упс, не знал. Один момент.

Поднявшись из-за стола, я спешно подошёл к преподавателям, что уже почти покончили с завтраком.

— Профессор МакГонагалл, доброе утро и приятного аппетита.

— Доброго, мистер Найт. Что-то случилось? — спросила декан, отложив столовые приборы.

— И да, и нет. Мне только вчера вечером прислали подписанное разрешение. Вот, — я вынул допуск из внутреннего кармана мантии и передал МакГонагалл.