Птицы знают лучше (СИ) - Яблоня Дикая - Страница 37

— Много ли нужно сноровки… Эй, олухи! — повысила Варвара Ильинична голос, — все назад, сейчас будет фейерверк до небес.

— Ох, ты ж!..

Людям не пришлось повторять дважды. С воинственным "И-й-эх!" старуха метнула факел в распахнутое окно своей квартиры. Сначала не было и намека на обещанный фейерверк: синее пламя разгоралось неторопливо. Наконец оно добралось до кухни. Испуганные крики были едва ли не громче взрывов, никто не услышал за этим безумием сирены "Зари".

***

— Рябинина! Где Александра Рябинина?!

Рявкни бригадир Велич через мегафон, и то получилось бы не настолько пугающе. Вокруг Саши моментально образовалось пустое пространство — настоящее чудо без волшебства, учитывая, сколько на улице было медиков, волхвов, пожарных и просто счастливых зевак.

Какой-то доброхот толкнул Сашу в спину.

— Здесь, — обреченно подняла она руку.

— Жива? — Велич шагнул к ней, оглядел с головы до ног, покачал головой. — Не знаю, кто ты, — сказал он так тихо, что услышала только Саша, — но… хорошая работа!

— Что?..

— Молодец, ученик! — повторил главный волхв громче. Зеваки, которые только что были готовы добавить к пожарам еще один костерок, вяло зааплодировали.

— Я ничего не сделала.

— Ничего, — фыркнул Велич, — совсем ничего. Всего лишь заорала дурным голосом "Помогите!" на частоте "Зари" изо всех раций одновременно.

Саша без сил опустилась прямо на мокрый асфальт. "Спасибо, папа", — прошептала она и закрыла лицо руками. Так, сидящей в луже, ее и нашел охранник мэра.

— Ну-ка, вставай! — велел Антон. Не дожидаясь реакции, подхватил Сашу на руки и понес к машине. — Вадим Алексеевич сказал: будешь теперь жить у него, и чтобы без возражений… родственница!

— Что же он сам не приехал за родственницей? — нашла в себе силы на язвительность Саша.

— Из больницы не дозвонились? — мрачно поинтересовался Антон. — А, ну да. Видимо, у вас уже к тому времени все горело. Мэру сейчас не до тебя. Его невеста умерла этим вечером.

3.01. Прощайте, Крылья

Заслужить симпатию прислуги — подчас полезнее, чем понравиться хозяину дома, это Саша вынесла из британских сериалов и заранее была готова к худшему. Неожиданно ей повезло: экономке пришлось по душе сходство с Сашенькой и манеры — видимо, от особы из деревни ожидали поведения в стиле "Ариэль нашла вилку".

Родители охранника Антона работали в доме с тех пор, как мэр приобрел его — единственная постоянная прислуга. Вадим Ярцев довольствовался немногим, обходился без яхт и дворцов для уточек. Живой природы вокруг его скромного двухэтажного особняка вообще было — сыч наплакал, зато имелась площадка для мини-гольфа, баскетбольная площадка, бассейн и корт. "Если в доме отыщется еще и собственный боулинг — прощу деспоту оплеуху!" — усмехнулась Саша.

Позади особняка возвышался ветряк мини-электростанции, которую обслуживал отец Антона, Микула. Этот добродушный лысый старик с висячими усами следил за домом, а его жена Анна — худенькая дама с короткой стрижкой, заботилась о хозяине дома. Когда господин мэр устраивал светский прием, все делала специальная компания, а не слуги, но рауты и журфиксы случались редко. "Очень редко, — подчеркнул Антон, ведя Сашу к дому, — босс терпеть не может подобные забавы. И его невеста тоже их не любила!" На этом краткий обзор "Частная жизнь Вадима Ярцева" закончился. У Саши сложилось стойкое ощущение, что ей непрозрачно намекают: "Сиди под плинтусом. Ты, может, и Золушка, но тут тебе не агентство добрых фей".

"Опоздал, — тихо фыркнула Саша, — меня уже послали под плинтус волхвы".

Первым делом она попросила у экономки ключи от калитки и задней двери — входа, предназначенного для слуг, почтальонов, разносчиков — всех тех, кому не полагалось попадаться лишний раз Хозяину на глаза. "Плюс десять к симпатии," — моментально поняла Саша: прежде Анна улыбалась из вежливости, теперь же ее взгляд потеплел, а улыбка сделалась искренней.

Через пару часов после кошмара в переулке Крылова она пила чай с экономкой мэра, звала ее мужа "дядя Коля" и разглядывала кухню категории "рай домохозяйки, ад феминистки".

"Если где-то есть мой собственный ангел-хранитель, — думала Саша, — этот засранец точно похож на Степлера. Но иногда он все-таки молодец".

***

Полгода — достаточный срок для того, чтобы привыкнуть к какому-то месту. От испуганного "Где я?!" спросонок ее спасла маска: секунда, чтобы снять, и — Саша все вспомнила.

У нее больше не было собственного дома.

Прощай, независимость. Хуже этого, наверное, оказалось бы только возвращение в квартиру родителей. Последнюю мысль Саша повертела в голове, буквально разглядывая ее со всех сторон. Она действительно не хотела обратно в свой мир. Ну, разве что, чуть — когда сталкивалась с каким-нибудь вопиющим различием в технологиях.

Повернув голову, Саша встретилась взглядом со злющими темно-желтыми глазками. Сыч сидел на ее подушке и чавкал. Владелец кота в подобном случает изрекает традиционное: "Что ты там жрешь?!". Степлер не был банальной заменой коту, Сашу не оставляло стойкое ощущение: когда Защитник так делает, он не жует, а бормочет. И ей совершенно не хотелось знать, как звучит обсценная лексика на совином.

— Уже встаю, Степочка, — сказала она, прежде чем беззвучные проклятья перешли в гневные вопли. — Сейчас, сейчас буду кормить, мелкое ты зло с лапками.

Быть сововладельцем означало — спать, заткнув уши: ночь — время совиных песен; уметь разделывать мышей ловчее, чем рыбу или курицу; разводить кормовых насекомых, чтобы порадовать Защитника свежатинкой. Сашу до сих пор смешил случайно подслушанный диалог:

— Кошмар! У нас дома закончились тараканы!

— Не переживайте, голубушка, я вам одолжу. У нас их много.

— Пять сек, — предупредила она Степлера и юркнула в ванную, чтобы обнаружить: зубная щетка погибла по вине тьмы, как и куча других нужных вещей.

— Минус одна реликвия, — констатировала Саша и принялась размазывать пасту по зубам пальцем — всего лишь досадная мелочь, не сравнимая с огромной потерей.

Больше не будет встреч в больнице, дружеских разговоров, маленьких девичьих секретов, бесивших Вадима. Никогда не будет человека — только безмолвное отражение в зеркале, и ничего с этим не сделать.

По крайней мере, полотенце для гостьи нашлось. Саша стояла минуту, а то и дольше, прижимая его к лицу. Потом вытерла глаза, решительно высморкалась и отправилась на поиски совиной еды. Она почти достигла желанной кухни, но тут дверь распахнулась ей навстречу.

— Вадим Алексеевич вернулся. Хочет, чтобы ты пообедала вместе с ним, — сказала экономка, строго глядя поверх подноса. В этом заявлении было нерадостно абсолютно все, но два слова еще и удивили.

— Пообедала, — повторила Саша. — Вернулся?

— Кое-кто ухитрился проспать полдня, — сообщила Анна, и в ее голосе звучал упрек. Защитник понял, что налет на кухню — под угрозой срыва, и залаял хозяйке в ухо.

— Обложили со всех сторон, жестокие вы мужчины, — обреченно вздохнула она и поспешила обратно в свою комнату.

***

Местный афоризм "Скажи мне, кто твой Защитник, и я скажу, кто ты" давно был известен Саше, и она не желала с ним соглашаться. Может быть, у нее и было сходство со шкодливым сычом, но Ротбартина не походила на мэра, скорее уж — на Белую Королеву из Зазеркалья. А вот господин мэр напоминал сурового, злого филина, какие шляются в тумане, пугая беззащитных ежиков и попаданцев.

— Он сквозь эти очки хотя бы видит еду в тарелке? — не удержалась от язвительной мысли Саша. — Бросить, что ли, при случае, горсть опилок… Нет, не стоит. Жить еще не расхотелось.

Первые несколько минут тишину в столовой нарушал только негромкий стук приборов. Вадим не произнес ни слова, гостья тоже благоразумно помалкивала, радуясь за сыча, который ел перепелку в уютной кухне.