Господин Изобретатель. Часть I (СИ) - Подшивалов Анатолий Анатольевич - Страница 45

— Да уж проверили и не на мышах, собаку тут лечили с обваренным кипятком боком, — рассказал Снверцев, — потом из дома животных всяких приносили с гнойными ранами — все везде заживало.

Ага, как на собаках, подумал я, прямо Шариков[5] с ошпаренным боком, но ведь экспериментаторы хреновы ничего даже не знают о правилах клинических испытаний, ни тебе слепого контроля, ни рандомизации, и где контрольная группа, наконец!?

— Животные часто слизывали ваш порошок с раны (несмотря на то, что мы перевязывали раны, обработав их порошком), из чего мы сделали вывод, что он безвредный и многие попробовали его на вкус: индифферентный, похрустывает на зубах и все, — делился своими впечатлениями приват — доцент, — и вот когда в клинику Субботина привезли девочку 11 лет с запущенным термическим ожогом, профессор попросил у нас препарат СЦ. Мы не могли отказать, ведь девочка умирала от гнойной интоксикации: ожог был большой (она опрокинула на себя таз с кипятком, который мать — прачка поставила на стол), больше пострадали ноги, но, поскольку ожоги лечили каким — то салом, чуть ли не собачьим, пошло нагноение по всей поверхности с большим количеством гноя и ее привезли в клинику с высокой температурой, в беспамятстве, уже практически безнадежную. Профессор не мог видеть, как умирает ребенок и решился попробовать ваше средство.

— И каков результат? — спросил я, беспокоясь, а вдруг умерла, — жив ребенок или умер?

— Отличный результат, жива девочка и почти совсем уже поправилась, ваше средство действительно чудодейственное, — взволнованно проговорил Северцев, — у нас уже более десяти больных его получают и у вех быстрая положительная динамика заживления гнойных ран! Я уже послал служителя с запиской к Субботину, думаю, он сейчас придет. Вы сделали великое открытие, Александр Павлович!

— А, вот и наш гений, великий изобретатель! — дверь открылась и на пороге появился профессор Субботин, — поверьте, Александр Павлович, вы — гений! Я — то, при первом вашем появлении, еще сомневался, не шарлатан ли вы, уж очень много их сейчас развелось, но теперь убедился, что вы, действительно, совершили великое открытие.

— Уважаемый Максим Семенович! — в свою очередь, был рад и я, — позвольте напомнить, у этого изобретения есть и соавтор, господин Генрих фон Циммер, к сожалению, ныне почивший.

Мы помолчали, отдавая дань памяти Генриха, а потом профессор продолжил:

— Мы получили поразительные результаты: у 12 пациентов — полное заживление ран без осложнений, у одного — заживление раны вторичным натяжением[6] с образованием рубца, но он избежал калечащей операции. В качестве контрольной группы мы взяли лиц, получавших при подобных поражениях стандартное, предписанное инструкциями лечение: из них 2 погибли, у 8 — заживление вторичным натяжением с образованием рубцов и лишь у двоих — результаты, сравнимые с первой группой. Мы делали фотоснимки, разница в скорости заживления налицо, а про результат и говорить не приходится. Я собираюсь сделать предварительное сообщение на Хирургическом обществе через три дня, и, если вы не против, я буду иметь честь представить вас коллегам.

Я дал согласие и тут появился профессор химии Дианин, мой тезка, который также стал выражать восхищение результатами испытаний. Он сказал, что сейчас готовит отчет руководству Академии и хочет, чтобы я вместе с профессором Субботиным был на этом отчете.

Я ответил, что, может быть, рано докладывать результаты на двух группах больных по 12 человек, хотя видел, что если применять непараметрический критерий, например, Вилкоксона — Манна — Уитни, или, еще более простой метод знаков, то результаты уже достоверны, однако критерии непараметрической статистики стали известны лишь со второй половины 20 века. Да что и говорить, до открытия самого раннего параметрического t — критерия стьюдента Уильямом Госсетом, сотрудником компании «Гиннес», взявшем себе псевдоним Студент и опубликовавшем методику в 1908 году, еще 17 лет. Никто в России еще никакой биометрической статистикой не заморачивается, все научные статьи в медицинских журналах — описательные, так что наличие хотя бы контрольной группы — уже шаг вперед.

Профессора наперебой стали меня уверять, что материала достаточно и статья произведет эффект разорвавшейся бомбы, так что я согласился на публикацию материала в «Военно — медицинском журнале», причем, оба профессора заверили меня, что, ввиду огромной значимости препарата СЦ для военной медицины, они настоят через руководство Академии (возможно, это будет Ученый Совет) о срочной публикации материала в ближайшем номере. Я поблагодарил ученых и сказал, что у меня еще есть дела в столице, пообещав через три дня вновь их посетить и, если к тому времени доклад руководству будет готов, то готов составить им компанию при посещении ими руководства Академии.

Сопровождаемый приват — доцентом, я направился к выходу и по дороге спросил его:

— Уважаемый Петр Николаевич, хочу сделать вам предложение о работе, — не откладывая, начал я, — Вы согласны переехать в Москву и возглавить химический отдел моего будущего завода: оклад жалованья вдвое больше вашего нынешнего, бесплатное жилье на время работы, подъемные и оплата переезда, интересная работа с заключением контракта. Оплачиваемый отпуск 30 дней, оплата лечения, если потребуется. Ограничение — нет выезда за рубеж на время работы и в течение 5 лет после ее прекращения, завод в 30 верстах от Москвы. Публикации в любых журналах, как российских, так и иностранных, при согласовании с руководством для неразглашения коммерческой тайны.

Научная работа приветствуется и поощряется, получение докторской степени и профессорского звания — тоже, возможно чтение лекций в Московском университете, если вы так организуете работу, что это не будет отражаться на ее качестве. Необходимо будет в кратчайшие сроки создать химическую лабораторию по выпуску СЦ с нуля, позже развернув ее в завод, при этом оклад может вырасти еще вдвое, то есть, генеральский оклад вы сможете получать уже года через два — зависит от вас. Вы должны и можете подбирать себе сотрудников, но из подданных Российской империи, а из подданных других государств — в качестве исключения, при конкретном обосновании необходимости привлечения такого сотрудника. С финансированием проблем не будет, владелец завода — мой дед, купец первой гильдии, фабрикант — миллионщик.

— Уважаемый Александр Павлович, — пролепетал ошарашенный таким потоком информации приват — доцент, — но ведь я на службе, впрочем, при таких условиях, я могу и уволиться — выйти в отставку, здесь мне профессорская кафедра практически не светит — ваш тезка молод и энергичен. Я не женат, так что, мне собраться — только подпоясаться.

— Хорошо, Петр Николаевич, пока никому не говорите о моем предложении, но можете начать присматривать себе толковых сотрудников — химиков, предварительные условия такие же — я готов платить вдвое против их нынешнего жалованья и все остальные льготы и ограничения те же. Пока нужен штат и оборудование для выпуска до 15–20 пудов препарата в месяц. В случае вашего согласия прошу подготовить мне примерную стоимость оборудования, сырья и окладов сотрудников до моего отъезда в Москву через 10 дней. И еще — возможно ли производство этого количества на базе красильной лаборатории текстильной фабрики, в течение первого года, пока строится основной лабораторный корпус нового завода?

Я уехал в «Асторию», пообедал и лег отдохнуть, а около 7 пополудни мне передали, что меня ожидает штабс — капитан Панпушко. Спустился вниз и увидел Семена Васильевича.

— Здравствуйте, Семен Васильевич, приглашаю вас отужинать со мной, — как старого друга, приветствовал я капитана, — уж теперь вам никак не отвертеться.

В ресторане я заметил, что капитан как — то нервничает и явно «не в своей тарелке».

— Что случилось, Семен Васильевич? — с вами все в порядке?

— Со мной все в порядке, — ответил капитан, — просто я очень давно не был в таких заведениях, все служба, знаете ли.