Испытание мечтой или подруги поневоле (СИ) - Ваганова Ирина Львовна - Страница 28

— Эти игры с пророчеством и поисками леди Веровой — тоже притворство?

— Нет, — Лекс стал серьёзным, — поиски избранной — настоящая причина моей отлучки из столицы. Об этом знают только три человека: вы, я и Мартынович.

— Ректор? — довольно глупо уточнила я.

Его высочество кивнул и указал рукой на дорогу, предлагая продолжить путь.

— Я должен поблагодарить вас за помощь, леди Морковина, и… — сделав паузу, он со вздохом продолжил: — и повторить свою просьбу. Постарайтесь не рассказывать подругам о наших делах.

Вот так в один прекрасный день я стала обладательницей сразу двух секретов. Подружка агента под прикрытием, да и только! С одним печальным отличием: любовь мне не грозила, во всяком случае, взаимная. Пользуясь случаем — до школы оставалось ещё минут десять пути, я спросила:

— Ваше высочество, а почему вы уверены, что леди Верова — избранная?

— Все три условия, оговорённые в пророчестве, исполнились. Так, во всяком случае, считает Всеволод Мартынович.

— Три? — переспросила я. — Девушку должен растить не родной отец, она должна обладать магией и… ещё что?

Мне показалось, или куратор смутился? Во всяком случае, он отвёл глаза и прокашлялся, прежде чем сказать:

— Ребёнок должен быть плодом любви.

Вот те раз! Это в проклятом мире? Я даже не нашлась, как отреагировать. Впрочем, Лекс сам взялся за объяснения.

Наш ректор, будучи ещё студентом и талантливым химиком, изобрёл вещество, стимулирующее определённые процессы в организме. Приняв такое лекарство, человек испытывал эмоциональный подъём, даже восторг. «Влюблённость» была неестественной, но за неимением альтернативы Ясмина и Всеволод использовали это средство и были уверены, что их дитя было зачато с любовью. Мне этот пункт казался притянутым за уши, но я смолчала, а спросила о другом:

— И вы, и ректор говорили о синих глазах Полины. Это точно?

— Мартынович видел ребёнка. Он тайно навещал Ясмину, когда девочке исполнился год. Полагаю, — Лекс опять прокашлялся, — женщина не подпускала супруга к себе. После испытанных чувств даже подумать не могла о близости с другим.

— А-а-а… — протянула я, — выходит, его сиятельство в курсе, что дочь ему не родная.

В эту минуту я посочувствовала «дядюшке». Хотя эти обстоятельства не оправдывали его суровое обращение с женой и её ребёнком.

— Я тоже, — вздохнул мой спутник, — не взялся бы всерьёз осуждать графа Верова.

Мне, как всегда, хотелось найти какой-нибудь выход, вот и предположила:

— Можно было снова использовать то лекарство, — видя, что Лекс не понимает о чём я, пояснила: — То, которое изобрёл Всеволод Мартынович. Ведь оно помогает испытать нечто похожее на любовь.

Куратор, как мне показалось, сокрушённо вздохнул и покачал головой:

— Там жуткие побочные эффекты. Применять это снадобье строго запретили.

Короче, куда не кинь — всюду клин. Я крепко задумалась о том, как живётся здешним людям. Так ли благополучно, как кажется на первый взгляд?

Мы уже приблизились к зданию школы, пришла пора расставаться. Непонятно, каким образом — психологическим трюком или заклинанием — куратор сумел переключить меня с переживаний о неожиданно открывшейся принадлежности его к царской семье на проблемы поиска Полины Веровой.

На прощанье он снова поблагодарил за помощь, уверяя, что мои вопросы графу имели успех, и исчез в левом корпусе. Мне же пришлось топать в общагу. Очень кстати наступила пора ужина. В графском дворце нас не кормили, так что желудок у меня свело от одних только запахов, доносившихся из трапезной.

Мои опасения о трудностях сохранения тайны Лекса не оправдались. Реально некогда было и подумать о посторонних вещах. Куратор в ближайшие дни на глаза нам не показывался, а расспросы Прилучной закончились, едва начавшись. Я только и успела сообщить, что господин Веров настаивает на том, что она его дочь.

— Вот и молодец! — похвалила графа Алина. — А наш милашка хотел расколоть «моего папочку»?

Я даже не сразу въехала, что она о кураторе. Впрочем, подруга и не ждала моей реакции, сразу принялась рассказывать о поездке на озеро. После того как Алину убедили, что никто прежде принца не смеет к ней свататься, она переменилась в отношении к парням. Не то чтобы кокетничала, но так откровенно, как прежде, не посылала.

Само собой, её лодка оказалась под особым вниманием старшекурсников. Вместе с Алиной сидели Ефросинья, Домна, Фима и Мотя. На вёслах были два крепыша из работников школы — юноши управляли сами, а девушкам требовалась помощь. Прогулка началась мирно, лодки скользили по воде, подчиняясь заклинаниям. По словам Прилучной, это была абсолютная скукотища. Зато затеянное сражение привело её в восторг. Игра заключалась в метании магических зарядов. Огненные были запрещены, поэтому пользовались их противоположностью — мягкими и холодными. Получить таким в лицо или за шиворот было неприятно, зато не смертельно.

Парни завелись не на шутку, за другими девичьими лодками охотились по две-три вражеских, а за моими подругами — целая флотилия. Правда, нашлись и защитники. Нетрудно догадаться, что командовала Алина. Она руководила матросами, сидевшими на вёслах и с энтузиазмом включившимися в игру, и снайперами — девочки метали магические «снежки». Сама подставная леди не умела магичить и пользовалась простыми средствами: когда соперники подходили слишком близко, зачерпывала воду в горсть и ловко брызгала в засмотревшегося на её красоту парня. Нередко соперники отвечали тем же. Результатом потешного сражения стала абсолютно мокрая одежда. Пришлось сушиться с помощью заклинаний.

Я бы могла пожалеть, что оказалась за бортом этого веселья, не случись того, что случилось во время поездки во дворец графа Верова. Приоткрывшаяся тайна пророчества приблизила меня к возвращению в Большой мир — так хотелось думать.

Непривычное начало учебного года стало теперь понятным. С наступлением тепла занятия проводили по большей части на улице. Далеко не все заклинания можно тренировать в помещениях. На уроках по бытовым проращивали зёрна, вскапывали, рыхлили и пололи грядки, подметали парковые дорожки. Ещё больше мне нравилось гулять в лесу, запуская заклинания поиска на землянику и дупла лесных пчёл. Особенно приятно было ускорять процесс роста. Обнаружив полянку с грибницей, за пятнадцать минут можно получить целю корзину цыплячьего цвета лисичек — моих любимых грибов.

Даже уроки истории проходили на свежем воздухе. Королевич — он же Карпуша — рассаживал нас на складные скамеечки где-нибудь на лесной поляне и читал лекции о давних героических временах. Слушали его не слишком внимательно. Домна да я — самые старательные студентки из нашей группы. Напрасно остальные халатно относились к этим урокам, Карп Порфирьевич давал неоценимый материал. Так, например, я услышала о возможности делиться магией. Да-да! В далёкие века это практиковали повсеместно. Тогда сопредельные княжества частенько враждовали, в военных стычках частенько проявляли себя люди из простых, царь жаловал их титулами. Формального титула аристократам недостаточно — требовался ещё и дар, тогда и сочинили заклинание, чтобы можно было им делиться.

В тишине леса, нарушаемой лишь звоном комаров, шелестом листьев, далёкой дробью дятла и мерным голосом Карпа Порфирьевича, раздался мой непроизвольно громкий вопрос:

— Как это возможно? Им до сих пор пользуются?

— Заклинание потеряло значимость, — развёл руками преподаватель, — его даже в расширенные справочники не включают. Два века дар передают исключительно по наследству. — Увидев разочарование на моём лице, Королевич улыбнулся: — Ничего мудрёного нет, леди Морковина. Донор встаёт напротив акцептора и вытягивает руки, открывая ладони. Принимающий кладёт свои ладони сверху. Первый говорит, что делится даром добровольно, второй, что принимает его с благодарностью. Свидетели хором произносят заклинание. Всё.

Всё… Да это же спасение для нас! Я с воодушевлением посмотрела на Алину. Подруга сидела в двух метрах от меня, склонившись над пудреницей. Взяла привычку общаться во время уроков с парнями. Можно подумать, это касалось её меньше, чем меня! В груди заворочалась неприятная субстанция: столько хлопот с подругой, будто я ей чем-то обязана. Коль её не заинтересовала передача магических способностей, пусть пребывает в неведении! Помимо меня, любопытство проявила Домна. Пока я отвлеклась на Прилучную, она успела задать новый вопрос: