Господин Изобретатель. Книги 1-6 (СИ) - Подшивалов Анатолий Анатольевич - Страница 115

От этих трудов устал и лег спать, а наутро чуть не проспал завтрак. Приведя себя с помощью верного Артамонова в порядок, отправился в ресторан. Народу было немного, все уже позавтракали и я сидел один в зале, попивая кофе. Подошел подпоручик Михневский, командир второй полубатареи и сказал, что две лошади пали и остальные чувствуют себя плохо, а днем им будет еще хуже и что делать, никто не знает. Вот ведь хорошо воспитанный ясновельможный пан, подумал я, — не видит, что ли, что начальник кофе попивает и нежным мыслям предаётся, а он мне про конский падеж: "вы офицер или как?", "только и можете, что безобразия нарушать!"[251]. Но вообще-то он прав — надо что-то срочно делать, а то за оставшихся два дня пути у нас конский падеж начнется. Узнал, что причина в жаре и духоте, значит, надо проветривать. Как на корабле устроена вентиляция? Ответ — воздухозаборными трубами, значит надо поставить трубы, сделав их из плотной парусины. Входное отверстие — против хода судна, выходное — в конюшню. Отправился к капитану, объяснил и через пару часов усилиями артиллеристов и судового плотника соорудили два больших прямоугольных парусиновых рукава на деревянном каркасе. Проверили — работает, в конюшнях стало посвежее, особенно с утра, когда воздух еще не прогрелся. Прошел по отсекам личного состава, люди, конечно, тоже страдают от жары, но они хоть могут посидеть в тени под тентом на корме, куда выходит коридор третьего класса и есть небольшая палуба, забранная сверху парусиновым тентом. Там, где гуляет публика 1 и 2 классов, тенты тоже есть и более просторно, поэтому им не приходится терпеть такие неудобства как тем, кто внизу.

Мы с Машей прогуливались по палубе, как пронесся возглас, что сейчас матросы будут ловить акулу. Павших лошадок приготовились сбросить за борт, а матросы приготовили здоровенный крюк, насадив туда большой кусок лошадиного мяса. Вот туши сбросили в воду и что тут началось за кормой! Как и другие пароходы, нас сопровождала целая стая акул, которые устроили кровавое пиршество. Вот одна из них попалась на крюк и, измотав рыбину, матросы стали подтягивать ее к борту. Но, как только они чуть вытащили из воды здоровенную акулью голову с зубастой пастью и собирались оглушить акулу деревянным бревнышком, а потом взять багром, она вывернулась и ушла, оставив незадачливых рыболовов с носом.

Матросы стали готовить новую снасть с наживкой, но Маше было неприятно это зрелище и мы прошли на нос корабля. Впереди были лишь воды Красного моря, которое было вовсе не красным, а изумрудно-зеленым. Где-то впереди была видна корма впереди идущего парохода и стелящийся за ним дым, в пределах видимости были еще несколько дымов — все же, Красное море, — это большой торговый тракт и судоходство здесь оживленное. Сегодня ветер, хоть и дует с берега, но не "из духовки", Маша сказала, что это не пустынный ветер, а с плато, поросших травой и кустарниками, поэтому он не такой горячий. Потом еще и посвежело, ветер усилился и даже опять появилась небольшая качка — море все-таки.

Вчера вечером мы долго стояли у борта и заметили, что вода светится, даже переливается мельчайшими огоньками — это какие-то фосфоресцирующие мелкие морские организмы давали синевато-зеленое свечение, переливающееся в волнах, создаваемых кораблем. Зрелище было необыкновенно красивым и мы долго стояли, наблюдая его. Маша была бы не против, если бы я обнял ее и даже поцеловал, но я помнил о своих ночных размышлениях и не давал ходу развивающемуся роману — зачем кружить голову бедной девушке, если послезавтра мы расстанемся? Отогнав эти печальные мысли, я попытался рассказывать что-то веселое, но получалось как-то слабо… Потом Маша сказала, что ей надо переодеться к обеду и мы договорились встретиться в ресторане. Я тоже сменил сорочку на свежую и поспешил в ресторан.

На лестнице столкнулся с держащимся за перила и пытающимся осилить подъем в ресторан упитанным англичанином с непременными бакенбардами на пропитом лице, в клетчатом пиджаке и брюках в полоску. Джентльмен был изрядно пьян, но все же сохранял вертикальное положение тела. Истинный three bottle man[252] — подумал я и обогнул гордого сына туманного Альбиона. Поднялся по лестнице, сопровождаемый пыхтением и ворчанием английского бульдога в человеческом облике. Только расположился, как услышал Машин крик, зовущий на помощь. Выскочил на палубу и увидел, что давешний клетчатый алкоголик крепко держит Машу за руку и куда-то пытается ее тащить, судя по кускам фраз, показать свою каюту. Рядом лежит сломанный зонтик, которым Маша, видимо, огрела джентльмена-ловеласа, но это в чувство его не привело. Я подскочил к клетчатому и громко и требовательно приказал оставить девушку в покое и вести себя прилично, на что англичанин свободной рукой попытался пихнуть меня в грудь. Тогда я ребром штиблета ударил его по верней трети голени[253], от резкой боли англичанин отпустил Машу, но, из-за того, что девушка упиралась и старалась отодвинуться от клетчатого джентльмена, когда он вдруг отпустил ее, то она непроизвольно сделала два шага назад, наткнулась на леер, а тут еще и пароход слегка накренило на волне — Маша перелетела через ограждение и упала за борт. Сбросив оставшийся штиблет, я швырнул за борт спасательный круг, висящий на стене надстройки и с истошным криком: "Человек за бортом", сиганул вниз.

Вошел в воду неудачно, вместо того, чтобы войти "рыбкой", в полете перевернулся на спину и шмякнулся задницей, подняв тучу брызг. Вынырнул на поверхность и где-то, метрах в пятидесяти, увидел Машу, которая отчаянно колотила по воде руками и ногами. Она же плавать не умеет! Со всей возможной скоростью я поплыл к девушке и схватил ее, когда, обессилев, она уже погружалась. Я подхватил ее подмышки, подняв Машину голову над водой и осмотрелся, лежа на спине (благо, море здесь соленое и лежать на воде можно без усилий, лишь немного "шевеля ластами". Пароход, похоже, еще не остановился, правда, на борту уже суетятся и готовят шлюпку к спуску. Так, а где наш круг — ага, вот он белеет, но до него добрая сотня метров. Маша пришла в себя, я крепко ее держал и шептал в ушко, что все хорошо, сейчас нас спасут, вот уже лодка идет (чего они там возятся, все — вроде как пароход встал, но до него как бы ни километр). Надо доплыть до круга и уцепиться за него, да вот форменная тужурка намокла и сковывает движения. Попросил Машу помочь мне ее снять и она помогла мне высвободиться из рукавов. Теперь можно плыть к кругу, попросил Машу держать меня за шею, только не придушивать, ногами не болтать, только держаться у меня на спине. Вот умница, все правильно делает, и от юбки своей успела избавиться, а то это — как плавучий якорь. И вот, потихоньку, мы доплыли до круга и уцепились за него. Что там со шлюпкой? Прошла уже половину расстояния…

Что тут делают здешние обитатели с высокими плавниками? Вроде пока, тьфу-тьфу, не видно. Пожалел, что оставил кобуру с пистолетом, впрочем, в ресторан я ее никогда не надевал, только иногда, во время стоянок, когда возможны были нападения извне. Здесь бы она пригодилась, хотя, что такое свинцовая пулька здоровенной рыбине… Нет не будем думать о рыбах, они в аквариуме, а здесь их вообще нет… Стал развлекать Машу, рассказывая ей сказку о Золотой рыбке (опять про рыбку, ну куда тут без них, но в сказке рыбка добрая). Как-то дошло, что "жили старик со старухой у самого синего моря ровно тридцать лет и три года", так им по пятьдесят где-то было, всего-то. Ну, пока на автомате бормотал из Пушкина, перейдя на Лукоморье, у которого дуб зеленый и кот по кошачьим делам куда-то ходит налево, тут и шлюпка подошла, судя по запыхавшимся матросам, они выжимали максимально возможную скорость. На носу стояли Нечипоренко и Артамонов со Смит-Вессонами, видимо, тоже собрались настрелять рыбок на ужин. Убрав револьверы, они сначала помогли забраться в шлюпку Маше, а потом наступила моя очередь. Подтянуться и перевалиться через планширь, как делают всякие "морские дьяволы" из спецназа ГРУ, мне не удалось, хорошо, что Нечипоренко подхватил за рубаху и помог перебраться в шлюпку. В последний момент, поглядев в воду, увидел промелькнувшее в прозрачной воде торпедообразное тело, или это только показалось? Все, теперь уже позади "акулы-каракулы"[254], будь они неладны.