Остров V (СИ) - Марченко Ростислав Александрович - Страница 40

— С вампирами и людьми.

— Да? Это вы стычку в городской ресторации так громко назвали?

— Нет, настоящую войну. Резню, уйму покойников, слуг кровососьих и все прилагающееся. Громко прогремело, до столицы дошло.

— Да? — не то чтобы не поверил, но сохраняя бесстрастный вид, вельми заинтересовался рассказом канцлер. Про это он ничего не знал. Хотя должен был.

— Там мы его и высмотрели.

— Судя по внесению герба в книги одного его, но не его грехи.

— Грехов за ним почитай и нет почти. — кисло ухмыльнулся тихушник. — Пока что.

— Тогда что вас заинтересовало? Колдовское вооружение?

— Оно самое. — кивнул ан Кайнрех. — Но не только.

— Фер Ройг, не тяните меня за хвост. Я закричу. — слегка устал от осторожных подходов тихушника канцлер.

— Наделенные силой Хелы и без этого шило в заднице.

— Так он ее Меченый? — хмыкнул канцлер. — С женой альвой? Вы хоть можете представить, как мы с женой смеялись над вашими идиотами?

— Очень рад, что мои люди вас повеселили! — слегка растерялся от сказанного, но все же злобно выказал свое раздражение и ан Кайнрех.

Замерший канцлер медленно повернул к нему голову.

— Что!?? Он служит Хеле и на альве женат?

— Она полукровка. И богиня благословила их брак.

— Что, блять!!? — из канцлера полезла казарменная юность. — Это не шутка?

— Совсем не до шуток тут. — холодно сощурился тихушник. — И она, и он с остроухой родней общения не прекратили. Как будто так и надо в ресторанах гуляют, вассалы брата дамы их охраняют в шинках. Как фрейя приболела, настоятель храма во Внутреннем Городе в тот же час лечить ее прибежал. Альвы его к ней пропустили без разговоров, если вам интересно.

— И как он до сих пор выжил, с чужим оружием?

— Не он первый такой. Да и у Ареева слуги не всякий меч отберет. Он отобрал. Богу-Воину такие нравятся.

Канцлер кивнул. Он был потомком одного из таких, понравившихся, сумевшего пролить ихор Бога Войны. Арей на юношу зла не затаил.

— Из-за меча так считаете или еще что-то разнюхали, фер Ройг?

Ан Кайнрех поморщился.

— Считайте, разнюхали. Свой меч он по праву носит. Кинжал можете считать тоже. Тир с сестрой не враги. А вон того дурака он освященными Хелой кинжалами порешил. Что ему удобно тем и пользуется, как вам?

— Ах ты какая бестия! — подумал вслух канцлер. Мутный шателен в котором он подозревал, хотя что там себя обманывать, которого считал одним из многих Благословленных Ареем, оказался куда более редким хищником — Меченым Хелы, вполне возможно что единственным сейчас в империи. Фер Эгольд едва подавил неуместный смешок — ни он сам с женой, ни сама их воспитанница даже не подозревали насколько мощное у малышки чутье.

— Бестия немалых размеров. Народу здесь успел перебить пропасть.

— Не очень-то его это волнует.

— Ему и не надо, с этой акулой в нашей провинции многие дружбы ищут. Недовольных заткнут. Рейна Девона у вас при дворе не зря оказалась.

— Изгнанные хотят вернуть родовой феод, подсунув второй женой?

— Девушка в том не прочь.

— Это не ее родова его так из фьефа выманила?

Ан Кайнрех пожал плечами.

— Может быть. Но я вас пригласил не ради этого.

— Ну, наконец-то!

— Знаете что это? — Ан Кайнрех достал из кошеля два металлических цветка.

Канцлер взял их, покрутил в пальцах, рассматривая, и вернул безопаснику.

— Пули из боевого жезла[23]? Оболочка как вижу серебряная?

— Они. Приятель вашего фера Врана злодея из него уложил.

— Друзья у нашего Благословленного[24] тоже непростые. — констатировал канцлер.

— Поэтому вы здесь. Тут нас никто не подслушает.

— Говорите.

— Мне нужна от вас помощь. Тайная стража и я лично буду за то вам очень благодарен.

Глава IX

Шена Логана вязь татуировки на моем запястье здорово напугала. И Дэрта с его стилетом с опозданием оценил, и Даннера рядом с семьей — репутация у паствы Хелы была весьма мрачной даже с учетом всех их деяний при принесению в этот суровый мир толики справедливости. Что безгрешных людей вокруг не найдешь, а среди грешников он не потеряется, сыскарь был почему-то уверен. Чтобы уверить его в моем доброжелательном отношении, потребовались некоторые усилия. Потом у него загорелись глаза, и информация полилась рекой — только записывать успевай. Соображал Мильд быстро и, поняв, что при конструктивном ходе разговора резать ему глотку я не планировал (я его и при отказе убивать не собирался, но это тсс!!!) и, похоже, что оценил перспективы долговременного сотрудничества. Даже попробовал вином угостить — я отказался, но жену из спальни «если надо» пообещал выпустить. Полицай замотал головой и уверил, что ни о чем таком даже не думал, посидеть там ей будет «лучше для всех». Консенсус, другими словами, нашли.

О взявших на меня заказ хеленитах он, впрочем, значимых подробностей не привел, сослался на отсутствие источников информации, но по движениям в Кеттенхуте и урывками столице провинции поведал многое.

Касательно провинциальной политики, как я и догадывался, Нессу в Кантии никто не ждал — и больше всего Наместник. Противостоять воле Императора впрочем, тоже не осмелился, так что комплектование двора лучшими представителями дворянства провинции организовал и вроде как даже предпочел мирное сосуществование.

Кто посчитал одним из «лучших» меня, сыскарь не имел ни малейшего понятия. Признался, что специально глубоко не копал в этом направлении после покушения, чтобы голову не оторвали. Но «старые» ан Бойгены ныне проживали в Хогрэйне. Денег у остатков пиратского рода на покупку дома в столице хватило, кроме того по непроверенным слухам мадам тряхнула должников, друзей и родственников, договорилась с Наместником об условиях амнистии и готовилась к покупке выморочного фьефа.

Преступный мир Кеттенхута, как впрочем, и Хогрэйна ничего особо серьезного не представлял. Никаких Гильдий Воров и Гильдий Убийц, смотрелок и прочих крестных отцов провинциального и транспровинциального масштаба, несколько банд разной степени беспредельности и размеров, то грызущихся, то сотрудничающих друг с другом и подбирающие вокруг них крошки мелкие шайки и одиночки. В Хогрэйне префект внутренней стражи славился свирепостью и пещерной ненавистью к преступникам, так что там блатота дышала через раз, регулярно обновлялась в петлях и клетках на «лобном месте» и в приличных кварталах почти не шалила. В Кеттенхуте с этим делом было похуже, но оперативная обстановка оставалась стабильной — город был безопаснее многих таких же. Возможно потому что из-за близкого соседства со столицей «Биржи» наемников в нем не было, так что те, поиздержавшись, на насильственные преступления в криминальных сводках влияли по минимуму.

Как таковые, Хогрэйн с Кеттенхутом можно было назвать Москвой и Санкт-Петербургом Кантии, с тем отличием, что второй был не культурной, а торговой столицей провинции. Местное дворянство, как меня уверили, определенным весом пользовалось, но он мог быть и повыше, а вот городское купечество авторитета набрало куда как повыше купечества столичного. Возможно, потому что многие процветающие торгаши предпочитали проживать в Кеттенхуте.

Участвующее в политической жизни городское дворянство грубо делилось на две группировки — ан Риггана и полукровки ан Дрина (если точнее с появлением принцессы их стало три). Купечество и руководство ремесленных цехов были куда более раздробленны, каждый член городского совета вел самостоятельную политику. Однако, с другой стороны «третье сословие» было более чем благородные сплочено в целом, так в любой выгодный момент могло выступить единым фронтом, что со стороны перегрызшихся меж собой дворян Мильд считал невозможным.

«Божьи слуги» якобы стояли над схваткой и интриговали каждый сам за себя. Реально все, конечно же, было гораздо сложнее не только применительно к одному из храмов Хелы.