Парень из ларца - Коннингтон Дж.Дж. - Страница 43

– «Закон о парциальном давлении, см. соответствующий подзаголовок», – прочел он. – От него будет прок?

– Уже теплее, – поддразнил его сэр Клинтон, изъясняясь на языке детских игр.

Уэндовер перелистнул страницу и тут же возразил:

– Тут про этот закон целых две страницы мелкого текста!

Но поскольку сэр Клинтон не обратил внимания на возражения, Уэндоверу пришлось приняться за чтение.

– А, вот оно! – наконец воскликнул он. – «Согласно закону о парциальном давлении, в смеси газов каждый газ оказывает такое же давление, которое оказывал бы самостоятельно. Также см. закон Дальтона». Ну, и при чем здесь кролики?

Он вернул Уэбстера обратно на полку и, обернувшись, обнаружил, что сэр Клинтон насмешливо смотрит на него.

– Снова холодно, сквайр. Аж в дрожь бросает. Но если вы не обращаете внимания на ключ, который у вас под носом, что же я могу сделать? Зайдите с другой стороны. Заметьте: гиосцин фигурирует в двух расследованиях у римского лагеря, а именно в делах Пирбрайта и Деверелла. Но Эллардайс говорит, что в случае с кроликами ничего подобного не было. Вот намек. Кто угодно может поинтересоваться: а откуда взялся гиосцин? Как вы знаете, его не так легко достать. И он ужасно ядовит. Чтобы подобрать дозу, нужно что-то получше обычных весов. Это также наводит на размышления.

– Думаю, понимаю, на что вы намекаете, Клинтон, но этот вариант я просто отметаю.

– Хорошо быть читателем мыслей и точно знать, что думают другие, – ответил сэр Клинтон. – Должно быть, это избавляет вас от многих хлопот, сквайр. А поскольку вы то точно знаете мои подозрения, то это избавляет от хлопот и меня.

– Полагаю, вы тайком сговорились с коронером, – сказал Уэндовер, резко сменив тему.

– Мне не нравится то, какие выражения вы выбираете, сквайр. Чем вам не угодило дознание?

– В нем говорится, что Роберт Деверелл погиб от рук вражеских сил, а краже золота уделено весьма небольшое внимание.

– Жюри заслушало показания вашего друга Эллардайса, он говорил о травмах, а инспектор рассказал о бомбе. Кажется, это убедило их в причине смерти, а именно ее они и определяли. Коронер принял это мнение, не позволив им отклониться в сторону. Какой в этом вред? Если у вас есть улики, доказывающие… вот именно: доказывающие, что Деверелл умер не от военных действий вражеских сил, то вы обязаны предоставить их.

– Конечно, у меня нет улик.

– Тогда почему вы дуетесь? Мне показалось, что вердикт вполне соответствует представленным доказательствам.

Уэндовер лишь пожал плечами.

– В деле Пирбрайта дознание отложили.

– А почему нет? Это естественно, ведь никто не знает, как он умер. Коронер ждет улик.

– В деле о смерти Тони Гейнфорда вынесен вердикт об отравлении газом. Вы верите, что к этому нечего добавить?

– Для того, чтобы ответить на этот вопрос, мне нужно в точности рассказать о том, что происходило в доме во время вечеринки. А я не знаю этого. Присяжные вынесли вердикт, согласующийся с предоставленными им доказательствами.

– Хорошо, – ухмыльнулся Уэндовер. – Но не думайте, что никто не заметит негра в темной комнате или старшего констебля, подсказывающего коронеру.

– А почему нет? Полагаю, кто угодно может советовать коронеру, если от этого будет прок.

– И отсрочка в дознании по делу Генри Деверелла, – добавил Уэндовер.

– Естественно, ведь оно сочетается с делом Пирбрайта. Я уверен, это было правильное решение. Ну, и чтобы закончить: дознания по делу Дерека Гейнфорда не будет – ваш друг Эллардайс без колебаний подписал свидетельство о смерти. Причина: приступ астмы.

– Все, что я хочу знать, – раздраженно ответил Уэндовер, – чем вы занимаетесь на самом деле? Кажется, что немногим. Дела так не делаются.

– Я наблюдаю, – бесстрастно ответил сэр Клинтон. – Мои агенты следят за всеми подозреваемыми и сообщают мне обо всем. Так они отвлекутся от рутинной работы и никому не навредят. Ваш друг Эллардайс на днях купил огромного игрушечного кролика. Должно быть, он дорого стоил. Позже он подарил его своей пятилетней крестнице, Уилли Данмор. Полагаете, это имеете отношение к кроликам из римского лагеря? Как символ, или что-то такое? Возможно, он был набит гиосцином. Кто знает?

– Ну, если у вас такое настроение, лучше я пойду спать, – буркнул Уэндовер.

Глава XVI. Крадущееся малечо

– Шахматы? – предложил Уэндовер после ужина.

Сэр Клинтон на мгновение задумался, а затем покачал головой.

– Не сегодня, сквайр, – ответил он. – Опасаюсь, что если мы начнем партию, то не успеем ее закончить, а прерывать игру я ненавижу. Когда телефон отвлёк от ужина, было неприятно, а если он отвлечёт еще и от шахмат… нет, они слишком ценны. Попробуем что-то другое. Как насчет игры в алиби? Она известна со времен Каина, но все еще может развлекать.

Он вынул из кармана лист бумаги и протянул его Уэндоверу.

– Сквайр, держите. Я бы не пытался подловить вас на старом трюке с тремя карточками. Для вас это было бы слишком легко, так что здесь шесть карточек. Задача: найти даму.[24] В наших обстоятельствах звучит негалантно, так что назовем это «поиском убийцы». Понимаете смысл? Вверху таблицы шесть дел, сбоку – шестеро человек, которые прямо или косвенно заинтересованы в получении наследства Родуэя. «А» напротив имени подозреваемого означает, что мы точно знаем – этого человека не было на месте убийства. Прочерк означает, что у нас нет подтверждения его алиби. А вопросительный знак указывает на то, что мы не знаем, где находился подозреваемый во время очередной смерти.

Уэндовер ненадолго задумался над таблицей.

– Полагаю, вы исходите из того, что в случае с кроликами Ашмун и Эллардайс предоставили алиби друг другу?

– Ну, а что тут еще можно сделать? – парировал сэр Клинтон. – Если хотите, можете предположить, что Эллардайс вообще придумал эту историю для нас. Но если вы принимаете его рассказ за правду, то доктор становится надежным свидетелем и дает Ашмуну алиби.

Уэндовер кивнул в знак согласия.

– В деле Энтони Гейнфорда алиби есть у всех шестерых, – указал он. – Если основываться на этом, то получается, что ваш убийца – это кто-то не из рассматриваемой шестерки.

– Смерть Энтони Гейнфорда может оказаться несчастным случаем, – заметил сэр Клинтон. – А если отравление было предумышленным, то, возможно, убийцы не было в доме в момент смерти Гейнфорда. Если вы даете человеку яд, то вам нет нужды оставаться поблизости, дожидаясь, пока отрава подействует.

– Хм! Значит, эта милая таблица не особо полезна для этого расследования?

– Если это было отравление, то, конечно, да, – честно признал сэр Клинтон. – И в таблице есть еще один изъян: я не могу доказать, что Роберт Деверелл умер не от военных действий, а от рук местного убийцы. Все дело в зажигательной бомбе. У меня нет никаких свидетельств того, что она не свалилась ему на голову в результате атаки. Но мне хотелось сделать таблицу полной, ведь если бы я не включил в нее всех, то вы обвинили бы меня в том, что я подобрал для нее наиболее удобных для меня кандидатов. Как видите, я этого не делал. Все карты на столе.

Упоминание о смерти Роберта Деверелла навело Уэндовера на свежий след.

– Умер ли он от военных действий или нет, – заметил он, – но в ночь его смерти из его дома пропал золотой посох.

– Я не забыл об этом, – сухо ответил сэр Клинтон.

– Так что при любом раскладе той ночью произошло преступление, – продолжил Уэндовер. – И эта кража связана с Пирбрайтом, ведь посох был найден в его саду.

– Это также не укрылось от моего внимания, – еще суше заметил сэр Клинтон.

– И он был спрятан в саду незадолго до того, как мы его откопали, хотя украден он был задолго до этого, – продолжал Уэндовер, не обращая внимания на тон сэра Клинтона. – Значит, какое-то время он был спрятан где-то еще. Когда мы шли вдоль ручья близ лагеря Цезаря, мы наткнулись на признаки того, что кто-то недавно копал. Очевидно, вор прятал там посох. Возможно, Пирбрайт заметил это, выкопал золото и спрятал в собственном саду, где мы его и нашли.