Железное сердце. Книга 1. Дочь часовщика (СИ) - Корсарова Варвара - Страница 21

Что еще сказать, я не знала, но Ворона смотрела на меня выжидающе, поэтому я опять отделалась банальностью.

— Будет интересно изучить этот замок получше.

— Вы так и не ответили, понравился он вам или нет, — не отставала она.

Проглотив раздражение, я вежливо сообщила:

— Безусловно, да.

— Не может быть, — сказала Ворона. — Вы ответили, как обычно отвечают на такой вопрос. Не стоит кривить душой. Это место никому не нравится. И вам оно тоже не понравилось.

— Отчего же, — заупрямилась я. — Интерьеры восхитительные. Все эти изваяния, украшения… они вызывают оторопь, не скрою, но и разжигают любопытство.

Скрипнул стул. Боковым зрением я видела, что полковник подался вперед. Он оперся локтями о стол и теперь смотрел на меня в упор, не таясь. Я чувствовала его взгляд на лице; там, где он останавливался, вспыхивала кожа. Вот он изучает мой профиль. Вот рассматривает висок. Губы, шею, подбородок. Однако какие мысли при этом бродили в его голове, догадаться невозможно.

— О да, изваяния. Эти черепа на барельефах, мрачные скелеты в истлевших одеяниях, — госпожа Шварц мечтательно прикрыла глаза. — Пожалуй, это лучшее, что есть в замке. Постоянное напоминание о той доле, которая нас всех ожидает. А вы заметили медные сердца? Странная причуда скульптора, не находите?

Полковник засопел, пододвинул графин, звякнул пробкой и налил себе вина. Запоздало подскочил Курт, но полковник жестом отослал его прочь.

Госпожа Шварц глянула на сына, потом на меня. По ее лицу я поняла, что она настроена рассказать что-то интересное — быть может, даже скандальное.

— Замок Морунген, — госпожа Шварц картинно обвела зал рукой, — у многих местных как бельмо на глазу. Вам слуги много наговорят о нем чепухи. Чему-то можно верить, чему-то — нет. Слышали, когда-то я работала тут горничной? Я из семьи бедного священника, не простолюдинка. Помню, боялась идти сюда наниматься. Впрочем, поначалу все складывалось неплохо. Встретила тут Айвана— он был старшим конюхом и вскоре стал моим мужем. Он был мне не ровня, но на другую партию девушке в моем положении рассчитывать не приходилось. Я родила сына. А три десятка лет спустя сын сделал меня хозяйкой этого замка, пусть и временной. Полагаю, он ждет от меня благодарностей. Хорошо, я скажу тебе спасибо, Август.

Она картинно склонила голову в сторону полковника. Тот буркнул что-то неразборчивое. Госпожа Шварц сухо улыбнулась и спросила меня:

— Хотите, расскажу вам историю замка Морунген, госпожа Вайс?

— Буду благодарна.

Неловкость нарастала и давила. И слепой бы увидел, что отношения сына и матери были натянутыми. Казалось, между ними висит некая тайна, тяжелая и мрачная, и теперь ее тень коснулась и меня.

— Этому замку чуть более ста лет, — начала госпожа Шварц, зябко кутаясь в шаль. — Построил его великий грешник и гениальный безумец. Звали его мастер Жакемар. Он был придворным механиком короля Хильдебрандта. Тот пожаловал его землями и осыпал золотом, а потом обвинил в колдовстве, и Жакемар бежал. А замок начал переходить из рук в руки. Но никто из хозяев не хотел в нем жить. А почему? Потому что в нем обитает дух нечестивца Жакемара. Вы видели эти странные комнаты. Вы видели эти странные украшения. Обломки механизмов. Никто не знает, с какой целью их строил Жакемар*. Ни один из хозяев не пытался их восстановить, и правильно делал. Кто знает, какое зло можно разбудить, если коснуться их топором или молотом? И без этого здесь творилось немало дурного. Были неожиданные смерти. Исчезали люди. Вы ведь слышали о пропавших детях?

— Не думаю, мама, — заметил полковник, — что госпожа Вайс рада обсуждать эту историю.

— Отчего же! — с вызовом сказала я, — Слухов и верно бродит много. Интересно узнать, что из них правда.

— А правды никто не знает, — пожала плечами госпожа Шварц. — Расскажу то, чему сама была свидетелем. Ты не против, сын?

— Нет, — ответил нелюбезный сын и отдал все свое внимание графину с вином.

Госпожа Шварц улыбнулась собственным мыслям и продолжила. Ее голос приобрел замогильные интонации, от чего по спине пробежал холодок. Эта дама родилась с даром рассказывать зловещие истории.

— Пропавшие подростки — мальчик и девочка, сироты, не помню их имени, были из ближайшей деревни. Старый барон взял их в замок. Девчонка убирала на кухне и разжигала камины, мальчишка помогал садовнику. Слуги из них вышли ленивые и безалаберные. Воровали все, что плохо лежит. Грубили, дерзили. Забегая вперед, скажу, что некоторые благочестивые люди считали, что мерзавцы заслужили свою участь. Хотя мы так и не знаем, что с ними произошло. Может, их утащил Рогатый Дед — тот, кто приходит с черным мешком под Новый год за непослушными детьми. Или Хозяин Леса, великан Ганс. Или кобольды, которые, как гласят легенды, безобразничают на руднике.

Госпожа Шварц покачала головой и ханжески вздохнула. Моя неприязнь к ней усилилась стократ. Ни капли она не сочувствовала пропавшим детям.

— В один прекрасный день эти разбойники сбежали от домоправительницы и отправились за земляникой. Не вернулись ни к ужину, ни наутро. Лесничий и его помощник видели их неподалеку от старого рудника. Замковая челядь и жители деревни, откуда дети были родом, обыскивали лес двое суток. На третьи попробовали спуститься в рудник, но никого не нашли. Те, кто спускался, сами едва избежали гибели — случился обвал в шурфе. Наверное, детские скелеты так и лежат в одной и подземных галерей.

Я смотрела на госпожу Шварц с ужасом и недоумением. У хозяйки замка оказались весьма странные представления о приятной застольной беседе.

Закончив, госпожа Шварц впала в задумчивость. Отломила кусочек хлеба, рассеянно положила в рот, деликатно прожевала, а потом вопросила:

— Когда это было, Август?

Полковник смотрел в стакан и ничего не ответил.

— Вспомнила, — госпожа Шварц коротко улыбнулась. — Это случилось незадолго до того, как заболел мой муж и ты согласился на предложение мастера Кланца. Ну, вы наверняка знаете эту историю, раз присматриваете за сердцем сына.

История сердца полковника интересовала меня больше судьбы несчастных детей, но в ответ я неопределенно пожала плечами.

— Когда дети пропали, мой сын вовсю крутился возле Кланца. Помогал ему в экспериментах, выпрашивал книги… Своего добился в конце концов. Мастер Кланц обратил на него внимание. Интересно, Август, чем ты заслужил его расположение? Тем, что подбирал и таскал бродячих псов и котов для его мерзких экспериментов? Или своей алчностью? Или тем, что был здоров как бык?

Полковник, наконец, оторвал взгляд от стакана и тяжело посмотрел на мать. Казалось, он вот-вот разразится бранью. И тогда я торопливо спросила:

— А что делал мастер Кланц в замке? Он здесь жил?

— Нет, что вы, — удивилась госпожа Шварц. — Он гостил у старого барона. Приехал с женой, чтобы разведать секреты замка. Кланц называл себя ученым и исследовал творения мастера Жакемара. Считал, что тот мог спрятать здесь свои чертежи. Но ничего так и не разузнал. Уехал, несолоно хлебавши. Впрочем, нет. Кое-что он прихватил с собой.

Госпожа Шварц сделала многозначительную паузу и закончила трагичным тоном:

— Мастер Ульрих Кланц, придворный механик и анатом, увез сердце моего сына в большой стеклянной банке. Сердце, которое дал моему сыну господь, и которое тот легкомысленно променял на железяку.

От ее слов мороз продрал по коже. Не удержавшись, я глянула на полковника и вздрогнула, встретившись с ним взглядом. Лицо хозяина было непроницаемым, но я сумела уловить, как едва заметно дрогнули его губы. Под тяжелыми веками загорелся колючий огонек. Я поспешно повернулась к госпоже Шварц.

— Кланц отбыл восвояси, мой муж умер, а вскоре сбежал и Август, — продолжала она. — Много несчастий обрушилось на нас в тот год. Старый барон заболел и уехал в столицу, где и скончался от сухотки лет десять спустя. Долгое время в комнатах дома никто не жил, кроме привидений. О, их тут полным-полно! Они не показываются, но я их слышу. Когда поднимается ветер, они завывают на все лады на чердаке, и в восточном крыле, и тут, в столовой. Двигаются, шепчутся, стучат…