По ту сторону снов - Гамильтон Питер Ф. - Страница 88

– Капитан Слваста, я рад знакомству с вами, – сказал Рассел.

– Просто Слваста. Я вышел в отставку некоторое время назад.

– Да, разумеется. В любом случае я рад, что это вы пришли на встречу.

– Вы сказали, будто могли бы оказать поддержку «Демократическому единству».

Рассел мягко улыбнулся.

– Слишком расплывчатая формулировка, но я понимаю вашу осторожность. Так что, да, я знаю человека, который может очень помочь вашему делу.

– Каким образом?

– Как принято у политиков. Он хотел бы сделать пожертвование. Пожертвование определенного рода, в конечном итоге оно обеспечит ваш успех.

– Понятно, – сказал Слваста. – А что этот благодетель хочет взамен? «Демократическое единство» не располагает большими деньгами.

– Я понятия не имею, какова его цена.

– Тогда зачем вы…

– Наша встреча нужна была для того, чтобы оценить, насколько вы честны.

Лицо Слвасты окаменело, почти как его панцирь.

– Да неужели?

– Он готов встретиться с вами. Тогда вы со своей стороны сможете оценить его. Он надеется договориться о сделке.

И вот через неделю Слваста путешествовал на экспрессе, направляясь неизвестно куда, на встречу неизвестно с кем, у кого то ли есть оружие на продажу, то ли нет. Большую степень неизвестности трудно было представить. Не говоря уж о том, что мероприятие могло оказаться смертельно опасным. Если это все подстава полиции Капитана, он не вернется.

Хотя, если это инсценировка, Слваста должен был признать: она безупречна. Все на станции видели, как он садился в поезд по собственной воле, без принуждения. Он пока еще не стал официально признанным вождем «Демократического единства», не превратился в настоящую публичную фигуру. И кто станет задавать вопрос, что случилось со старым добрым капитаном Слвастой, если он не вернется? А если кто-то будет достаточно глуп для подобных вопросов, не отправится ли он в такое же путешествие? Теперь Слвасту волновало одно: действительно ли капитанская полиция способна действовать настолько умело?

В половине одиннадцатого вечера экспресс наконец добрался до главного вокзала Диоса. Под четырьмя длинными арочными крышами, стекло которых почернело от сажи паровозных котлов, укрывалось восемь платформ. Рассел мимоходом задел его на платформе, и Слваста обнаружил в своей руке новый билет. Поезд местной линии до Эронда – это была конечная станция железнодорожной ветки в двухстах пятидесяти милях на восток. Поезд отправлялся через двенадцать минут с седьмой платформы.

Слваста поспешил на седьмую платформу, где паровоз поменьше размерами уже энергично разводил пары. У него за спиной экспресс издал резкий свисток, отправляясь со станции дальше на юг. Насколько Слваста мог судить, он и Рассел были единственными пассажирами, которые перешли с экспресса на поезд до Эронда. Они снова сели в один вагон, но не рядом друг с другом.

Эронд, конечный пункт местной железной дороги, оказался простой станцией с двумя открытыми платформами – ни крыши, ни навеса. Холодный ливень обрушился на Слвасту, когда тот вышел из поезда в половине третьего ночи. Он поспешил укрыться под деревянным козырьком, нависающим над главной кассой, как короткое крыло. На выходе с платформ приплясывал от холода одинокий инспектор, проверяя билеты высадившихся пассажиров. Позади станции уходила вниз мрачноватая улица, дома и магазинчики на которой располагались уступами. Ее освещали редкие масляные лампы на настенных кронштейнах, дающие слабый желтый свет. Пара вялых мод-обезьян медленно шаркала вдоль по улице, убирая мусор из желобов. Слваста уставился на них с изумлением: он уже несколько недель не видел модов, выполняющих общественные работы. Никто здесь не слышал об антимодовой кампании, которая обрела такой размах в столице. Эронд был торговым городом, но не особо богатым. Здесь люди нуждались в любых рабочих руках. Слваста подумал, что их будет намного сложнее отучить от модов, хотя сельское население, по идее, должно голосовать именно за «Демократическое единство».

«Если мы свергнем Капитана и Национальный совет, сколько округов признают новое правительство? – спрашивал он себя. – Но они не смогут игнорировать нас. Защита Бьенвенидо от яиц паданцев – общее дело всех. Каждый из нас должен в этом участвовать».

Рассел прошел мимо него, бросив телепатему: «Следуйте за мной».

Улица вела в прибрежный район города, который был полностью занят складами и крупными промышленными зданиями. Следуя по мрачным ущельям улиц, зажатых между высоких кирпичных стен, и пытаясь не потерять из виду своего таинственного проводника, Слваста почувствовал себя таким одиноким и маленьким, каким не чувствовал с того самого дня, когда прибыл в Варлан, никого там не зная, преисполненный обиды. По крайней мере, тогда он знал, куда идет; а здесь, в лабиринте унылых улочек и переулков, его могло ждать что угодно. Слваста толком не понимал, тревожит его это или воодушевляет.

К тому времени как Слваста добрался в доки, холодный дождь нашел способ забраться ему под куртку и кожа его онемела от холода. Эллинги для подъема судов чередовались с причалами. Почти половина была занята грузовыми баржами, которые встали здесь на ночь, – темными и тихими, за исключением одной.

Рассел остановился у трапа единственной лодки, где горели ходовые огни. Длинная баржа была полностью загружена, судя по тому, как низко она сидела в воде. Слваста слышал тихое ворчание двигателя под палубой; из высокой железной трубы тянулись вверх тонкие струйки дыма.

Затем он почувствовал, как кто-то выходит из переулка между двумя складами позади него. Слваста повернулся и в скудном свете уличного фонаря увидел темную фигуру в шляпе от дождя. Он был уверен: этот человек не ехал с ними в поезде. Рассел приветствовал наблюдателя волной одобрительных эмоций.

– Все чисто, – сказал он Слвасте. – За нами не следили. Поднимайтесь на борт.

– Что, ехать дальше? – простонал Слваста.

– Да, если вы хотите встретиться с вашим доброжелателем. Осталось немного.

Слваста пожал плечами; в конце концов, он уже зашел так далеко. Он поднялся по трапу на борт лодки. На него произвела впечатление организация его поездки и то, как отслеживалось, не идет ли кто-то по их следам. Судя по всему, сеть ячеек, которую они тщательно выстроили в Варлане, – не единственная подпольная организация на Бьенвенидо. И Слваста не был уверен, хорошо это или плохо.

Слваста не знал, сколько времени он проспал. Когда он проснулся, снова шел дождь, большие капли громко барабанили по натянутому брезенту, защищающему трюмы длинной баржи. Его койка располагалась в крошечной нише каюты, размерами чуть больше полки, задернутая занавеской. Он отодвинул занавеску и выбрался наружу. Слабый свет пасмурного дня сочился через маленькие иллюминаторы под самым потолком. Его одежда висела расправленной на стуле перед маленькой железной печуркой. Жар от пылающих углей на решетке высушил ее за ночь, и Слваста оделся, тем временем прощупывая экстравзглядом баржу.

Их груз составляло какое-то зерно, крупные зерна заполняли доверху все пять трюмов. Позади каюты в моторном отделении трудились две мод-обезьяны, равномерно подбрасывая в печь смесь угля и дров огромными лопатами, а по обе стороны от них мерно двигались длинные латунные поршни. Верхний люк отделения был закрыт из-за дождя, и единственное освещение исходило от пламени печи. Мод-обезьян совершенно не беспокоила суровая обстановка.

Слваста поднялся по узкому трапу в конце каюты, который привел его в крошечную рубку. Капитан баржи стоял у руля. Слваста рассмотрел его прошлой ночью, когда тот поднялся на борт – высокий мужчина с седеющими волосами и густыми курчавыми бакенбардами. Шляпу от дождя с большими полями он, похоже, не снимал никогда. Мужчина кивнул Слвасте, но ничего не сказал.

– Доброе утро, – приветствовал его Рассел.

Он стоял рядом с капитаном баржи и смотрел сквозь узкое окно. Темное небо низко нависало над рекой, сильный ветер гнал тучи. Луга и леса по обе стороны широкой реки сверкали под проливным дождем.