Честная сделка (СИ) - Леола Кристина - Страница 4

Дом.

Арве-мал-Тиге не любил чужаков, но начни он выгонять их силой, и вскоре превратился бы в главную достопримечательность Лиутского леса, и те самые чужаки хлынули бы рекой. Потому слуги и загостившиеся визитеры уходили без всякого страха, но с обидой, чтобы наверняка. Для счастья дому хватало одного хозяина, потому хозяин Арве-мал-Тиге был обречен на одиночество.

— …не спал неделю, — прорвался в мои мысли голос Рэйнера, — я выучил миллион учгунжских народных напевов, я теперь могу узнать любого обитателя дома по единственному короткому стону, но самое главное — я так и не понял, как это все работает! Кто вы такая и что мне подсунули?!

Первый вопрос я проигнорировала, а на второй, прокашлявшись, все же ответила:

— Просто дом. — Получилось сипло и неубедительно.

— Просто дом? Тогда смерть — это просто послеобеденный сон.

Ну в какой-то мере…

— В общем, — Рэйнер неожиданно поднялся, вновь превратившись в натянутую тетиву, — я вынужден обвинить вас в мошенничестве.

От такой наглости у меня даже голос прорезался.

— Каком еще мошенничестве? Я отдала вам отличный дом за бесценок!

— Я выплатил полную стоимость! — возмутился он.

И то верно. Как ни пыталась я сопротивляться в надежде избежать мук совести, и как ни закатывал небесны очи мэтр Штанге, Рэйнер не согласился на смехотворную сумму, указанную в объявлении, и накинул сверху еще два раза по столько же. «Таков нынче рынок», — объяснил он. И добавил что-то про «солдат вдову солдата не обидит».

Ну так если у кого-то обостренное чувство справедливости, разве я в том виновата? Да, я обрадовалась непредвиденному доходу — а кто бы не обрадовался? — и крохотный домик у моря в моих мечтах превратился в домик у моря побольше. И гуляла я по берегу уже не в одном из пяти имеющихся у меня платьев, а в наряде поновее да помоднее. Нормальные женские грезы, не Рэйнеру меня судить. К тому же отнекивайся я подольше, он бы еще на первых порах заподозрил подвох, и море я бы увидела только на отвратительном желто- коричневом полотне руки не самого психически здорового члена семейства Гантрам.

Задумавшись, я пропустила большую часть обличительной речи мэйна Рэйнера и спешно попыталась ухватиться хотя бы за конец, чтобы дать достойный ответ.

— …утаив столь важные подробности. Бросили меня в огненную бездну! Бесчестный поступок, недостойный почтенного рода Гантрам.

Кажется, от соседства слов «почтенный» и «Гантрам» я на пару мгновений ослепла — по крайней мере, лицо Рэйнера, озаренное праведным гневом, из поля зрения исчезло, и осталась лишь темно-красная пелена. Затем из этих кровавых глубин проступили знакомые черты и смоляные кудри, и я через силу выдохнула.

— Недостойный рода Гантрам? — прошипела, едва снова обрела голос, и даже смогла подняться на ноги. — Почтенного рода Гантрам? Этот почтенный род создал огненную бездну, которую вы отчего-то не захотели назвать домом! Создал и поддерживал годами. Десятилетиями! А с самыми почтенными представителями сего почтенного рода вы, верно, даже успели познакомиться. Вспоминайте, не стрелял ли в вас посреди ночи из призрачного ружья плешивый старикашка с болтающимся на ухе моноклем? А бритоголовое двухметровое дитятко не подсматривало ли за вами в ванной? Прекрасные люди, я действительно не достойна стоять с ними в одном ряду.

Рэйнера перекосило так, что я сразу поняла: было, все это и не только. Весь запал как-то моментально испарился, и я подбитой птицей рухнула обратно в кресло. Было стыдно, не отрицаю. А еще грустно и обидно, потому что когда все это дело свалили на меня, никто особо не переживал. Конечно, Рэйнер тут ни при чем, но и я когда-то получила ни за что, ни про что…

«Ну еще начни снова оплакивать свою горькую судьбу, — фыркнула Тильда, и я погрустнела еще сильнее. — И раз ты бедная-несчастная, то надо и еще кого-то сделать бедным и несчастным».

«Эй! — Забывшись, я едва не завопила вслух, но вовремя спохватилась. — Как будто ты сама не хотела оттуда выбраться. Ты вообще на чьей стороне?».

Сторону она всегда занимала исключительно свою собственную, а потому в полете могла поменять мнение десять раз кряду, что в очередной раз доказала.

Мэйн молчал, Тильда в моей голове перечисляла мои недостатки, я страдала. За окном сгущались сумерки, и меня все сильнее мучил один насущный вопрос…

— Как вы улизнули? — все же не удержалась я, ибо помнила, каких трудов стоило покинуть Арве-мал-Тиге даже на несколько часов, не то что дней. В первые годы брака муженьку требовалось периодически таскать меня на столичные балы, и его не волновала цена, которую мне приходилось платить за эти отлучки…

Мэйн Рэйнер вынырнул из размышлений, неожиданно весело ухмыльнулся и вновь оседлал стул:

— Договорился.

О да, договариваться они любят…

— И что теперь? — скуксилась я. — Вернете меня… д-домой?

В этом смысле слово звучало странно, но иного дома у меня действительно не было. Точнее, пока не было. Надеюсь, что пока…

— Верну, — кивнул мэйн, сердце ухнуло, и я поджала губы. — На время. Пока не избавимся от этой пакости. Мне нужна свобода действий, к тому же ваш побег кое- кого изрядно разозлил. Народ требует назад свою любимицу, а пока вы будете их отвлекать, я займусь очисткой…

— Ничего не выйдет, — вздохнула я, потирая переносицу. — Мэтр Штанге ни одного всполоха не способен разглядеть. Для него это просто дом, и…

— Я вызвал столичного заклинателя, — перебил Рэйнер. — Вот только не знаю, как скоро он сможет прибыть. Будем ждать… Что такое?

Похоже, скептицизм таки отразился на моем лице, но я лишь отмахнулась:

— Нет-нет, ничего. Столичный заклинатель — это чудесно.

В конце концов, не могут же все прославленные маги оказаться шарлатанами? Пусть мой опыт и говорил об обратном…

В моей жизни таких магов было два — один из нашей столицы, сияющей и пронзающей небеса башнями, а другой из соседней Учгунжии, холодной и одноэтажной. И если первый сразу честно признался, что ничего необычного в доме не видит, и денег взял только за дорогу, то второй устроил целое представление с бубнами, песнопениями и ритуальным сожжением тряпичных кукол. После его визита я неделю вымывала из волос запах костра, а у обитателей Арве-мал-Тиге появилась новая игра. «Учгунжский заклинатель» называется. Правила просты: завывай себе песню да стучи ложкой по котелку или еще какой железяке — кто дольше всех удержит материальный объект в руках, тот и победил. Для призраков это сложно.

Для хозяина дома тоже, но по иным причинам. Рэйнер вот явно уже успел погрузиться в таинство, раз упоминал учгунжские напевы.

— Почему вы просто не перекинете потоки обратно на меня и не отправитесь восвояси? — все же спросила я, и Тильда протяжно застонала:

«Ты еще деньги ему предложи вернуть».

Я невольно покосилась на стену с сейфом, в котором хранился драгоценный саквояж. И далеко б я, дура, без него убежала?

— Ну, во-первых, мэтр Штанге не поймет подобных манипуляций и не оценит, если я силком буду вкладывать вашу ладонь в его. — Рэйнер хмыкнул и покачнулся на стуле, будто ребенок на деревянной лошадке. Ну точно вояка, деревянного меча не хватает. — А во-вторых, — он резко посерьезнел, — вы правы, это теперь мой дом, и я так просто не отступлюсь.

Мог бы с этого начать, а не пугать до полусмерти. Я не то чтобы жаждала вернуться в свой десятилетний кошмар, но уверенность мэйна Рэйнера внушала оптимизм. На него хотелось… положиться. Почему нет, если удастся все решить и уехать уже с чистой совестью? Не такая уж я дрянь…

Тильда хохотнула.

Не такая!

Я решительно вскочила, подумала и снова села. А как это будет выглядеть? Я продала дом и осталась жить с новым хозяином? Да и дорога… несколько дней в пути наедине с мужчиной, это ж неслыханно! Поддерживать форму Тильды так долго я попросту не смогу, и…

— Идемте, — прервал мои мысли мэйн Рэйнер, вставая. — Я выторговал всего три часа свободы, и они уже на исходе. Вещей, как я погляжу, у вас немного.