Обжигающий лед - Деверо Джуд - Страница 48

– Я побил всех акул с Уолл-стрит, но вас, леди, мне не побить ни в чем.

– Кончай хвастаться, и давайте немного перекусим, – сказал Эден. Он повернулся к Джин и предложил ей руку. – Вы разрешите?

Обе пары пошли к дому, и Шервин с Яном отправились за ними.

Глава 21

Казалось, что бейсбол растопил лед между членами семьи. Кейн перестал закрываться в кабинете во время обеда, а Ян снова стал разговорчивым. Кейн заявил Яну, что тот мечтатель и понятия не имеет о реальном мире. Ян, посчитавший слова Кейна вызовом, предложил ему показать, что же такое этот «реальный» мир, причем сделал это в таких выражениях, что Хьюстон пригрозила выгнать Яна из-за стола.

Кейн начал вводить Яна в мир бизнеса, показывая ему биржевые сводки и обучая его тому, как надо читать контракт. Всего через несколько дней Ян уже говорил о ценах на землю в городах, оперируя при этом суммами в несколько тысяч долларов.

Однажды Хьюстон увидела, что Шервин рассеянно что-то рисует на клочке бумаги. Позже она обнаружила, что это было довольно точное изображение одной из колорадских птиц-пересмешников. Она заказала у Сейлза большой набор цветных красок и подарила его Шервину, придумав целую историю, будто нашла его на чердаке, и спросив, не знает ли он, кому это могло бы пригодиться. Она опасалась вновь наткнуться на непробиваемую гордость Таггертов, которая не позволит старику принять подарок.

Шервин с таким пониманием рассмеялся, что Хьюстон покраснела. Он взял краски и поцеловал ее в щеку. После этого он большую часть времени проводил в саду, рисуя все, что взбредет ему в голову.

Хьюстон дважды посещала Блейр в новом «Женском лазарете Вестфилда», оставаясь там по многу часов и заново узнавая свою сестру после долгой разлуки. И однажды Лиандер позвонил ей с просьбой нанять для них слуг. Его голос был осторожен и нерешителен, и она вспомнила, как он попытался заговорить с ней в церкви в день объявления помолвки, и как она грубо с ним обошлась.

– Ли, – начала она, – я рада тому, как все вышло. Я по-настоящему счастлива с Кейном. Он ответил не сразу.

– Я никогда не хотел причинять тебе боль, Хьюстон.

Она улыбнулась в телефонную трубку:

– Это я настояла на том, чтобы мы с Блейр поменялись местами. Может быть, я знала, что она будет тебе лучшей парой, чем я. Может забудем все и станем друзьями?

– Это было бы моим самым искренним желанием. И знаешь, Хьюстон, этот человек, за которого ты вышла замуж, он хороший человек.

– Да, я знаю, но почему ты так считаешь?

– Мне пора идти, и спасибо за совет насчет управляющего. Блейр еще меньше, чем я, в этом понимает. Возможно, мы увидимся в церкви в воскресенье. Счастливо.

Хьюстон в недоумении уставилась на телефонную трубку, потом пожала плечами и вернулась в библиотеку.

Спустя три недели после свадьбы Хьюстон сказала Кейну, что она наконец готова заняться обустройством его кабинета. Она предполагала, что, возможно, он будет возражать, но такой бурной вспышки не ожидала. Выражая свое мнение по поводу ее вторжения на его частную территорию, он пользовался такими словами, каких она раньше даже не слышала, но, чтобы понять их, большого ума не требовалось.

Эден и Ян стояли неподалеку и с интересом следили, кто же выиграет это сражение.

У Хьюстон не было понятия, как с этим справиться, однако она решила стоять на своем.

– Я собираюсь вычистить эту комнату и поставить нормальную мебель. Либо ты дашь мне сделать это сейчас, в твоем присутствии, либо я это сделаю, пока ты будешь спать.

Кейн навис над ней с угрожающим видом, и Хьюстон отпрянула, но не сдалась.

Выходя из комнаты, Кейн так сильно хлопнул дверью, что она чуть не сорвалась с петель.

– Чертовы женщины! – прокричал он. – Не могут оставить человека в покое, все время что-нибудь меняют, они просто не могут вынести того, что человек счастлив.

Когда Хьюстон обернулась к Эдену и Яну, они лишь слабо ей улыбнулись и поспешили выйти из комнаты.

Хьюстон подозревала, что комната будет грязной и захламленной, но когда она туда вошла, то обнаружила, что это просто свинарник. Шестерым людям понадобилось полтора часа на то, чтобы вымыть ее, включая мраморные статуэтки львов на камине. Когда все было чисто, Хьюстон приказала лакеям заменить дешевый дубовый стол Кейна на новый, в стиле Уильяма Кента, сделанный в 1740 году. За столом могли сидеть сразу трое человек – два компаньона и один посетитель. Она поставила к столу два кожаных кресла и еще одно огромное, обитое красной кожей – специально для Кейна. Когда она впервые увидела его на чердаке, то сразу же поняла, где оно будет стоять, и кто на нем будет сидеть.

Когда новый письменный стол был на месте, Хьюстон отослала всех слуг, за исключением Сьюзен, наверх, а они вдвоем начали разбирать то, что в таком беспорядке захламляло комнату. Она знала, что бесполезно было пробовать сортировать документы, распиханные по всем уголкам кабинета, поэтому Сьюзен принесла горячие утюги, и они выглаживали скомканные бумаги и клали их аккуратно в ящики стола.

К камину примыкали два стенных шкафа со стеклянными дверцами, оба набитые бумагами, и в одном из них стояли четыре бутылки из-под виски и шесть стаканов, которые ни разу не мыли за последние, по крайней мере, четыре года.

– Прокипяти это, – сказала Хьюстон, держа их от себя как можно дальше. – И проследи, чтобы каждое утро у мистера Таггерта были здесь чистые стаканы.

В стеклянных шкафах она расставила коллекцию маленьких медных статуэток Венеры.

– Мистеру Кейну они понравятся, – захихикала Союзен, глядя на изысканных, пухленьких обнаженных женщин.

– Я думаю, они именно для него и покупались. В северной стене кабинета были встроены еще два шкафа, и, когда они открыла один из них, Хьюстон была изумлена. Вперемешку с бумагами там лежали груды денег, некоторые перевязанные, некоторые скомканные в шарики, а остальные банкноты вывалились из шкафа на пол.

Со вздохом Хьюстон принялась сортировать их.

– Скажи Альберту, чтобы он позвонил в канцелярский магазин, и чтоб они тотчас привезли мне кассу. Принеси еще пару горячих утюгов, и мы посмотрим, можно ли разложить всю эту кучу в аккуратные пачки.

В удивлении разинув рот, Сьюзен направилась делать то, что ей было приказано.

Когда Кейн вошел в свой кабинет, он разглядывал его долго время, отмечая драпировку из темно-синей парчи, коллекцию красивых статуэток и красное кресло. Он уселся в него.

– По крайней мере, ты не перекрасила комнату в розовый цвет, – сказал он. – Ну а теперь ты разрешишь мне заняться своей работой?

Хьюстон улыбнулась и, проходя мимо, поцеловала его в лоб.

– Я знала, что тебе понравится. Признаешь ты это или нет, но тебе нравятся красивые вещи. Он поймал ее за руку.

– Мне кажется, да, – сказал он и посмотрел на нее снизу вверх.

Хьюстон вышла из комнаты, чувствуя, будто она парит на крыльях счастья, и во время примерки у портного сидела, глупо улыбаясь.

Через два дня они давали свой первый прием, который прошел с огромным успехом. Хьюстон пригласила только несколько своих друзей, которых Кейн уже встречал, и он чувствовал себя уютно и казался обаятельным хозяином. Он разливал шампанское для дам и сопровождал всех во время большой экскурсии по дому.

Только позже, во время развлечений, Хьюстон пережила момент, когда ей хотелось провалиться сквозь землю. Она наняла странствующего ясновидца, чтобы он выступил. Кейн беспокойно ерзал на кресле первые десять минут, потом стал разговаривать с Эденом, сидевшим рядом с ним, насчет участка земли, который он хотел купить. Хьюстон толкнула его локтем в бок, он обернулся к ней и довольно громко сказал, что этот человек мошенник, и что он не останется здесь больше ни на минуту. На виду у всех он встал и вышел из комнаты.

Позже, когда все гости разъехались, Хьюстон нашла мужа в саду. Она шла по извивающимся грязным дорожкам вниз по пологому склону, поросшему травой. Высокий холм, на котором стоял дом, был сзади нее, а впереди простиралась неведома, волшебная долина с тенистыми деревьями и высокими травами, и единственными звуками, раздававшимися здесь, было пение птиц.