Господин Изобретатель. Часть I (СИ) - Подшивалов Анатолий Анатольевич - Страница 46

— Да бросьте все, забудьте о службе и расслабитесь, — порекомендовал я, — вы что будете пить?

— Сельтерскую[7], пожалуйста, я не употребляю алкоголь, — ответил капитан.

— Но, есть то вы будете? — спросил я.

— Да, не откажусь, — сказал Панпушко, смутившись. Я не обедал сегодня, был на полигоне.

— Вот и давайте подкрепимся, — предложил я, — а разговоры о деле потом, когда пойдем немного прогуляться на свежем воздухе. Мы заказали стерляжью уху с расстегаями, паровую форель и выпили кофе. Потом я поднялся в номер, оделся потеплее и не забыл кобуру с револьвером, все же время вечернее.

Потом мы прогулялись к Исаакию, вышли к памятнику Петру, немного пройдя по набережной вдоль Адмиралтейства (все же с залива дул ветер) вышли на Дворцовую, прошли под аркой Генерального штаба. За время прогулки говорил, в основном, капитан. Он сказал, что стрельбы 87 миллиметровой гранатой прошли удачно, все снаряды взорвались, но у него сложилось впечатление, что фугасное действие ТНТ сравнимо с мелинитом и чуть уступает пироксилину. Хотя, поскольку они брали несколько меньшее количество ТНТ, можно увеличить вес заряда, тогда фугасное действие будет выше у ТНТ.

А вот самое интересное то, что Панпушко все же разработал детонирующий запал с замедлителем его активации на 4 секунды, что подходило для ручных бомб с ТНТ. Испытав не менее сотни запалов, Семен Васильевич удостоверился в их надежности, и следующими двумя десятками запалов снабдил по десять бомб. Подрывали дистанционно, взрывотехник, спрятавшись в окопе, вытягивал предохранитель шнуром: все гранаты взорвались.

Потом вызвались добровольцы метнуть гранату вместе с Панпушко. Метали из окопа, вставая для броска и прячась после броска за бруствер. Разлет осколков большой гранаты в рубчатом корпусе — «ананаски» превысил 50 саженей, поэтому метать ее можно только из — за укрытия, а вот малой — менее 15 саженей, поэтому можно метать и на открытом месте. Сложностей в метании никаких нет, но метать малую гранату легче, каждый солдат сможет.

Капитан велел сделать соломенные чучела, как для обучению штыковому бою, только пожиже, не такие плотные и нацепить на них мешки — так удобно подсчитывать попадания осколков. Вот завтра он хочет показать мне свое представление и поэтому приглашает поехать вместе с его командой на полигон — сбор у Академии в девять утра.

Пока говорили, дошли по Невскому до Гостиного двора, где и расстались.

[1] Низший наследуемый дворянский титул в Британии, подразумевает обращение «Сэр».

[2] Один из самых престижных колледжей Кембриджа который заканчивал многие члены британской королевской династии (у тех, естественно, у которых с мозгами все в порядке), например короли Эдуард VII и Георг VI — тот самый «король — заика», который возглавил борьбу Британии против нацистов.

[3] Жандармский унтер — офицерский чин, соответствует армейскому фельдфебелю.

[4] Духовный сан, обычно — настоятель монастыря.

[5] Как помните, пса Шарика ошпарил кипятком повар, видимо, это было частенько с бродячими псами

[6] Раны могут заживать первичным натяжением — это чистые хирургические раны, не инфицированные, инфицированные практически все заживают вторичным натяжением с образованием шрама или рубца, но здесь все зависит от величины рубца — будет ли он нарушать функцию или нет, бывают очень обширные рубцы, которые надо иссекать, то есть делать повторные операции в стерильных условиях.

[7] Минеральная вода

Глава 24. События принимают дурной оборот, но все кончается хорошо

Я направился в «Асторию». Но тут рядом раздался голосок, нежный и звонкий, ну прямо колокольчик;

— Сударь, простите, пожалуйста, ради Бога, спасите меня.

Я повернулся и увидел высокую стройную девушку, скромно, но со вкусом одетую в шляпке с вуалью под которой можно было разглядеть хорошенькое свежее личико, несмотря на какой — то неестественный свет дуговых электрических ламп (Невский недавно полностью электрифицировали).

Только я открыл рот, чтобы сказать, что я на улице не знакомлюсь и молодым хорошеньким девушкам это тоже как — то не к лицу, как вдруг услышал в голове Сашку!

— Сашка, дорогой мой, ты вернулся! — обратился я к хозяину своего тела, с которым уж не чаял встретиться вновь, больше года проошло, как он меня покинул. Когда было совсем плохо, я звал его, но он не отзывался и теперь я опять слышу его, — только не уходи опять!

— Шеф, давайте ей поможем, она хорошая девушка, ну сделай это ради меня! — взмолился Сашка в моей голове.

Тем временем, девушка, почуяв что я колеблюсь, пошла в атаку. Но я не колебался, а только ощущал жар внизу живота и неудержимую эрекцию. Вот ведь запал на нее мой хроноабориген.

— Сашка, да уймись ты, а то я брюки испачкаю, — будет тебе твоя красотка (ну что делать с гормонами парня, да и с моими тоже — год воздержания все же, пусть на больничной койке, когда с того света выкарабкивался, не до женщин было, но тепепрь, встречая хорошенькие мордашки, нет — нет да и «обуевало чувство неземное, что волнует нашу кровь». Конечно стандарты красоты здесь были несколько иными, чем в мое время, но в данном случае с физиолого — психологической точки зрения, они и у меня и у Сашки совпали. Тем временем «неземное создание» продолжало:

— Я служу в модной лавке в Гостином дворе, — взяв меня под руку, защебетала девушка, — а сегодня хозяина в лавке не было, и я с подругами задержалась вечером попить чаю с конфектами по случаю дня ангела одной из наших девушек. Засиделись допоздна, а когда я вышла, то вижу что полиция ловит на Невском этих…ну, вы понимаете, падших женщин. И задерживают всех молодых женщин без кавалеров и ведут в участок. Потом, конечно, выяснится что я ни при чем, но хозяину придет бумага из участка, чтобы он подтвердил нравственность такой — то, а зачем это мне, уволить запросто могут.

Да, подумал я, действительно, облава на «прости господи»: их много было на Невском вечером и мне как — то уже приходилось отказываться от настырных приглашений «отдохнуть в приятном обществе». В столице были бордели на все вкусы, где провести ночь стоило от рубля до четвертного, были и вызовы «на дом», но все женщины «облегченного поведения» должны были иметь так называемые «Заменительные билеты» с медосмотрами и отметками врачей, и я видел, что полиция действительно задерживает некоторых подозрительных, по мнению городовых, женщин и отпускает, если они предъявляют маленькую книжечку.

— Мне рядом, на Гороховую, — раздался голос девушки.

А вдруг она террористка и прячется от полиции, впрочем, вряд ли, — думал я, — что же Гороховая буквально в двух шагах, а в доме номер 2, насколько я помню, помещалось Охранное отделение[1], а потом ЧК. Но, до дома номер 2 мы не дошли и, свернув с Невского налево, в переулок, прошли какими — то дворами — колодцами явно в расположение черных ходов на лестницы доходных домов. Зря я сюда сунулся, чертов рыцарь Айвенго, все, прощаюсь и до «Астории». Сашка тоже как — то напугался и замолк, от жара внизу живота не осталось и следа, я позвал его — ни гу — гу, затаился. Наконец, мы подошли к какому — то выходу черной лестницы во внутренний двор и девушка сообщила:

— Вот здесь я и живу, — мило оскалив зубки, сказала моя «фея», — приглашаю вас на чашку чая.

И как в тебя еще чай входит после чайных посиделок, подумал я, а вслух произнес:

— Спокойной ночи, милая барышня, — и сделал попытку развернуться и уйти, но не тут — то было…

— Как, и ко мне подняться не хотите, а жаль, была бы незабываемая ночь, — разочарованно произнесла обольстительница. Все же «прости господи», подумал я …

Тут у мне железной хваткой сдавили руки и к носу и рту прижали тряпку.

— Эфир[2]! — возникло в голове и затем сознание отключилось.

Очнулся я привязанным за руки к спинке железной кровати и за ноги к ее изножью, распятый и голый до пояса, даже перчатки сняли, гады. Зато в рот вставили кляп. На мне одни исподние штаны — и на том спасибо. В голове гудело, изображение в глазах расплывалось, хотя я чувствовал, что очки на месте.