Терминатор 1965 (СИ) - Осадчий Алексей - Страница 11

Серёней, как я уяснил из разговоров, звался художник, состоящий в штате предприятия, нелепый и дико запойный малый, пытающийся даже плакаты к табельным датам намалевать «особым» шрифтом. Родители у местного Микеланджело были «хорошие», оттого и терпели строители в своих рядах поддающего авангардиста.

Главбух Марина Сергеевна щедро отсыпала из запасников карандашей и листов ватмана и застенчиво попросила посмотреть мой блокнот, о котором Гриша Оганесян «так-о-о-о-ого» понарассказывал…

–  Марина Сергеевна, там слишком непристойные картинки. Давайте лучше я вас изображу, как вижу: В пять минут уложусь. Готовы?

Через пять минут женщина, воровато оглядевшись на подчинённых, спрятала моё творение в толстенную книгу учёта, густо прям-таки помидорно при этом покраснев. Изобразил я знойную, четвёртый номер бюстгальтера, мадам Лихолетову Марину Сергеевну, на пляже в окружении восхищённых кавалеров, немножко приукрасив – подмолодив лет так на десять и сиськи выставив «торчком»…

–  Да, не обманывал Григорий Ованесович. Большой вы, Виктор, мастер. Мужу покажу может и приревнует, обратит наконец на меня внимание…

–  Прекрасная идея. Искусство жизнь семейную ого как оживить может, поверьте художнику. А тубуса в ваших закромах не найдётся? А то боюсь ватман подмочить, дождь вроде собирается.

Тубус нашёлся. К месту временной дислокации, к замку госпожи Светланы я подходил помахивая тубусом и благоразумно не вращая колуном-железякой.

У дома через дорогу, стояла скамейка, к которой компанейские ачинцы «пристроили» доминошный стол. За столом тем расположилась троица похмельного вида мужчин, вместо доминушек держащая стаканы и нарочитым, на всю улицу шёпотом обсуждающая мою особу. – Глянь, Светка тимуровца себе завела, не иначе для помощи по хУзяйству.

–  Ага, вот и целка недотрога. Сперва один тимуровец дорожку проложит, а потом вся пионердружина…

Провоцируют говнюки. И грамотно провоцируют, не подкопаешься. Мало ли что шёпот громкий. Сидят, никого не трогают, мирно винцо попивают. А их умствования и до колонки доносятся, там как раз две женщины воду набирают. Обожают земляки-сибиряки кости перемыть соседям, ой как обожают.

Дождь так и не пошёл, потому отставив тубус и пакет с продуктами, шагнул к куче недобитых чурок. Колун Егорыч сделал, какой и заказывал. Но честно предупредил мастер, – тяжёл будет, таким надо работать в паре с более лёгким, доставая железяку лишь для «особых» экземпляров. По идее оно так, но не в моём случае. Ногой подопнул чурку. Листвяк, сучкастая, комелёк. Понятно, привезли библиотекарше чего поплоше, ну да ладно, Саня, вспомним юность, покажем класс.

Волею судеб пришлось мне в подростковые годы поколоть дров изрядно, – пять лет в леспромхозе прожили. И с 12 годочков с колуном наперевес вгрызался Сашка Новиков в расставленные правильными десятками полчища чурок, воображая их рыцарями Храма, всякими там Буагильберами, а себя, разумеется, доблестным Айвенго. Вначале ни силы ни веса не было – приходилось брать техникой, отыскивая у чурбаков «слабые стороны» – трещины и прочее. Потом подрос, набрался опыта, даже, случалось, удивлял народ ловким и быстрым расхреначиванием несчастных деревяшек.

Первые десять чурок я разнёс на половинки, не размениваясь на «пополенное» раскалывание. Однако этого хватило. Трио острословов как будто подавилось, – молчали по-партизански и неотрывно смотрели на умелого «тимуровца». Надо добить, конечно же, исключительно морально. Да и вряд ли придётся применять здесь и сейчас меры физического воздействия. Стопудово, это те ханурики, которые по весне за пузырь покололи что смогли и «дезертировали». А значит, понимают, что из себя представляет нарисовавшийся в их околотке «дровосек». Отбросил колун, соизволил наконец обратить внимание на «шептунов».

–  Чего замолкли то, орлы в петушиных перьях? Не подавились часом? А то щас как похлопаю, простучу, по спине – вся хрень из тлей дыхательных вылетит, вместе с фиксами.

–  Ты это, – самый здоровый обрёл голос, – за базаром следи.

Перепрыгнуть через забор из штакетника сооружённый и пересечь неширокую уличку дело пяти секунд. Ухари, похоже, запаниковали, – как с дровишками управляюсь видели, представление о потенциале «тимуровца» поимели. Про них скорее всего поутру и говорил Лукич. Дескать, Светлана девушка строгих правил и после развода ни-ни, ни с кем ни разу, решительно отвергала домогательства местной шпаны. А если кто из той шпаны к Вите Протасову начнёт приставать с угрозами, надо немедля сообщить Лукичу и он «порешает». Ачинск город зековский а товарищ Гусаров с нужными людьми знаком. Интересно, к ментам или ворам Лукич обратился бы, разруливая ситуацию.

Подобрал из-под стола распитую бутылку портвейна. Нормальный такой огнетушитель, тем лучше, нагляднее. Оппоненты вскочили со скамейки, ждали нападения. Не дождётесь! При таком количестве наблюдателей не стану я вас калечить, только обосновался, только «лежбище» нашёл во всех отношениях замечательное и в бега срываться – неохота. Аккуратно даванул бутылку, стараясь при этом не порезаться, оно некритично – за минуту затяну рану, но не будет того эффекта. Всё прошло хорошо, большая часть осколков осыпалась на стол, а те, что на ладони остались, поднёс к лицу лидера тройки алконавтов пересмешников.

–  Посмотри на баб у колонки, свечку за их здоровье в церкви поставь. Не были б они в свидетелях, это стекло жрал бы сейчас и причмокивал от удовольствия.

–  Слышь, кореш, непонятки случились. Извиняемся.

–  Принимается. Но! Больше театр дешёвый разводить не стану, удавлю по тихой, никто и не хватится таких передовиков производства. Начнёте за спиной гадить, узнаю и свиньям скормлю. Ноги руки поломаю и к голодным поросюкам закину.

По тому, как дёрнулся о свиньях услышав, толстячок, скромнее прочих себя ведший, понял что прав был, обозначив его как «татарина»… Легко и приятно работать суперменом. Местная босота мгновенно испарилась, женщины, набрав воду, не спешили уходить от колонки и рассказывали подошедшим «пустоведёрницам» нечто интересное, наверняка в красках расписывая только что случившееся толковище.

Я же решил до прихода Светланы расфигачить всю кучу, хотя бы на половинки-четвертинки. Успел.

Пока готовился ужин перемолотил половинки до состояния поленьев, немало изумив прытью да удалью ушлую соседку Наталью Тихоновну. Бабулька, не иначе как делегированная «обществом» довольно таки умело вызнавала откель такой сокол в их краях оказался и как безошибочно выбрал самую правильную и хозяйственную горлицу в их околотке. Ну, рассказы рассказывать мы умеем. В данной версии Виктор оказался столичным жителем, ехавшим по комсомольской путёвке в Красноярск на алюминиевый завод, но завернувшим в Ачинск, ибо: «Невесты тут красивые».

Тихоновна яро нахваливала соседку, напирая на её правильность. Я согласно кивал и в ответ, не прекращая орудовать творением Егорыча, поведал, что являюсь в одном лице и бухгалтером и крановщиком (чисто от фонаря ляпнул, пускай обжёвывают) и в армии служил в секретных войсках. Ничем такой трёп не грозил абсолютно – бабки есть бабки, а кто им поверил, тот сами понимаете кто…

Когда Светлана Николавна, смущаясь Тихоновны, позвала стахановца Протасова ужинать, я уже почти перекидал поленья к дровянику, планируя завтра поутру завершить подзатянувшуюся дровяную эпопею.

Интересный и несколько неожиданный вопрос задала мне хозяйка, едва уселись за стол.

–  Витя, а у тебя много женщин было?

–  А чего спросила и в тарелку уткнулась? Таков вопрос важный задаёшь и глаза потупила? Смотри, как я отвечать буду, за реакцией моей следи. Совру, не совру.

–  Ну, хоть и соври.

–  Так, Светлана Николаевна, подняли глазыньки, вот так, молодец. Отвечаю, у Виктора Сергеевича Протасова вы вторая женщина. Первой была супруга законная Зоя, но надеюсь в скором времени с ней развестись. Ещё вопросы есть?

–  Нет.

–  Тогда я спрошу, о том же. Какой по счёту?