Лягушка-принцесса (СИ) - Анфимова Анастасия Владимировна - Страница 84

— Тут, госпожа Юлиса, о вас и раньше разговоры ходили, — осторожно проговорила хозяйка квартиры. — После того, как вы в Сенате с речью выступили.

— Да не произносила я никаких речей, госпожа Константа! — досадливо поморщилась девушка. — Меня туда из-за имения деда, сенатора Госпула Юлиса Лура, вызвали. Из всех младших лотийских Юлисов в Империи одна я осталась. По древнему закону земля та должна мне отойти. А сенаторы перед тем, как принять решение, захотели задать мне несколько вопросов. Я и отвечала. Но когда они стали плохо об отце говорить, не выдержала и встала на его защиту. Я просто не могла поступить по-другому, госпожа Константа.

— Почитание родителей — одна из главных добродетелей, госпожа Юлиса, — с важным видом кивнула вдова. — Мой покойный супруг говорил, что уважение к родителям отличает нас от животных.

Она вдруг смущённо улыбнулась.

— А теперь вы не расскажете, как попали в Радл и познакомились с его высочеством?

— Конечно, госпожа Константа, — заверила Ника, предупредив. — Только это длинная история. Может быть, лучше вечером?

— Да, да, — согласно закивала женщина, поднимаясь. — Тогда я пойду. У меня ещё много дел.

— Только не забудьте принести мне нитку с иголкой, — напомнила на прощание девушка.

— Сейчас же Ульпину пришлю, — пообещала собеседница.

В ожидании рабыни беглая преступница переоделась и ещё раз сравнила купленную Константой полосу ткани с предоставленным ей же платьем. Текстура и цвет немного отличались, однако, на первый взгляд, эта разница в глаза не бросалась.

В дверь тихонько, словно кошка скреблась, постучали.

— Заходите, — с лёгким беспокойством сказала гостья, обычно хозяйская невольница заявлялась, не дожидаясь разрешения.

На сей раз Ульпина держалась с ранее не свойственной ей предупредительностью.

— Вот, госпожа, — подобострастно кланяясь, протянула она моток тёмно-серых ниток с воткнутой в него солидного вида иглой. — Госпожа Константа вам прислала.

— Положи на сундук, — велела Ника, решив, что невольница, наверное, тоже в курсе, кем на самом деле является их квартирантка.

Поджав под себя коленки, девушка принялась старательно пришивать полосу ткани к низу платья, дабы привести его длину в соответствие с местными правилами приличия и не раздражать взор добродетельной вдовы зрелищем то ли своих голых ног, то ли закреплённым на одной из них кинжалом.

Дело это оказалось несложным, но долгим и чрезвычайно муторным, учитывая то, что подол требовалось в обязательном порядке подогнуть, поскольку одежду с торчавшими из краёв нитками носили только рабы, а для свободных людей она считалась крайне неприличной.

Любопытная, как и большинство женщин, Аполия Константа Ула до вечера подождать не смогла, заявившись в полдень и предложив Нике отобедать в её комнате.

— Входная дверь заперта, и мы сможем спокойно поговорить, — слегка заискивающе проговорила она. — А если вдруг кто-то придёт, я проведу его к себе.

— Тесновато здесь, госпожа Константа, — заметила девушка, однако не желая огорчать добрую вдову, пожала плечами. — Но если вы хотите составить мне компанию, я не возражаю. За приятной беседой любая еда вкуснее.

Поскольку наибольшее количество пищи радлане предпочитали вкушать за ужином, предназначенные на обед кушанья легко разместились на маленьком круглом столике. Однако тарелки, с которых ели хозяйка и гостья, пришлось держать в руках, а перед тем как выпить разведённого вина, ставить их на крышки корзин.

Понизив голос, беглая преступница рассказала императорский отпущеннице свою невероятную историю, начиная с бегства Лация Юлиса Агилиса и его супруги из Радла.

Рождённая рабыней, никогда не покидавшая столицу, женщина слушала её заворожённо, временами забывая жевать и изредка вскрикивая, прикрыв рот ладошкой.

— О боги! — в ужасе вскрикнула она, когда речь зашла об аресте племянницы регистора Трениума в Этригии. — Да разве же такое бывает, госпожа?!

— Я, госпожа Константа, тоже иногда думаю, что всё это просто какой-то дурной сон, — грустно усмехнулась Ника. — Всё кажется, вот сейчас я проснусь вновь в своей постели, и окажется, что нет никакого Радла, Империи, сенаторов.

— Но вы же дома, госпожа, — принялась утешать её собеседница. — А не в диком лесу среди грубых варваров. И если бы вы так и остались в той земле за океаном, то никогда бы не встретились с его высочеством.

— Только это и радует, госпожа Константа, — девушка постаралась произнести эти слова, как можно убедительнее.

— Но как же вы познакомились с его высочеством? — вновь завела старую песню о главном вдова.

— О, госпожа Константа! — встрепенулась, приходя в себя, попаданка. — Во всём виноват наш осёл.

— Осёл? — улыбаясь, вскинула брови женщина, явно предвкушая ещё более необыкновенную и романтическую историю.

Понимая это, рассказчица постаралась её не разочаровать.

— Вы с его высочеством самими богами предназначены друг для друга! — с пафосом заявила слушательница.

— Наверное, — подумав, согласилась беглая преступница. — Тем более, что наша предпоследняя встреча была и вовсе поразительной.

— Так его высочество и в самом деле спас вас от людокрадов?! — расширенные от восторга глаза пожилой радланки сейчас легко могли поспорить с очами любого из персонажей японских мультяшек.

Нике подобная трактовка её похищения показалась несколько своеобразной, однако восстанавливать историческую правду она не стала, ограничившись довольно туманным подтверждением.

— Да, он мне очень помог.

Когда по горло загруженная впечатлениями хозяйка квартиры ушла, а рабыня торопливо убрала посуду, гостья растянулась на постели, положив руки под голову.

Доброжелательный разговор, при котором не требовалось анализировать каждое слово, опасаясь реакции собеседника, разбередил душу девушки. Чувствуя, что просто так успокоиться не сможет, она тщательно осмотрела купленную верёвку. Толстая, шершавая, крепкая, она, казалось, могла выдержать даже быка. Да и по длине она должна достать до земли.

Осталось навязать несколько узелков для более удобного спуска, чтобы руки не скользили. Поскольку в её комнате отсутствовала не только отопительная батарея, но даже любая достаточно тяжёлая мебель, квартирантка, не долго думая, обвязала верёвку вокруг ближайшего к двери сундука, протянув её между ним и стеной. В этом случае при спуске вес Ники будут удерживать сразу два тяжёлых ящика.

Позаботившись о путях отступления, беглая преступница вновь обратила своё внимание на дверь. Лучше всего, конечно, установить замок или хотя бы засов. Тем более, что подходящая дырка в косяке есть. Вот только племянница регистора Трениума ни разу не столяр. Да и неизвестно, как к подобной модернизации отнесётся госпожа Константа. Нет, тут требовалось что-то менее радикальное, но столь же действенное.

Опустившись на корточки, гостья провела ладонями по полу, сколоченному из оструганных досок, покрытых остатками давно облезшей краски. В одном месте между ними образовалась узкая, миллиметра четыре, щель, забитая слежавшейся пылью. Девушка прислушалась. Из окна доносился шум узкой, не слишком оживлённой улицы. Шаркали по камням мостовой подошвы сандалий редких прохожих, долетали обрывки их разноголосых разговоров. За дверью тихо бубнила хозяйка квартиры. Кажется, она пересказывала рабыне печальную историю внучки сенатора Госпула Юлиса Лура.

Убедившись, что они увлечены беседой, Ника начала потихонечку очень осторожно выковыривать кончиком ножа из щели закаменевшую грязь на участке длинной в ширину клинка.

Наступившие сумерки и приглашение на ужин заставили её оторваться от своего высокоинтеллектуального занятия. Разметав крошки по полу и убрав нож, девушка отправилась в комнату хозяйки квартиры, чтобы есть порядком опостылевшие бобы и ветчину с сыром, попутно отвечая на бесчисленные вопросы госпожи Константы.

Девушка долго не спала, прислушиваясь к отовсюду доносившимся звукам большого многоквартирного дома. Хотя и не разбирая слов, она слышала, как за стеной перешёптываются рабыня и госпожа. Наверху кто-то надсадно кашлял, передвигал мебель и ходил туда-сюда по комнате. Снизу играли на флейте, пели неразборчивые песни и смеялись. Судя по всему, полы, они же потолки между этажами, представляли собой просто деревянные плахи, скреплённые какими-нибудь шпонками.