Интерполирую прошлое – экстраполирую будущее - Мамлеева Наталья - Страница 20

Судя по еще более округленным глазам шиншиллы, возражения у него были, причем не очень культурные. Но я готова была выслушать только недовольства Ники, которых у неё не оказалось. Она активно закивала головой, принимая новую кличку комнатного зверька.

– Решено! – радостно улыбнулась я и поставив опешившее животное на пол, вернулась к стирке.

Он, поняв всю тщетность своих возражений, поплелся к планшету, но еще долго бессмысленно пялился в него. Мне же имя понравилось, поэтому менять я ничего не собиралась.

Ни вчера вечером, ни сегодня утром у нас с Ники не осталось времени на готовку, так что мы воспользовались услугами поваров в столовой. Абсик на правах настоящего питомца заявил, что долго он так с нами не протянет, если мы не научимся готовить горячую пищу.

На столь дерзкое заявление мы ответили, что кое-кого легче смыть в канализацию, чем прокормить. Этот кое-кто сразу замолчал и заверил в своей космической любви, а мы отправились в универ.

Первые две пары ничего важного для нашей профессии не представляли, а вот на третьей стоял практикум по «Общей поляции», который вел наш уже «любимый» преподаватель. Сегодня девушки первого курса соизволили одеться подобающим образом, а вот факультетские еще были под влиянием слухов.

Занятие проходило в спортзале с красными матами на полу, и так как в расписании была указана форма занятий, мы уже все успели переодеться и прийти в свободной тянущейся одежде.

Аз Хош пришел к положенному времени, одетый в темную водолазку, свободные штаны и длинный до пят плащ, расстегнутый, но перетянутый на поясе широким ремнем. Обычно его одежду составляли классические брюки, рубашка и удлиненный по колено пиджак с внутренним капюшоном.

– Доброго дня, – поздоровался он, и ему ответил нестройный хор голосов. – Практические занятия будут проходить не всем потоком, а группами, как вы уже заметили. На медитации я прошу проявлять уважение к своим сокурсникам и сидеть в полнейшем молчании. Если у вас ничего не получается, то вполне возможно, что получится у вашего соседа, а вы шумом можете сбить его с настроя. Если возникают проблемы, то просто тихо поднимаете руку, и я подойду. Никаких выкриков. Я понятно излагаю?

– Да, – ответили мы, и урджий удовлетворенно кивнул.

– Многим наверняка интересно, чем же мы будем заниматься? Ответ настолько же прост, насколько и невероятен. Мы будем пробовать достучаться до своего дара. В каждом из вас он есть, у кого-то сильнее, у кого-то он менее выражен, но он есть. И я буду помогать вам учиться пользоваться скрытыми ресурсами и увеличивать свой потенциал. Знаю, сейчас вам ничего не понятно, но потерпите до начала практики.

Аз Хош опустился на мат, сев в позу лотоса, и жестом указал нам сделать то же самое. Все послушались его, тогда преподаватель продолжил:

– Для этого занятия вы должны освободить голову от посторонних мыслей и погрузиться в своё воображение. Представляйте что угодно, но ваш дар сам должен сориентировать вас в нужном направлении. На первых занятиях лучше помогать себе пальцами, надавливая на виски в определенных точках, чтобы больше фокусироваться. На этом этапе понятно?

Понятно не было, но студенты всё равно кивнули.

– Так, а теперь закрываем все глаза и погружаемся в воображение. Если посторонние мысли не уйдут, то зовите меня.

И наступила тишина. Я закрыла глаза, выпрямила спину и старалась ни о чем не думать, но мысли непроизвольно возвращались в бокс, где меня ждал Абсент. Конечно, звучит как мечта алкоголички, но мой питомец был самым ярким событием за последние дни, поэтому буквально поселился в моих мыслях.

Ничего не получалось. Я не могла сосредоточиться. Никогда не отличалась талантом сочинителя, поэтому воображение было довольно скудным.

– Скажи, ты видела радугу? – раздался рядом со мной тихий голос Аз Хоша.

Я открыла глаза, но разговаривали не со мной, а с девушкой, сидящей рядом. Странно, но я испытала едва заметное разочарование, а потом вновь закрыла глаза, пытаясь избавиться от постороннего.

– Да, – ответила лиа.

– Тш-ш, молчи, не говори. Только слушай, – его голос был мягким, обволакивающим. Я готова была часами слушать лишь его.

Видела ли я радугу? Конечно. В моей жизни были моменты радости. Чаще всего это были незначительные мелочи. Например, одним летом я на спор с отцом перемывала его автокары. Летний день был в разгаре и светило солнце, и на капоте отражались его блики – прямо на машине на слоях воды распускалась радуга. В ней будто поселилась радость – безграничная, детская и такая простая. Просто на душе становилось теплее, когда в новых брызгах зажигался очередной цвет счастья.

– Вспомни каждый её цвет, – тем временем звучал голос мужчины, – пересчитай их, дотронься руками и представь, какие разводы оставляют твои пальцы при соприкосновении с радугой. Придумай для неё текстуру.

Для меня радуга была жидкой, проскальзывающей сквозь пальцы.

Я не заметила, как оказалась в своем воображении среди облаков, где текла жидкая радуга. Она разноцветным океаном разливалась в моей голове, её водопады журчали, чувствовалась свежесть…

Для полноты картины только единорогов не хватало!

Я усмехнулась, и меня тут же вытолкнуло из моей картины, а когда я открыла глаза, то увидела Аз Хоша, обходящего студентов. Я не знала, сколько прошло времени, но казалось, что прошла целая жизнь. Чья-то, не моя.

Преподаватель посмотрел на наручные часы, которые вывели голограмму движения Нола, а потом свернул картинку и наткнулся на мой взгляд. Он медленно подошел ко мне, присев на колени напротив.

– Получилось?

– А что должно получиться?

– Ты должна оказаться в своем воображении, увидеть вокруг себя пространство с чужими жизнями. Для каждого его мир будет выглядеть по-разному, но он всегда будет ассоциироваться с первыми яркими воспоминаниями.

– Значит, у меня это будет радуга? Вы ведь говорили о ней.

– Не обязательно. Радуга – это всего лишь символ простого счастья, но для каждого мера счастья своя. Так ты видела что-нибудь?

– Не уверена, – вздохнула я, и Аз Хош кивнул.

– Что ж, на сегодня достаточно, можешь идти. Я буду выводить других из транса.

– Доброго дня, – кивнула я, вставая и направляясь к выходу. У дверей я оглянулась и взглянула на урджия, который провожал меня задумчивым взглядом. Заметив мой интерес, он тряхнул головой и аккуратно дотронулся до плеча Баскинса, что-то прошептав.

Не став больше задерживаться, я покинула зал.

Далеко я уходить не стала, остановившись около широких подоконников, чтобы подождать Николетту. Не успела пройти и минута, как, отделившись от группы своих друзей, ко мне подошел Фэртон.

– Привет, Аврора. Была первая медитация?

– Да, но у меня ничего не получилось.

– Не переживай, мало кто с первого раза попадает в свой мир, но вскоре ты научишься строить графики нужных тебе людей и жить в двух реальностях.

– Звучит как диагноз в «дурку».

– И ты даже не представляешь, на что пошел бы совет конфедерации, чтобы только осуществить это, – усмехнулся парень.

– Разве не совет дает задания экстраполяторам? Прости, я еще не посвящена во все тонкости, но мне казалось, что именно по их наводкам мы делаем эти… странные вещи.

Он негромко хохотнул. Его забавляло моё отношение к новому для меня миру поляции.

– В конфедерации есть отдельный департамент – совет Семи, который играет весомую роль. Но мы никогда не были желательными для верхушки конфедерации, ведь мы можем изменить судьбу каждого из них. Если в нас будет чуть меньше чувства долга, то мы таких дел можем наворотить… – он присвистнул. – Поэтому, в первую очередь в нас воспитывают разумное и правильное применение своих способностей. Перед каждой практикой поляторы проходят комплексы психологических тестов, по результатам которых студент переходит на следующий курс или ему стирают память и отправляют в последнюю поворотную точку.