Отряд (СИ) - Валериев Игорь - Страница 44

– Ознакомься, Тимофей. Это ещё одна причина, по которой отец настоял, чтобы расследование было поручено тебе. А по содержанию этой папки поговорим чуть позже, когда найдёшь убийц.

Я открыл папку и начал перелистовать содержимое, грустно усмехаясь про себя. Не ожидал, если честно. Здесь было собрано все мои мечтания о прогрессорстве в этом мире, начиная от листков с рисунками пулемётов Максима, Мадсена, дзота и схем, которые я рисовал на первой своей встрече с императором Александром Третьим восемь лет назад. В этой папке лежали и мои выпускные работы по тактике из училища и академии, все те листы, которые также восемь лет назад переда графу Воронцову-Дашкову. Кроме того и мои работы в военно-учёном комитете по бронепоезду, гранатам типа Ф-1 и РГД-5, по минам и заграждениям из них, миномёту и ещё кое-какой мелочи. Закончив обзор содержимого, я поднял глаза на императоры.

– Удивлены, Тимофей? – с доброй усмешкой спросил он.

– Признаться очень, Ваше императорское величество.

– Без чинов, Тимофей, без чинов, – поправил меня государь. – Признаться, я и сам был удивлён, когда ознакомился с этой папкой. Не думал, что ты ещё и в военном деле всеведущий, и у тебя столько предложений. Знаешь, что мне папа’ сказал, когда обязал прочитать содержимое этой папки.

– Откуда, Николай Александрович, – искренне удивился я.

– Передай Ермаку, следующее: «Я думал, что рано это принимать на вооружение, теперь боюсь, что поздно, но это обязательно и необходимо», – самодержец сделал паузу и, с улыбкой глядя на моё супер удивлённое лицо, продолжил. – О содержимом этой папки мы обязательно поговорим, но после расследования. Эта задача номер один. И ещё последний вопрос: «Как ты лично оцениваешь поход в Китай? Только кратко».

«Вот это вопросик, да ещё ответ кратко», – судорожно подумал я про себя, вслух же произнёс:

– Если кратко, то из восьми держав, воюющих с Китаем, мы потеряли больше всех.

– Объясни? – императора нахмурил брови.

– Во время плавания мне попалась английская газета, где была статья с аналитикой потерь понесённых КВЖД. Не знаю, достоверны ли эти сведения, но в статье приводиться, что в общей сложности ущерб от разрушений на КВЖД и ЮМЖД, причиненный ихэтуанями только во время июльских набегов, составил свыше семидесяти миллионов рублей, а из одной тысячи трехсот вёрст пути разрушено девятьсот. Деньги мы, конечно, контрибуцией возьмём, но вот потерянное время на восстановление путей, может нам дорого встать, если случится русско-японская война.

– Ты так хочешь повоевать с Японией, Тимофей?

– Нет, Николай Александрович. Я абсолютный противник войны со страной восходящего солнца. Но этот молодой хищник всё равно захочет урвать свой кусок от Китая, Кореи и нашего Дальнего Востока. Столкновение неизбежно, но его можно и нужно оттянуть до того момента, когда мы будем в военном и экономическом плане готовы к этой войне. А это минимум десять лет, на мой взгляд.

Государь хмыкнул и с каким-то новым интересом посмотрел на меня.

– Ты знаешь, Тимофей, в последние дни перед смертью папа’ поднимал этот вопрос несколько раз и говорил практически твоими словами. Мало того, он признал ошибочным поддержку проекта Безобразова и посоветовал мне прекратить все активные работы на корейском берегу Ялу и вообще в Северной Корее. Разве что лес уже заготовленный оттуда вывезти. Там его на сотни тысяч рублей уже. Не бросать же добро. Оно, в том числе, и на Квантуне пригодится. Но это также вопрос будущего, пока есть проблема номер один, – с этими словами императора вновь поднялся. Подскочил и я. – Тимофей, я жду результатов.

– Будут, Николай Александрович. Обязательно будут.

Глава 14. Расследование

– Вас можно поздравить, Тимофей Васильевич, – произнёс, встретивший меня на выходе из кабинета, генерал Ширинкин, глазами показывая на папку с указами.

«Млять, ещё один приколист из Ваших превосходительств, то Ренненкампф поздравляет, теперь этот. Издеваются? Или, действительно, так думают?» – раздражённо подумал я, пытаясь на лице сохранить невозмутимое выражение.

– В ярости?! – Евгений Никифорович кивком показал на вход в кабинет.

– Есть такое дело, Ваше превосходительство, – ответил я.

– Ох ты, боже мой, как рядом с жерлом вулкана последние дни живём. Так что, присоединяйтесь господин флигель-адъютант и глава секретного расследования убийства императора и членов августейшей семьи. Пойдёмте ко мне в кабинет, там поговорим, – начальник дворцовой полиции развернулся кругом и какой-то шаркающей походкой двинулся по коридору.

«И плечи ссутулены и опущены, как у старика. Здорово их тут всех поприжало», – подумал я, отправляясь следом за генералом.

Войдя в доставшийся в наследство от Черевина кабинет, Ширинкин махнул рукой на стул, а сам плюхнулся в кресло за своим рабочим столом.

– Давай без чинов, Тимофей Васильевич, и говорите, что Вам понадобится для расследования?

– Спасибо, Евгений Никифорович. Очень рад, что опять будем совместно работать. Тем более, чувствую себя вашим учеником, – как можно любезнее произнёс я.

– Я тоже рад, – ответил генерал, а потом заинтересованно спросил: «Про меня что-нибудь говорил?»

– Говорил, Евгений Никифорович. Очень недоволен государь результатами работы дворцовой полиции из-за их отсутствия. Про вашу опалу упоминал, но мне показалось, что это не серьёзно. Да, гневается, что результатов нет. Весь на нервах, – я решил не скрывать от того с кем придётся очень тесно сотрудничать слов Николая.

– Понимаю всё, Тимофей Васильевич, только от этого не легче. Самое главное, действительно, никаких результатов. Как яд попал в пищу, так и не смогли установить, а работали опытные сотрудники, – Ширинкин как-то обречённо махнул рукой. – Так, что вам понадобится?

– Для начала ознакомиться со всеми материалами, что есть по этому делу, соответственно, материалы и место для работы. Желательно, подальше от чужих глаз.

– Вся информация, отчеты и прочее у меня здесь в сейфе. Соседняя комната по кухонному каре с отдельным входом свободна. В ней можете и расположиться. Там есть всё для работы и проживания. На первые дни хватит, а дальше определимся. По питанию я распоряжусь. Что ещё?

– Евгений Никифорович, а к расследованию уголовный сыск привлекали?

– Нет, только жандармов и судебных следователей, мои секретные агенты тоже работали. А что?

– Нужен хороший уголовный сыщик, желательно с периферии. Такой, я бы сказал, д’Артаньян от сыска, и ещё художник-портретист, который мог бы нарисовать лицо человека по словесному описанию.

Ширинкин подзавис от моей просьбы, а потом произнёс:

– Про такого художника ничего не могу сказать. Надо обращаться в Академию художеств, может быть и найдётся умелец. А уголовный сыщик зачем? Преступление-то по другой юрисдикции проходит.

– Евгений Никифорович, скажите мне, за свою службу вам сколько раз приходилось сталкиваться со смертельным отравлением?

– Ни разу, – быстро ответил генерал.

– Я думаю и офицеры корпуса жандармов, привлечённые к этому делу, тоже ни разу. Про следователей не скажу, но те обычно ведут расследование, имея на руках какие-то показания, улики, исследования. В нашем случае, кроме того, что для отравления использовался неизвестный яд растительного происхождения, и он находился в каком-то из блюд обеденного стола, больше ничего нет. Отсюда и отсутствие результатов. Ни ваши люди, ни жандармы, ни следователи не знают, что делать, потому что первые и вторые привыкли работать против революционеров-бомбистов, а третьи не имеют данных для своей работы. А здесь нужен специфический опыт, – я замолчал, прикидывая, что ещё попросить на первое время.

– Не со всеми вашими выводами согласен, но мысль интересная. Сегодня же созвонюсь с директором Департамента полиции и попрошу его подыскать, как вы сказали провинциального д’Артаньяна. Думаю, Сергей Эрастович не откажет в такой пустячной просьбе. Кстати, Вы знакомы с действительным статским советником Зволянским? – Ширинкин хитро улыбнулся. – С указом императора можете и сами его озадачить.