Лягушка-принцесса (СИ) - Анфимова Анастасия Владимировна - Страница 159

Когда через несколько часов хозяин публичного дома убирал свой тюфячок под одеяло, гостья проснулась и проговорила, потягиваясь:

— Доброе утро, господин Птаний.

— Доброе утро, — попытался улыбнуться помятой физиономией собеседник, тут же посуровев. — У меня дурные новости.

— Что случилось? — мгновенно насторожилась девушка.

— Полагаю, вам лучше пока не беспокоить господина Септиса.

— Почему? — вскинула брови беглая преступница.

— Сейчас он очень занят, — замялся отпущенник. — И в ближайшие девять дней не будет никого принимать и, вообще, вряд ли выйдет из дома.

— От чего же? — ещё больше удивилась Ника, но тут же в памяти всплыли рассказы Наставника об обычаях радлан, и она поспешила проверить свою догадку. — Кто-то умер?

— Матушка господина Септиса скончалась, — с сочувствием глядя на неё, ответил владелец заведения.

— Бабуля, — еле слышно прошептала гостья, вспомнив изрезанное морщинами лицо Торины Септисы Ульды со всегдашней яркой помадой на сухих губах.

Неожиданно для самой себя девушка внезапно почувствовала острый приступ жалости к этой доброй женщине, а глаза отчаянно защипало от слёз. Вспомнились последние слова, которые сказала старушка, провожая внучку на Ипподром: "Кажется, мы с тобой больше не увидимся".

"Она знала, вернее, предчувствовала", — подумала беглая преступница, нервно закусив губу.

— Мне жаль, — негромко сказал произнёс хозяин дома.

— Госпожа Септиса прожила долгую жизнь, — беря себя в руки, проговорила Ника. — Надеюсь, небожители будут благосклонны к ней и после смерти. Вы правы, господин Птаний, не стоит пока тревожить дядюшку.

"Может, попробовать связаться с сенатором? — мелькнуло в голове, но вспомнив, сколько поручений она уже надавала гостеприимному хозяину, девушка заколебалась. — Нет уж, не стоит наглеть. Если Декар принёс им серьги, они и без моего письма должны ему поверить".

— Тогда я пойду приведу Нвалия, — вздохнул собеседник. — Пусть приберётся.

— Конечно, господин Птаний, — кивнула беглая преступница, вновь закутываясь в одеяло.

Пока раб выносил ночную посуду и елозил тряпкой по и без того чистому полу, она думала, что из всех своих свежеобретённых родственников именно Торина Септиса Ульда вызывала у неё наибольшую симпатию. Наверное, потому, что и сама старушка относилась к вернувшейся из дальних краёв внучке с искренней теплотой и участием.

Как же, наверное, она страдала, узнав о самозванстве Ники? Уже, казалось, иссякшие слёзы вновь потекли по мокрым щекам.

Но если сам регистор Трениума не верит в подлинность письма канакернских консулов, значит, и его близкие считают, что девушку оклеветали. Вряд ли такой заботливый сын, как Итур Септис Даум, смог бы спокойно наблюдать за душевными муками матери, и наверняка рассказал ей, что все обвинения, выдвинутые против её внучки, несправедливы.

От этой мысли стразу стало легче, хотя скорбь и не утихала. После Риаты она теряет второго по-настоящему дорогого ей человека, и очень жаль, что им больше никогда не встретиться в этом мире. Но всё же осознание того, что старушка верила и знала о её невиновности, слегка согрело озябшую душу попаданки.

Следующие три дня прошли без каких-либо особых происшествий. Вот только Нике показалось, что от окружающего её комфорта и обильного питания она явно начала полнеть.

Пришлось срочно увеличить время и интенсивность физических занятий, а так же настойчиво просить хлебосольного хозяина существенно сократить её рацион. Лав Птаний Сар бурно протестовал, заявляя, что не может позволить дорогой гостье голодать.

Однако девушка всё же сумела его убедить и теперь с обстоятельной неторопливостью вкушала кашу из маленькой, расписной мисочки.

Поднося последнюю ложку ко рту, она вздрогнула от громового удара в ворота, а раздавшийся спустя секунду крик заставил беглую преступницу вскочить на ноги, едва не опрокинув поднос.

— Именем Сената откройте! — гремел зычный голос сильного, уверенного в себе мужчины.

На миг растерявшись и позабыв обо всём, Ника метнулась к двери, но, не добежав, бросилась к кровати, где под подушкой лежал её нож.

"Нашли всё-таки!" — скрипнула она зубами, и перед глазами с пугающей чёткостью предстал умиравший во дворе этригийской тюрьмы разбойник. Девушке стало жутко от одной мысли, что и её внутренности так же будет раздирать грубо отёсанный кол.

Знакомое ощущение зажатого в руке оружия помогло справиться с паникой, и, как всегда в минуты смертельной опасности, переполнявший душу страх сменился отчаянной, бесшабашной отвагой.

"Ну уж вот вам батман! — оскалилась беглая преступница. — Живой не возьмёте! Прощай, Вилит! Видно, не суждено мне стать принцессой. Так и умру самозванкой".

Снаружи донеслось торопливое причитание привратника.

— Сейчас, сейчас, господин! Уже бегу!

Подскочив к окну, Ника увидела Жаку, неторопливо шагавшего к содрогавшимся от ударов воротам.

Тренькнул дверной замок. Ворвавшийся в спальню потный, раскрасневшийся отпущенник выпалил:

— Сюда!

И бросился в ванную комнату.

Вспомнив его туманные намёки о тайнике, воспрянувшая духом гостья устремилась вслед за хозяином, но резко затормозив на полпути, вернулась и схватила со стола поднос с оставшейся после завтрака грязной посудой.

А из окна уже доносился грохот отбрасываемой калитки, буханье подкованных башмаков по камням дорожки и злобный рык.

Не обращая внимание на крики и лязг доспехов, Птаний с силой нажал сначала на один из совершенно неприметных камней, потом на другой и навалился всем телом на стену.

Часть кладки повернулась на оси, открыв небольшую нишу с кучкой сваленных в углу кожаных мешочков.

— Забирайтесь скорее, госпожа! — не терпящим возражения тоном скомандовал владелец заведения. — Будет немного жарко, зато вас здесь никто не найдёт.

Чтобы уместиться в тайнике, девушке пришлось опуститься на корточки и прижаться к неожиданно тёплой противоположной стене.

Отпущенник, пыхтя, вернул участок стены на место, погружая беглую преступницу в кромешный мрак.

Гостья скорее почувствовала, чем услышала, как радушный хозяин выбежал из спальни, мельком возблагодарив судьбу за то, что не страдает клаустрофобией, иначе она бы, наверное, сошла с ума в этом гробу.

Осторожно уложив на пол поднос, беглая преступница пошарила руками в темноте и наткнулась на замеченные при первом взгляде мешочки. Под шероховатой кожей вполне угадывались монеты.

Наверное, Птаний хранит здесь временно свободный капитал. Приподняв один из кошелей, Ника предположила, что внутри, скорее всего, серебро. Следовательно, бывший любовник принца Вилита не так уж и богат. Хотя, возможно, это деньги лишь на текущие расходы?

Предчувствуя, что пребывание в тайнике может затянуться, девушка устроилась поудобнее и замерла, прижавшись ухом к стене.

Кирпичи оказались тёплыми, почти горячими, а откуда-то снизу доносились резкие, плохо различимые голоса и дребезжащий звон, словно кто-то швырял на пол металлическую посуду.

Ника решила, что за стеной труба, по которой поднимается дым от кухонного очага.

Любое ожидание всегда тянется долго, но в непроглядной тьме, заполнявшей тесный каменный мешок, где невозможно распрямиться или хотя бы вытянуть ноги, ощущение бесконечности времени становилось абсолютно невыносимым.

Неожиданно голоса послышались с другой стороны — из личных покоев хозяина публичного дома. Нервно облизав враз пересохшие губы, девушка, затаив дыхание, отвела в сторону руку с зажатым ножом, готовясь нанести молниеносно-разящий удар.

Теперь густую вязкую черноту убежища оглашал только стук её отчаянно бьющегося сердца. На миг беглую преступницу даже посетила безумная мысль о том, что эти удары могут услышать снаружи.

— Убедились?! — донёсся до неё усталый голос отпущенника. — Вы уже второй раз приходите с обыском, господин Камий. Я честный человек, исправно плачу налоги, ничего не скрываю от властей, и мне непонятна столь странная предвзятость с вашей стороны. Быть может, вам просто у нас понравилось? Так приходите вечером. Я и мои мальчики окажем вам самый радушный приём. А сейчас мы ещё…