Птицы знают лучше (СИ) - Яблоня Дикая - Страница 53

Во втором письме отсутствовал не только обратный адрес — вообще какой-либо текст. Была только открытка — совсем пустая.

— Ты в порядке? — с искренней заботой спросил Вадим Сашу.

— Нет, — покачала она головой. — Нет, нет и нет.

С открытки ей ухмылялась болотная сова.

Интерлюдия

— Пожалуйста! Это была всего лишь шутка. Безобидный намек зазнавшейся недоучке, чтобы помнила свое место!

— А помнишь ли ты, что я приказал вам делать?

— Наблюдать. Но…

— Непослушание должно быть наказано. И хватит скулить, или разделишь судьбу дурака, который разочаровал меня.

3.07. Волшебники тоже любят розыгрыши

Брякнуть "Я в деле!" было для нее легче легкого. Что произойдет дальше, Саша абсолютно не представляла, вот только дошло до нее это лишь на следующий день. Память услужливо подкинула эпизоды из книг и сериалов: от нее требовалось, ни много, ни мало, написать волшебный свиток и запихнуть в голема. Куда именно — в рот, в лоб, в грудь, — неважно, важно, что запихивать будет нечего. Допустим, старый волшебник составил правила оживления. На каком они языке? На чешском? На иврите? Да хоть на ее родном — для недоучки это все равно будет инструкция от неизвестного гаджета в переводе с квенья на марсианский. Причем с помощью Гугла.

"Интересно. О-о-очень интересно… — размышляла Саша, приближаясь к столовой со скоростью амебы в обмороке, — господин мэр перестанет быть заботливым, когда поймет, что я его подвела? Кого я обманываю! Не просто перестанет — не получить бы тумаков, как в тот раз…"

— Хорошо спала? — Вадим был — сама любезность.

— Нет!

— Из-за открытки с угрозами, или из-за опрометчивого согласия, данного мне?

— Не… да… Что?!

— На твоем месте, — Вадим невозмутимо намазывал тост джемом, — я бы переживал именно из-за открытки. На расшифровку рукописи у тебя вся жизнь. Будет ли что-то угрожать этой самой жизни, нужно решать немедленно. Сегодня во второй половине дня — прием в мэрии, там будет Велич. Отдашь ему открытку сама, или это сделаю я?

Саша поежилась: "Появиться на людях вместе с мэром всего через месяц после смерти Сашеньки? Не как ряженая — в качестве официальной спутницы? Плохая идея! Интересно, какой ответ он от меня ожидает?"

Увидеть глаза Вадима у нее, разумеется, не было шансов, но она все же уловила: взгляд потеплел после ее решительного отказа.

— Разумно, — кивнул мэр, — оставайся дома, пока волхвы во всем не разберутся, здесь безопасно. Хочешь взглянуть на рукопись? Что-то мне подсказывает: она тебе понравится. Родя! — повысил он голос. — Сова-а-а! Иди, будем играть!

Язвительное "Понравится? Серьезно?!" было проглочено — до поры, до времени, в основном — из-за любопытства. "Причем тут игры?.."

Ротбартина вошла в комнату, держа свою неизменную добычу за ухо. Прошагала к хозяину и несколько минут показывала пантомиму "жадный филин", не желая расстаться с игрушкой. Терпеливый хозяин победил, а затем расстегнул медведя — как рюкзак на молнии. Из плюшевой утробы Вадим достал маленький тубус и вернул добычу Защитнице.

— В сейф, как ты понимаешь, полезут первым делом, — криво усмехнулся он. — А вот Родино сокровище с одной стороны — валяется по всему дому, с другой — попробуй, отними. Поработав, зови сову — она спрячет рукопись.

Саша взяла тубус как нечто очень взрывоопасное. Осторожно вытряхнула свернутые листки. Развернула и взглянула на верхний. Фраза "Да вы издеваетесь!" застряла в горле. Не было ни квенья, ни марсианского, ни чешского — вообще никаких букв. Перед ней на столе лежали акварельные картины — эдакие этюды абстракциониста. Буйство красок, штрихи и кляксы, перетекающие друг в друга.

— Но… — Саша растерянно подняла глаза на Вадима, — разве это звуки русского языка?..

— Честно? Понятия не имею. — развел он руками. — Сын волшебника на словах передал своего рода примечание к рукописи: "Способный думать — прочтет".

Саша смотрела на акварели и вспоминала первый разговор с экс-бригадиром: "Если нужно проговаривать каждый звук, задумываться над каждым цветом…"

Кажется, наставник оказался неправ насчет убожества ее способностей. Но это еще предстояло доказать, прежде всего — себе.

***

Спустя четыре месяца ежедневных трудов она могла гордиться тремя достижениями. Во-первых, рекордным количеством укусов от Степлера: сыч безбожно ревновал хозяйку к филинихе, что при этом не мешало ему донимать Родю флиртом. Во-вторых, еще более рекордным количеством знаков внимания от Вадима. Саша изо всех сил убеждала себя: он просто поощряет недоучку, чтобы веселее работала. "А взгляды, которые он бросает, когда думает, что я не вижу, тоже из этой серии?" — спорила она сама с собой.

Впрочем, с третьим достижением это сравниться не могло: обитатели дома, исключая Вадима и сов, начали бояться ее, и больше всех — Анна. Ничего хорошего в этом не было: экономка отказывалась подходить к Сашиной комнате на пушечный выстрел. Здравствуй, уборка и все такое.

Чуть-чуть меньше скромности, и Саша прибавила бы к списку четвертый пункт: она оживила глину. Постигла, так сказать, пресловутую каббалу. Вдохнула жизнь в изначально мертвую субстанцию. Совершила невероятное. Переплюнула сказку про Колобка.

Ну, и так далее.

— Стой!!! Стой зараза, приказываю тебе собственным именем за неимением лучшего! Ах, ты ж, блин!..

Хрясь! Швабра врезалась в ковер, выбив облачко пыли: не до уборки, когда Колобки в бегах. Хрясь! Скользкий алый шар снова увернулся от орудия возмездия, не желая становиться блином. Он подпрыгнул как мяч, ударился о ручку двери, открыл ее и юркнул в коридор — сам догадался, ура! Рост IQ, прорыв в големостроении!

Саша остановилась на секунду, чтобы перевести дух, и покачала головой: надо переезжать на завод. Ставить в пустом корпусе палатку и тренироваться без свидетелей, иначе бедная Анна скоро начнет заикаться. Хотя… было бы из-за чего. Подумаешь, трагедия: по всему дому ползают красные гусеницы и скачут шары. Они же нестрашные, напротив — общительные и любопытные. Гусеницы, правда, имеют привычку падать за шиворот, но ведь не со зла! А что уже три Колобка догадались отрастить паучьи лапки… Так логично же: убегать от швабры по потолку гораздо удобнее. Один — гений маcкировки! — прятался в гараже и регулярно трепал нервы Анатолию, не иначе — мстил за хамское обращение с творцом. Двое других пали от руки создателя и отправились обратно в ящик с сырьем. Что касается четвертого…

Из недр дома донесся женский визг: кажется, четвертый только что засвидетельствовал почтение экономке. Саша перехватила швабру поудобнее и поспешила на вопли.

***

Разумеется, так весело Саше было далеко не с первого дня. Разноцветные пятна снились ей в кошмарах. Доводили до мигрени, отправили на второй план мысли о Вадиме, о колдунах и обо всех прочих. В какое-то утро какого-то месяца она вышла к столу, изучая рукопись, и услышала:

— Черт! Ты себя в зеркале видела?!

— А вы умеете разозлить женщину… — отстраненно процитировала Саша. Снова погрузиться в разгадку кода господин мэр ей не дал: подошел, отобрал листки, встряхнул за плечи:

— Возьми пару выходных, ладно? Прикажу Антону отвезти тебя… куда вы, девчонки, обычно ездите расслабляться? Парикмахерская, маникюр, спа-салон и так далее. Отвлекись, подыши воздухом. Кино посмотри. Кстати, я которую неделю вру твоему наставнику, что ты болеешь. В последний раз он явно мне не поверил, а зря. Краше в печь отправляют, честное слово.

Саша задумчиво почесала лохматую голову. Посмотрела на поломанные ногти: она и не заметила, как вернулась давняя, дурная привычка. Вздохнула, смиряясь: придется отложить познание десяти элементов, пяти имен души и скольких-то там сотен бессмертных желаний ради одного желания мэра: не видеть страшную физиономию за едой. Ладно. Пусть будет спа-салон.

В спа-салоне, уже прияв почти человеческий вид, Саша наткнулась на старых знакомых — мажоров: то ли заведение было самым элитным в городе, то ли включилось везение попаданки.