Господин Изобретатель. Книги 1-6 (СИ) - Подшивалов Анатолий Анатольевич - Страница 131

Подошел к офицерам и подъехавшему к ним Хакиму они живо обсуждали перипетии боя. Хаким удивлялся эффективности пулеметов и тому, что мы накрошили в капусту кучу врагов, не понеся существенных потерь. Я сказал, что попробую извлечь пулю, судя по всему, она из старого ружья, выпущена издалека и не должна очень глубоко сидеть. Тем временем казаки посредством трех десятков пленных, стали расчищать проход для коней и бричек, одномоментно затрофеиваясь, вдруг один из них поскакал в нашу сторону. неужели увидели противника, нет, тогда бы ретировались под защиту пулеметов все, а так остальные оставались в седлах, подкалывая кончиками шашек тех сомалей, которые по их мнению, отлынивали от работы.

— Вашскородие, — закричал издалека, обращаясь ко мне казак, там богатый сомаль или не сомаль, не разобрать сразу, ранетый, вроде по-германски говорит. Сейчас из под верблюдА его достали, ранен и нога вроде сломана, но говорит вроде как по-немецки, я этот язык слыхал, но что не по-дикарски, это точно. В богатый халат одет и на сомаля не очень похож.

— Интересно, кого это из подданных кайзера сюда нелегкая принесла? Ну, поехали, покажешь своего германца, — ответил я, неловко вскарабкиваясь в седло (хорошо еще, что лошадку придержали, а то с моими прыжками на одной ноге, свободно мог бы растянуться..).

Подъехали поближе и правда, раненый в богатом халате, под халатом — кольчуга, рядом — остроконечный шлем с кольчужным назатыльником и султаном из черного конского хвоста, скорее, не защита, а символ власти. Казаки уже сложили трофеи, ножи. сабли, выбирав дамаск, а остальное бросали тут же, предварительно, по возможности сломав, кучкой лежали старинные пистоли с богатой насечкой сверху — круглый щит с затейливой серебряной насечкой. "При нем был", — кивнули на "богатенького Буратино". Отдельно лежали длинные копья. Небрежно брошенные ружья были оттенены реально неплохой находкой — четырьмя новенькими маузеровскими винтовками. Тут же лежали черезплечные патронташи с четырьмя подсумками, полными маузеровских обойм.

— Зачем вам копья? Кого колоть собираетесь, станичники, или на верблюде хотите теперь воевать?

— Добрые пики, вашскородие, — ответили станичники, — нам с собой пик не дали, хотя по штату положено, вот, попробуем эти. Древко у них прочное, пробовали сломать одну — не получилось…

Поговорив с казаками, подошел к пленному военачальнику, спросил, кто такой. Услышал в ответ, что он — шейх Абу-Салех, старший сын главного шейха и правителя союза племен, при этом стал перечислять его титулы, но ни имени ни титулов я не запомнил, хотя говорил Абу-Салех на неплохом немецком, хотя и с заметным акцентом.

— Откуда знаете немецкий, Абу-Салех?

— Проходил ускоренную военную подготовку в Германии, она обещала оказать помощь против британской колонизации Африки. Вернулся два месяца назад вместе с немцем, оберстом[279] Шлоссером.

— А где герр оберст? Уехал в Фатерлянд?

— Нет он был рядом со мной. Возможно, убит.

Значит, немцы, занимая восточное и западное побережье, намерены использовать союз кочевых племен и мусульман вообще, в качестве буфера для защиты восточных владений с севера. Потом объединить их с суданскими махдистами и вышибить британцев из Египта, или занять Абиссинию, а может, начать с французского Сомали, видел я какая там армия. Да появись там эти кочевники на верблюдах, сенегальцы мигом разбегутся. Интересный расклад может быть..

— Что же, оберст не рассказал вам о пулеметах? Почему вы напали на русскую миссию?

— Конечно рассказывал. Я и сам их видел, здоровенные, на тяжелых лафетах, они предназначались для укрепленных позиций и крепостей. Но чтобы так, легкие передвижные колесницы… Нам не нужна была ваша миссия, мы рассчитывали взять вас в плен и назначить хороший выкуп от царя.

— Вряд ли бы вы дождались выкупа, к тому же русские в плен не сдаются.

— Почему не сдаются, в одном из племен сидит в яме русский, его захватили несколько месяцев назад, но вы правы, видимо, русский царь жаден и не дает выкупа за своих подданных. Вообще-то вы нам были не нужны, если бы вы сдались, то мы бы забрали деньги, оружие и лошадей и отпустили вас (ага, умирать в пустыне от жажды и голода, спасибо большое, добрый принц). Мне нужна была дочь раса Мэконнына, которая назначена отцом мне в жены. Так бы я породнился с правителем Харара, под его началом много мусульман, которые с радостью пополнили бы наши ряды.

— Сожалею, принц, я — русский генерал и посол, а тут я известен как рас Искандер, а Мариам Мэконнын — моя жена.

Абу-Салех с интересом посмотрел на меня, остановив взгляд на петлицах с зигзагообразным генеральским шитьем и одной розеткой-звездочкой. Петлицы вчера пришил денщик Артамонов, а купил их а Одессе по моей просьбе Титов, предназначены они были для темной чиновничьей формы военного ведомства, которая досталась акулам. Оно, конечно неуставное, но форма тоже неуставная, так что сойдет для таких вот "прынцев", ишь, Маша ему понадобилась для династического брака, прохиндей. Но вообще-то перевязать его надо и показать фотографию Леонтьева, вроде русских здесь небогато, так что шансы, что это-он, весьма большие. Вот и поменяем одного на другого, только заинтересованности высказывать не надо.

— А я думал, что вы — тот пулеметчик, который так ловко перестрелял мою кавалерию, да будут мои воины сегодня же вкушать яства и ласки гурий в раю. Теперь разглядел ваше звание бригадного генерала[280] на этой необычной полевой форме. Но вам еще и лекарскую сумку принесли? А дочь раса, ну что же мало ли дочерей у здешних правителей, найдем другую. Тем более, две жены у меня есть, да и наложниц десятка три, точно не упомню.

— Я много чего умею, принц, в том числе и немного врачевать. Так, касательное огнестрельное ранение, пуля только разорвала коожу, сейчас я промою рану спиртом, потерпите, потом засыплю порошок в рану. Дал бы вам спирту внутрь, но ведь ваша вера не позволяет употреблять алкоголь.

Принц сжал челюсти и даже не показал вида, что ему больно, когда я промыл рану спиртом, потом насыпал СЦ и забинтовал. Потом посмотрел перелом, сломана голень, все же лучше, чем бедро, но ходить он еще месяца два не сможет. Перелом без смещения, это уже хорошо, но шину наложить надо, поэтому попросил отсечь мне куски дротиков определённой длины, померял одним из дротиков, сколько надо чтобы зафиксировать два сустава: коленный и голеностопный, потом кусками тряпок почище от разодранной одежды какого-то убитого кочевника примотал их к ноге, проверил — подвижности ноги в суставах нет, сойдет как временная шина. Есть еще осколочная рана от гранаты, осколок надо вытаскивать, сидит он неглубоко, кольчугу бы вовсе не пробил, но тут кольчуги не было, а рана нагноится и будет плохо. Пока промыл спиртом и засыпал СЦ, затем перевязал, а чуть позже, когда встанем лагерем, займусь хирургией и буду вытаскивать пули и осколки. Тем временем, примчалась разведка с известием, что обнаружили лагерь неприятеля, все сбежали, но много добра брошено, в том числе вода и вьючные верблюды. Подъехал Нечипоренко и согласился со мной, что надо занять вражеский лагерь, иначе в этом пекле мы зажаримся — солнце стояло в зените и палило немилосердно.

Отправили двадцать казаков в захваченный лагерь, велев им в случае подхода противника отходить, навьючив верблюдов бурдюками с водой, иначе нам не дойти до колодца, хотя и осталось чуть больше пяти верст. Пленным, которые уже перенесли наши брички (широкий проход, чтобы проехать не по трупам, так и не удалось расчистить, только узкую тропинку для лошадей и мулов), велел сделать носилки и нести раненых казаков и Абу-Салеха. Нечипоренко я объяснил, что он будет нашим заложником, гарантирующим нашу безопасность от внезапного нападения. Так наш караван и караван Маши перешли по эту сторону ущелья, а в двух верстах от него был лагерь Абу-Салеха.