Портрет моего мужа - Демина Карина - Страница 100

За полчаса можно подняться на вершину Кривой башни, которая когда-то была причальной, но давно уже состарилась. На ней сохранились еще площадка и скобы для якорей, вмурованные в камень. Пара огромных воротов, которыми раньше притягивали цеппелины, и даже остатки конопляных веревок.

За полчаса я преодолевала все сорок три пролета, ведь, несмотря на наличие лифтовой шахты, подъемник давно не работал. Я останавливалась после каждой полусотни ступенек, чтобы, прижавшись к узкой бойнице окна, отдышаться. Заодно и на море посмотреть.

Из бойниц оно выглядело другим.

Там, наверху, обычно гулял ветер. И чайки, облюбовавшие площадку, встречали меня истошными криками, впрочем, успокаивались они довольно быстро. Я забиралась в остатки древней клетки, в которой на вершину башни поднимали скот, и смотрела на море.

Думалось там отлично.

Но вот систему восстановить…

— Ты… можешь уйти, — Кирис старался идти ровно, но его все равно покачивало. — Уходи. Сейчас. В дом. На этом расстоянии он не дотянется. Спрячься. Выжди. Утром придет помощь. Расскажешь.

— А ты?

Он пожал плечами.

Ясно, уже приготовился героически погибнуть.

Ну уж нет… хватит с меня смертей.

Я решительно повернула ручку двери, которая вела в машинное отделение.

— Не глупи, — рыжий перехватил руку. — Пожалуйста…

Это не глупость. Это здравый расчет. Я сама дала слово демону, и если так, то… расстояние не спасет. А остаток жизни провести при храме, отмаливая случайный грех? Нет уж. Мы попробуем иначе.

Не только демоны умеют играть словами.

И корабль я подыму.

— Не мешай, — велела я рыжему. — Сядь куда-нибудь… и если будешь умирать, постарайся сделать это тихо.

Кажется, получилось грубовато, но меньше всего мне хотелось думать о чужой смерти.

О том, что я могу не успеть.

Или просто-напросто не справиться. В конце-то концов я далеко не мастер… то есть мастер, но отнюдь не гениальный. Я вырезала руны ножом некроманта, с помощью опять же некроманта, не особо задумываясь над тем, как инструмент сочетается с задачей.

Насколько правилен узор.

Какова глубина.

И смысл.

И…

И сейчас собираюсь дополнить тот, сделанный на коленке рисунок, еще одним.

И мне страшно. Мне настолько страшно, что руки немеют, а пальцы и вовсе едва гнутся. И в голове ни одной мысли, кроме тех, что о смерти.

Мучительной.

И еще о демонах, которые наверняка видят куда больше, чем люди.

Успокоиться.

Здесь тесно и темно. Узкие ребра аварийных светильников едва-едва теплятся. Слабо ворчит генератор, мощности которого явно не хватает. Интересно, конструкция не позволила поставить более мощный, или Мар сэкономить решил?

Пахнет знакомо, тем самым черным маслом и еще — смазкой. Последний запах навязчивый, и видятся мне в нем тягучие сладкие ноты тлена.

У меня есть энергия.

Целый розовый алмаз, мощности которого хватит, чтобы запитать дюжину цеппелинов, но дюжины нет, зато имеется один.

Моторы дремлют.

К ним ведет тонкая полупрозрачная лестница, выглядящая на удивление ненадежной. В мехотсеке вообще все куда как проще. Ни ковров, ни панелей, голый металл стен, кое-где украшенный глубокими царапинами.

Я погладила корабль.

Здесь его сердце.

Вот вьются под потолком тонкие патрубки. Вентили за крыты. Это неправильно, газ может идти, но наполнение поставим на минимум.

— Чем помочь?

Кирис решил погодить с бесславной кончиной.

— Дотянешься?

Все же расположили вентили до крайности неудобно.

— Да… вот на треть. И следи за давлением, когда достигнет нижней границы, прикрой, но не полностью. Поднимется до четверки, закрывай.

Спорить он не стал, кивнул. А я… я не была уверена, что все делаю правильно.

Я вообще в последние годы цеппелины видела на картинках. Или в чертежах «Технического вестника», правда, те были подвергнуты цензуре, а потому, во-первых, глубоко схематичны, а во-вторых, совершенно неправдоподобны. И дальше… камеры наполнятся блаугазом, после чего мне достаточно будет пустить энергию на рунный узор, чтобы начать подпитку этого самого газа. Внешний слой рун не позволит энергии рассеяться.

Я вытерла потные ладони о юбку.

И огляделась.

Где-то здесь… раньше энергетические узлы ставили аккурат над двигателями, но после крушения «Виндерберга», когда случился перехлест полей и вспыхнул пожар, стали разделять.

— У тебя получится, — произнес Кирис.

Он устроился у стены, сел, запрокинул голову и даже глаза прикрыл, но я была уверена: со стрелки он глаз не спустит.

— Надеюсь.

Итак… если патрубки идут от запасных баллонов со сжиженным газом… то сугубо теоретически… никто не станет располагать главный энергоузел рядом с баллонами. Это небезопасно.

И глупо.

Если так…

Я коснулась стены, пустив слабенькую волну силы, и зажмурилась. Эхо пойдет… вот там, правее, определенно поглощатели, только, судя по отклику, их давно не синхронизировали. А вот и газ, этот готов впитать всю силу, но моей-то крохи… ага, сплетение управляющих линий.

И генератор.

Запасной, похожий на свернувшуюся улитку, из раковины которой торчало с полдюжины медных проводов. Они уходили прямо в стены, при этом переплетаясь, а порой и сливаясь друг с другом. Интересно, Мар вообще сюда заглядывал? Почему не позаботился об изоляции? Зато понятно теперь, отчего аварийного генератора, даже вполне приличной, как оказалось, мощности, ни на что не хватает.

Процент рассеивания просто чудовищный.

Я не говорю уже о том, насколько это опасно. Сила искрила, вихрила и того и гляди грозила просто пережечь металл.

Идиот.

Это я про мужа. Нет, он умный, изворотливый, сволочь, но все равно идиот… этак я начну думать, что мост и вправду случайно обрушился.

Впрочем, ненужные мысли я откинула. Итак, генератор. Мощность приличная, под три сотни махов. Короб энергоблока открыт, и я могу пересчитать ячейки, стало быть, дюжина накопителей немалой мощности. У меня один и… и в стандартную ячейку он просто-напросто не влезет. Подгонять некогда, а клеммы для прямого соединения не дотянутся.

Может, и к лучшему.

Камни не умеют отдавать энергию порционно, стало быть, необходим переходник, иначе вся система просто-напросто сгорит.

— У тебя есть… проволока? — поинтересовалась я, похлопав себя по карманам. Пустые. Зато с вышивкой.

— Здесь где-то должно быть, — Кирис поднялся и подкрутил вентиль. — Погоди… где-то тут…

Он исчез где-то внизу, где раздались скрежет и ворчание, причем ворчал явно не человек. Кораблю не нравились посторонние внутри него. Он еще не злился, но и не готов был согласиться с грубым вмешательством в свой тихий сон.

— Пойдет? — Кирис прихватил не только проволоку, но и кусачки.

Умница.

А еще он принес характерного вида чемодан, в котором, как я и надеялась, отыскались паяльная лампа с почти полным кристаллом и широким диапазоном температур, припой и темно-красный шелковичный камень. Вот им бы и запасные провода изолировать, но…

Я сняла алмаз.

— Он и вправду… розовый?

— Розовее некуда, — я положила камень в центре.

Что его так удивляет? Мой, конечно, крупный, но куда меньше того, который когда-то в лупе стоял.

Ячейки были маловаты.

А если набок поставить? Заваливается…

— Можешь надавить?

Кирис нажал на камень — и тот не без труда нырнул в узкую ячейку. Блоку, конечно, потребуется реставрация. Хотя, подозреваю, по завершении нашего полета проще будет купить новый цеппелин, чем восстановить старый.

Ладони вновь взмокли.

Итак… камень есть.

Изолят худо-бедно его покрывает… крышка ровно не сядет, но если разогреть шелковичник и залить, то получится почти то же самое. Правда, слой будет тонковат… дважды залить? Или… будем надеяться, что соединение станет ровно и с первого раза, а стало быть, фоновый выброс, если и случится, то весьма и весьма ограниченный.